Что одень на теплоход


ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА

одень

Я введу вас в мрачный мир, где живая действительность превосходит всякий вымысел.

(Жорж Бержье)

Эта книга представляет интерес для читателей с любым уровнем знаний о «чуме XX века» — нацистском Третьем рейхе, стремившемся к мировому господству. Просуществовав всего двенадцать лет — с 1933 по май 1945 года, — Третий рейх, тем не менее, оставил после себя множество великих тайн и трудноразрешимых загадок, большинство из которых не раскрыты и не разгаданы до сих пор.

Послевоенным поколениям мало известно о гигантской военной мощи, изощрённом коварстве и абсолютной безжалостности нацизма, который наш народ сокрушил в кровопролитной войне в середине XX века: самой страшной войне в истории человечества, унёсшей жизни сотен миллионов.

Уникальность этой книги в том, что автор, на основе рассекреченных архивных документов, материалов зарубежной печати и собственных изысканий и исследований, в увлекательной форме рассказывает о зловещих тайнах «чёрного ордена» СС, секретах незримой войны разведок и контрразведок, кровавой и циничной борьбе за власть в Третьем рейхе и уникальных прорывах в технологии и научных открытиях немецких учёных, которые буквально открывали прямой путь в XXI век и ещё дальше в будущее.

Какие же мрачные тайны хранит «наследие» Третьего рейха? Возможные контакты с инопланетянами, поиски Святого Грааля и Шамбалы, ожесточённые битвы чёрных и белых магов, тщательно спланированные, удивительно дерзко проведённые диверсионно-разведывательные операции, бесследные исчезновения несметных сокровищ, награбленных в разных странах Европы и Африки, тайные сговоры дипломатов, загадочные исчезновения и внезапные появления нацистских бонз спустя десятки лет после полного разгрома их «тысячелетней империи» и многое-многое другое — всё это ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА.

Тайный знак последней русской императрицы

25 июля 1918 года войска Верховного правителя России адмирала Александра Васильевича Колчака освободили от красных неофициальную столицу Урала город Екатеринбург. Они опоздали совсем немного — царскую семью буквально накануне расстреляли в подвалах Ипатьевского дома, поэтому уже 30 июля началось следствие по делу об убийстве императорской семьи. Следствие вёл Николай Соколов.

При тщательном осмотре дома, ставшего последним пристанищем семьи Романовых, на стене водной из комнат обнаружили рисунок свастики и совершенно непонятную надпись — прочесть её никому не удалось, и непонятные слова сочли каббалистическим заклятием. Кстати, заметим: эта загадочная надпись не расшифрована до сих пор! А дом как-то очень скоропалительно снесли в последней четверти XX века.

Соколову удалось установить, что рисунок и надпись сделаны рукой последней русской императрицы. И следователь распорядился:

— Это нужно сфотографировать и приобщить к делу!

Его распоряжение выполнили. А потом возникла то ли путаница, то ли загадка — похоже, в подвальном помещении, где происходил расстрел царской семьи, обнаружили ещё одну таинственную каббалистическую надпись и её тоже сфотографировали. Или надпись была только одна, в верхних комнатах? Когда бы императрице успеть написать что-то на стене под дулами готовых выплюнуть раскалённый свинец чекистских наганов и маузеров? Но ряд исторических источников настоятельно утверждает: надпись была в подвале! Теперь уже трудно что-либо проверить — дом снесли, в деле об убийстве царской семьи множество различных версий и исторических наслоений. Однако сейчас более важен сам факт существования рисунка свастики и каббалистической надписи, сфотографированных по приказу Соколова. И ещё стоит вспомнить, что по происхождению последняя русская императрица — немка…

Николай Соколов, несомненно, был дотошным и весьма крепким профессионалом. Нельзя ставить ему в вину, что он не раскрыл все тайны и не обнажил все тайные пружины — следователь тоже оказался рабом и невольным заложником слишком многих могущественных сил и непреодолимых обстоятельств.

Тем не менее Соколов установил: свастика — это санскритское наименование символического знака, который тесно связан с культом солнца у многих древних народов, к тому же она активно использовалась в Германии как антисемитский знак примерно с 1910 года. В то же время без особого труда следователь узнал о близкой, почти закадычной дружбе имевшего огромное влияние на царицу «старца» Григория Распутина с известным тибетским доктором Бадмаевым, очень популярным в светских кругах предреволюционного Санкт-Петербурга. Якобы Бадмаев в своё время помог Распутину вылечиться от импотенции и тем завоевал его полное доверие. Скорее всего, это слишком простая, расхожая и призванная отвлечь внимание от истинных причинно-следственных связей, придуманная на потребу толпы версия. Григорий Ефимович Распутин был не так прост и являлся совершенно не той фигурой, какой его много лет охотно и старательно представляли в «социалистической литературе» и даже голливудском кинематографе — он являлся адептом и пророком тайных русских обществ, стремившихся к незримой политической власти путём полного подчинения себе официальных светских властей.

Вот тут-то и начинаются удивительные тайны и совершенно невероятные приключения. Соколов выяснил, что с некоторых пор государыня-императрица Александра Фёдоровна, увлекавшаяся модным спиритизмом и оккультизмом и занимавшаяся этими явлениями весьма серьёзно, стала рисовать знак свастики на стенах любых помещений, где ей приходилось жить. Но откуда к ней, немке, воспитывающейся в Англии, мог «прийти» древний восточный знак-символ?

Неужели через «старца» Распутина, а к нему от доктора Бадмаева? Оказалось, тибетский доктор являлся одним из руководителей и активных членов тайного, так называемого «Зелёного» общества, наверняка очень тесно связанного с рядом зарубежных спецслужб — о таких связях часто говорят, как о неизбежном: люди, причастные к каким-то тайнам, по совершенно неведомым простым смертным законам непременно находят друг друга, вступают в союзы или начинают непримиримую вражду. В данном случае Григорий Распутин и доктор Бадмаев вступили в союз — один из посвящённых старинной русской религиозно-политической секты «корабельщиков» и эмиссар тайной тибетской секты чёрной магии и человеконенавистнической религии Бонпо. У многих исследователей на Западе нет никаких сомнений в принадлежности Бадмаева к зловещим «чёрным Бонпо». Существуют ещё и «белые Бонпо», но они враждуют с «чёрными» и не имеют с ними ничего общего.

Странная вещь: ряд опрошенных Соколовым свидетелей показали, что из квартиры Григория Ефимовича Распутина, более напоминавшей штаб современной предвыборной кампании, чем ужасающий вертеп, как её любили описывать впоследствии, в адрес императрицы часто отправлялись срочные телеграммы с указаниями о новых назначениях на государственные посты, и телеграммы эти были всегда подписаны одним словом — «Зелёный». Кое-кто из непосвящённых высказывал мнение, что это фамилия одесского генерал-губернатора, однако на самом деле загадочная подпись означала не подлежавший обсуждению приказ тайного общества «зелёных», символом которого была… свастика!

Ряд западных исследователей в середине XX века неопровержимо доказали: именно влияние тайного общества «зелёных», поклонявшихся свастике, и стало основной причиной, по которой Александр Фёдорович Керенский согласился отдать приказ об аресте царской семьи.

И вот вновь какое странное дело: в самый разгар разных революционных событий в России тибетский доктор Бадмаев вдруг исчезает из Питера и след его совершенно теряется во времени и пространстве — больше он так нигде и никогда и не всплыл. По крайней мере, об этом ничего неизвестно. Не исключено, что его просто ловко убрали со сцены, как уже отработанную фигуру, не имеющую более никакой ценности и, как незадолго до этого, грубо убрали Григория Ефимовича Распутина, несомненно, обладавшего экстрасенсорными способностями — ведь он серьёзно предупреждал императора Николая II о своём скором убийстве и даже принёс ему текст своих пророчеств-завещаний, долгое время хранившийся в архивах спецслужб.

Дальше следователю Соколову открылось вообще умопомрачительное — он вышел на связи окружения царицы с тайными обществами Тибета, Индии и их отделениями в Швейцарии и Германии, в частности в Берлине. Не потому ли, что Александра Фёдоровна пусть и не прямо была связана с «чёрными Бонпо», никто из родственных русскому императорскому дому царствующих в Европе фамилий не согласился принять семью отрёкшегося от престола Николая II? Даже английский король — двоюродный брат Николая! — и тот отвернулся от него. Что ими двигало: равнодушие, презрение к неудачникам или… страх распространения в их странах ужасающей тайной политической заразы?!

Мало того, по данным ряда серьёзных зарубежных источников, прослеживалась чёткая связь с теми же тайными сообществами и многих видных большевиков, в частности Владимира Ульянова-Ленина! Не потому ли Временное правительство объявляло его «немецким шпионом» и намеревалось арестовать?

И вот характерная деталь: первые эскизы советской символики были впоследствии строго засекречены, переделаны и спешно уничтожены, поскольку внутри красной пятиконечной звезды располагался не серп и молот, а… свастика! Мистический восточный знак, более древний, чем символизирующий христианство крест. А пятиконечная звезда, — она же пентаграмма, — пришла к нам из Средневековья и чернокнижия, и связана с дьявольскими обрядами — об этом писал ещё Гёте. Это потом ей старательно придумали и приписали символику охраны, обороны и безопасности, а красный цвет назвали революционным…

В 1920 году ещё никому не известный бывший солдат и начинающий художник Адольф Гитлер случайно, — или совершенно не случайно, а по заранее разработанному «зелёными братьями» плану? — познакомился с двумя интересными господами: поэтом Эккартом и Альфредом Розенбергом. Поэт очень интересовался оккультными науками и чёрной магией, сумев серьёзно увлечь этим и Розенберга. Кроме того, Эккарт писал и политические исследования, в том числе о движении русских большевиков. Вполне естественно, что столь интересные люди понравились Адольфу, и вскоре они ввели его в тайное общество «Туле» — в ряде других источников его именуют «Фуле», — которое со временем стало магическим центром нацизма.

В том же, 1920 году, свастика впервые выходит на широкую политическую арену: чёрный паучий символ появляется на стальных шлемах боевиков немецкой «бригады Эрхарда», а в 1923 году, накануне печально знаменитого «пивного путча» в Мюнхене, свастика становится официальной эмблемой Национал-социалистической рабочей партии Германии, которую вполне уверенно возглавлял уже получивший за последние два-три года определённую известность Адольф Гитлер. Но Гитлер несколько видоизменил традиционный восточный мистический символ — по его личному проекту на рисунке свастики перекладинки загнули слева направо.

Так, в качестве национал-социалистического символа, он намеренно избрал так называемую «оборотную» или «правозакрученную» свастику — именно такому символу поклонялись члены тайных обществ чёрной магии Тибета: «чёрные Бонпо»!

В то же время возникают национал-социалистические отряды штурмовиков СА, и в качестве знаков отличия они носят в петлицах и на рукавах коричневых рубах пятиконечные звёзды. Но позже Гитлер столь же решительно отказывается от любых звёзд, как большевики решительно отказались от использования одиозной эмблемы свастики. Впрочем, истинное значение и того и другого символа так и осталось малопонятным не посвящённым в таинства массам, а вожди совершенно не горели желанием посвящать их и разъяснять истинный смысл избранных ими эмблем. Они предпочитали создавать для масс удобные легенды.

Почти тогда же, в 1920-е годы, в Берлине неизвестно откуда появляется и поселяется некий тибетский лама, постоянно и даже несколько назойливо демонстрировавший всем, что на руках у него надеты зелёные перчатки — таким образом, он ясно давал понять, что принадлежит к секте «зелёных братьев». Вскоре о тибетском священнослужителе пошла слава как о ясновидце и удивительно точном предсказателе — газетные репортёры валили к нему толпой и постоянно требовали всё новых и новых откровений.

Лама вяло отнекивался или, напустив на себя загадочный вид, упорно хранил молчание, изображая статуэтку восточного кумира. Но потом вдруг, в очень точно выбранный момент, его уста открывались, и он изрекал очередное пророчество, абсолютно точно предсказывая, сколько мест получат нацисты на следующих выборах в рейхстаг. И лама ни разу не ошибся!

Частым гостем в его жилище был не кто иной, как… Адольф Гитлер. К тому времени его приятель Дитрих Эккарт уже скончался в конце 1923 года от сердечного приступа, но успел оказать партии серьёзные услуги — издавал вместе с Розенбергом газету, популяризировал Гитлера, но, самое главное, перед смертью он сказал соратникам:

— Идите за Гитлером… Мы дали ему способ общения с ними…

Кого имел в виду Эккарт, посвящённый в некоторые тайны «чёрных Бонпо», говоря о «них»? Тут и начинаются многие великие тайны Третьего рейха, символом которого стала древняя свастика.

Одним из первых в тайны немыслимыми темпами набиравшего силу национал-социалистического движения попытался проникнуть бывший боевой генерал, глава эмигрантского Русского общевоинского союза Александр Павлович Кутепов.

Неизвестно, какими именно путями к нему попали фотографии рисунка свастики и каббалистической надписи, сделанной последней русской императрицей в доме Ипатьевых. Но, что представляет собой ещё большую загадку, снимки, которыми располагал генерал Кутепов, были сделаны… 24 июля 1918 года, то есть за день до вхождения в Екатеринбург колчаковских частей. Возможно, фотографии подкинули лидеру Белого движения советские спецслужбы? Тем более, позднее выяснилось их прямое участие в операции по захвату и физическому уничтожению генерала Кутепова.

По официальной версии, генерал внезапно исчез в Париже в 1930 году при «неясных обстоятельствах». Значительно позднее советская разведка призналась в организации и проведении операции по захвату и уничтожению Кутепова. Так это или нет, в любом случае всякой спецслужбе было бы крайне лестно записать в свой актив удачную операцию по ликвидации живущего в эмиграции активного политического противника режима. Но вот что пишут об этом некоторые французские исследователи.

По их мнению, русский генерал Кутепов начал вместе с некоторыми своими людьми самостоятельное расследование гибели царской семьи и тайны надписи, а исчез после встречи с неизвестными людьми на одной из конспиративных квартир, куда он отправился, захватив с собой фотографии и нательный медальон императрицы. Эти вещи пропали вместе с генералом бесследно, хотя нетрудно догадаться, какую они имеют историческую ценность.

Французский писатель Дагран как-то проговорился жадным до сенсаций репортёрам, что Кутепова похитили и затем убили на яхте немецкого барона Баутенаса, носившей название «Асгард». Странное совпадение, но «Асгард» — это второе название мистического общества «Туле» («Фуле») — тайного объединения посвящённых в магические знания «сверхлюдей», в котором одним из ведущих медиумов был… Адольф Гитлер!

Как представляется, совпадение названий вряд ли оказалось случайным — трудно судить об истинной роли спецслужб разных стран в этой загадочной истории, но и Лагран, и барон Баутенас вскоре оказались убиты «при невыясненных обстоятельствах».

Так возникал таинственный и страшный мир свастики, где не было никаких случайностей, но всё непременно имело свой тайный смысл, неведомый непосвящённой толпе.

Копьё Судьбы

5 апреля 33 года нашей эры, с трудом неся на плечах грубо вытесанный крест, Иисус прошёл по узким улочками Иерусалима и поднялся на гору, называемую Лобной, а по-еврейски — Голгофа. Там свершилась казнь и Его распяли, а с ним вместе разбойников Гестаса и Дисмаса.

Это произошло в пятницу, а поскольку на следующий день наступала Великая суббота, являвшаяся праздником для иудеев, они обратились к прокуратору Иудеи, римлянину Понтию Пилату, с просьбой — дабы не осквернять телами казнённых светлый праздник, приказать перебить распятым кости на ногах и снять их с крестов. В принципе, это было вполне обычным делом, ибо казнь путём распятия предусматривала не только прибивание или привязывание осуждённого к перекладинам, но и переламывание ему костей до наступления смерти на кресте. Вполне понятно, что после этого смерть наступала значительно быстрее и становилась мучительной. Пилат благосклонно кивнул в знак согласия: ему тоже не хотелось затягивать отвратительную процедуру.

Как рассказывается в Евангелии и других исторических книгах, на месте казни в качестве официального представителя римских властей присутствовал центурион Гай Кассиус Лонгин. Человек хитрый и опытный, Гай больше не мог воевать из-за зрения — оба его глаза поразила катаракта, и центурион очень плохо видел. Зато он хорошо слышал и ловко умел смущать людские души, поэтому его отправили в колониальную армию римлян в Иерусалим, в беспокойную Иудею на помощь и в подчинение Понтию Пилату: заниматься вопросами религии и политики. То есть, говоря современным языком, обеспечивать безопасность и выполнять контрразведывательные функции.

В руке центурион держал старинное копьё с длинным острым наконечником более чем полуметровой длины — по преданию, его якобы выковал древний пророк Финеес, чтобы оно аккумулировало в себе магические силы. Как истинный язычник Лонгин верил в магию и специально отыскал это копьё, о котором рассказывали всякие легенды и небылицы. Гай предпочитал постоянно держать его при себе, чтобы оно не попало в чужие, враждебные руки.

Гай Кассиус не зря получал жалованье и ел свой хлеб, запивая его вином, — он уже два с лишним года, постоянно оставаясь в тени, пристально наблюдал за деятельностью распятого ныне Христа, сделав своими глазами множество доносчиков. И тут, когда пришли перебить казнённым ноги и уже перебили одному и другому, с центурионом произошло необычайное и неожиданное — он вдруг уверовал в Иисуса Христа! И когда иудеи пожелали и Христу перебить ноги, римлянин резко воспрепятствовал этому, вспомнив, что по древнему предсказанию у Мессии все кости должны оставаться целы.

Уверовав в момент распятия в Божьего Сына, Мессию и Спасителя рода человеческого, Кассиус решился на чрезвычайный поступок, навсегда вписавший его имя в Историю, — он пронзил своим необычным копьём правый бок Христа между четвёртым и пятым рёбрами: традиционный удар римских легионеров для проверки, жив или нет распятый? Если мёртв, то из раны не потекут ни кровь, ни вода.

Из раны Спасителя вытекли и кровь, и вода, и в этот момент центурион чудесным образом прозрел! Палачи лишились возможности сломать кости Иисуса, и сбылось древнее пророчество: «кости его да не сокрушатся». В какой-то краткий миг в руках центуриона сосредоточилась вся дальнейшая история человечества и пути её возможного развития — последующим поколениям Гай Кассиус стал известен, как Лонгин-копейщик, а его копьё стало одной из величайших христианских святынь. Позже в его наконечник вделали один из гвоздей, которыми прибивали к кресту Спасителя. Легенда гласит: вместе с Копьём человек берёт в свои руки судьбу мира…

В Вену Гитлер приехал в 1907 году, когда ему исполнилось восемнадцать лет — он хотел поступить в Академию художеств, но провалился на экзаменах. Его мать уже умерла, но ещё оставались деньги, а сестру он пристроил на попечение родственников.

Адольф жил в дешёвой меблированной комнате, долго спал, вставал поздно и отправлялся в театры или музеи. Однажды он пришёл во дворец Хофбург, где хранились многочисленные реликвии австро-венгерской династии Габсбургов. В одном из залов Гитлер неожиданно ощутил странную силу.

«Я медленно ощущал какое-то магическое присутствие, — вспоминал позже фюрер. — Такое ощущение я испытывал в тех редких случаях, когда осознавал предназначенную мне великую Судьбу!»

В тихом музейном зале вдруг произошло невероятное: когда Адольф стоял перед Копьём, по его словам, перед ним словно распахнулось окно в будущее и в короткой немыслимой вспышке света он ясно увидел грядущее. И вдруг осознал: он вполне может стать как бы проводником перехода христианской идеи в чисто националистическую…

Когда кончились деньги, Адольф перебрался в ночлежки венского пригорода Майдлинг — там он убирал снег, подрабатывал носильщиком, на подённых работах и рисовал, рисовал, рисовал — преимущественно Копьё Судьбы, — и продавал акварели иностранным туристам.

Как только появлялась хоть какая-то сумма, позволявшая день-другой не думать о пропитании, будущий фюрер отправлялся в библиотеки и архивы: он лихорадочно рылся в каталогах, рукописях и книгах, стараясь отыскать любые сведения о магическом Копье. Теперь оно всецело завладело им и властно тянуло за собой — маниакальная идея не оставляла Адольфа ни днём, ни ночью, он всё подчинял только ей. Вскоре он установил: оказывается, «Копий Судьбы»… несколько! И каждое копьё всерьёз претендует на звание оригинала. Как отличить среди них истинное?

Один из наконечников хранился в сокровищнице Ватикана, но Гитлер справедливо рассудил, что вряд ли святым отцам нужно военное мировое господство. К тому же они совершенно не настаивали, что именно у них и только у них подлинник Копья Лонгина.

Второй экземпляр находился в Париже, куда его некогда привёз из разграбленного крестоносцами Константинополя король Франции Людовик Святой. Третий наконечник был в польском Кракове — бывшей столице Речи Посполитой. Однако все «Копья», кроме хранившегося в венском дворце Хофбург, оказались без вставок в виде гвоздя. Это заставляло серьёзно задуматься. Но для достижения гарантированного результата лучше всего было бы собрать все реликвии вместе.

Книги рассказали, что после римлян Копьём Судьбы владел византийский император Константин — сначала он был злобным гонителем христиан, но потом вдруг в 313 году узаконил христианство по всей империи, за что и получил прозвание Великий, а впоследствии его причислили к лику святых и канонизировали. Другой византийский император — Юстиниан, — владевший реликвией, прославился учёностью и небывалым могуществом.

Неизвестными путями Копьё попало в руки Карла Мартелла и, с его магической помощью, он с немногочисленным войском сумел остановить и дать серьёзный отпор в 732 году в битве при Пуатье завоевателям-мусульманам. Позднее владельцем Копья Судьбы стал основатель династии Каролингов Карл Великий, избранный в 800 году императором и объединивший народы Европы. После него реликвия перешла в руки германских монархов: Генриха I Птицелова, Оттона Саксонского и Фридриха I Барбароссы.

Как трофей магическое Копьё досталось русскому князю Ярославу, отцу легендарного Александра Невского, но в конце концов величайшая христианская реликвия очутилась в Золотой Орде, в жадных руках Мамая — не зная истинной ценности «ржавого куска железа», хан с удовольствием выменял его у московского князя Дмитрия на двух пленных мурз. А Дмитрий, получив Копьё Судьбы, наголову разгромил Орду на Куликовом поле.

В 1410 году Копьё украсило сокровищницу основателя династии Ягеллонов — литовского князя Ягайло: его подарил ему русский государь, потомок Донского, в знак братства и общей победы над немецкими рыцарями. Не это ли копьё и хранится в Кракове?

Но дальнейшие изыскания говорили: нет, не оно! Всё это далеко не то, настоящее Копьё Судьбы во время шведской оккупации Польши попало в руки Карла XII — молодого и жадного короля-завоевателя, просто помешанного на войнах и походах. Но король погиб при осаде одной из крепостей и спустя годы маршал Франции Бернадот, ставший регентом Швеции, с благоговением преподнёс древнюю реликвию Наполеону Бонапарту.

Корсиканец не знал поражений, пока в захваченной французами горящей Москве русский партизан Кузьма Неткач, рискуя жизнью, не сумел похитить реликвию и доставить её в Тарутинский лагерь фельдмаршала Кутузова. В 1813 году, перед смертью, Михаил Илларионович завещал передать Копьё Лонгина самому опытному военачальнику Европы и непримиримому врагу Наполеона австрийскому маршалу Блюхеру. Так Копьё Судьбы оказалось в Вене. Значит, именно здесь подлинная реликвия? Ведь в Хофбург специально приезжали поклониться ей обожаемые Гитлером композитор Рихард Вагнер и философ Фридрих Ницше.

Но самое главное, что узнал Адольф из книг и рукописей, — Копьё Судьбы послужило духовным символом создания Тевтонского ордена — объединения немецких рыцарей-монахов, спаянных жесточайшей дисциплиной.

Бесцельно бродя по аллеям парка или сидя на лавочке, Гитлер часами размышлял над тем, что ему удалось узнать о Копье Судьбы, и постепенно пришёл к выводу: увиденная им в зале дворца Хофбург древняя реликвия и испытанные при этом ощущения — некий знак свыше, который указывает на возможность открытия новых, готовых измениться путей развития народов и государств Европы, а то и всего мира!

«Да, оно, несомненно, ключ к власти и моей собственной судьбе, — бормотал он, словно в горячечном бреду. — Я открою все его мистические тайны!»

В возрасте двадцати четырёх лет Гитлер покинул Вену, решив перебраться в Мюнхен, где он зарегистрировался в полиции как человек без гражданства. Но он покинул Вену с твёрдой уверенностью, что ещё вернётся сюда, непременно вернётся. Пусть не удалось поступить в Академию художеств, зато получены иные, куда более важные знания. Адольф уже почти ощущал себя новым пророком. Он уже понял: для реализации идей господства национализма нужно создать свой военный «рыцарский» орден.

8 ноября 1923 года дважды раненный на войне новоявленный лидер национал-социалистов Адольф Гитлер затеял накануне годовщины капитуляции Германии «новую национальную революцию», получившую название «Пивного путча». Выступление провалилось, но когда 26 февраля 1924 года Гитлера и других путчистов судили в Мюнхене, Гитлер умело произносил жаркие речи и быстро заработал славу патриота и непримиримого борца с левыми. Его приговорили к пяти годам заключения в Ландсбергской крепости за «измену родине», но Гитлер отсидел всего несколько месяцев и то не терял времени даром — в тюрьме рождалась «Майн кампф».

— Толпа — это женщина, которая больше любит повелителя, чем просителя! — цинично и довольно метко заметил Гитлер, выйдя за ворота тюрьмы. — Кто владеет толпой, тот владеет улицей! Конечно, в широком смысле слова. А кто владеет улицей, тот владеет всей Германией!

Его популистская пропаганда и циничная идеология национал-социализма были очень точно рассчитаны на толпу, на людей улицы — неблагополучной, голодной, униженной военными поражениями, однако ещё хранившей память о прошлой славе. В 1933 году — год в год через девятнадцать веков после того, как Иисус взошёл на Голгофу, Гитлер набрал 17,5 миллиона голосов на выборах в рейхстаг и пришёл к власти. Совпадение, или в этом скрыт свой, ещё не разгаданный пока тайный смысл?

Дальше события покатились с ужасающей скоростью — уже существовал «чёрный орден» СС, когда один из самых дальновидных политиков Европы, а то и мира, умудрённый опытом и всегда очень друживший со спецслужбами, которые немало сообщили ему о венском периоде жизни фюрера и его увлечениях, — британская разведка издавна считалась сильнейшей, — сэр Уинстон Черчилль, с отчаянием сказал:

— Ну почему мы никак не можем его остановить?! Почему наши бараны в правительстве не понимают: теперь он двинет на Австрию — ему нужны Вена и Копьё Судьбы! Как только он им завладеет, планы Гитлера по установлению мирового господства немедленно перейдут из области теории в самую кровавую и ужасающую практику!

Черчилль оказался абсолютно прав — в 1938 году войска генерала Кейтеля и чёрные танки Гудериана рванули через границы и вскоре очутились на улицах старой Вены, плотно окружив дворец Хофбург. Фюрер поехал в Линц и там с нетерпением ожидал доклада рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, которому поручил лично проследить за захватом и охраной древней реликвии — Адольф серьёзно опасался, что в самый последний момент Копьё Судьбы может необъяснимым образом ускользнуть из его рук, как оно ускользнуло из рук Наполеона в горящей Москве.

Наконец Гиммлер сообщил — всё в порядке! И Гитлер немедленно прибыл в Вену, где занял лучший номер в отеле «Империал». Фюреру доложили: изъятие реликвии и обеспечение её доставки в Нюрнберг поручено тестю Мартина Бормана, хорошо известному Адольфу Вальтеру Буху, уже не раз выполнявшему многие секретные поручения вождя.

Вскоре Гитлер сам примчался во дворец Хофбург. Подав знак свите и охране остаться, он один вошёл в хранилище и плотно закрыл за собой дверь. Он пробыл там более двух часов, и никто не решился побеспокоить его. Что там происходило? Эту великую тайну Адольф Гитлер унёс с собой. Но нет сомнения: это очень трагическое для минувшего XX века время.

Спустя год произошёл раздел Польши, и древний Краков с его реликвией оказался в руках «чёрного ордена». Потом пал Париж, и третья реликвия тоже попала в руки Адольфа, а до четвёртой, хранившейся в Ватикане, он всегда мог добраться с помощью дуче — итальянского фашистского диктатора Бенито Муссолини. Вот то, что было когда-то им задумано, как ни странно, свершилось!

После аншлюса Австрии Гитлер открыто заявил о своих претензиях на мировое господство и установление «нового мирового порядка» — ведь Копьё Судьбы уже оказалось у него в руках! А после взятия Кракова и Парижа вопрос о большом походе на Восток — традиционном направлении немецких завоеваний — стал только делом времени…

Почему же, владея всеми древними реликвиями, Гитлер так и не одержал победы? Видно, Бог воспротивился этому, поскольку нельзя поставить христианские святыни на службу тёмным силам. Великая тайна и загадка, до сего времени не нашедшая разрешения: как и при каких невыясненных обстоятельствах фюрер утратил Копьё Судьбы, хранившееся в Нюрнберге? Почти невероятно, но факт — оно оказалось в руках командующего американской армией генерала Дуайта Эйзенхауэра. Возможно, именно поэтому Гитлер упорно посылал охотиться за ним самого лучшего диверсанта Третьего рейха Отто Скорцени. Однако тому тоже не повезло…

После победного мая 1945 года реликвию вместе с другими военными трофеями доставили в США, и Эйзенхауэр преподнёс её президенту Гарри Трумэну, занявшему место умершего Рузвельта. Есть сведения, что советские спецслужбы после освобождения Вены очень интересовались Копьём Судьбы — не стоит забывать: Иосиф Сталин имел пусть и неполное, но церковное образование. Он учился в духовной семинарии и знал куда больше, чем присяжные атеисты. Однако Копьём уже завладели американцы. Спустя ряд лет он и вернули его австрийцам, и теперь оно вновь находится во дворце Хофбург. Замкнулся крут времён, и древняя реликвия заняла положенное ей место. Хочется надеяться, навсегда…

Поиски истоков ариев

В начале 1920-х годов в Мюнхене Гитлеру случайно, — но, вполне возможно, это была отлично спланированная «случайность», — попала в руки книга осевшей в Америке известной русской эмигрантки, занимавшейся оккультными науками и спиритизмом, Елены Блаватской «Тайная доктрина».

В ней, якобы на основе постоянного общения с потусторонним миром во время своих опытов и многочисленных спиритических сеансов, Блаватская вывела свою теорию об ариях — мистически озарённых людях, некогда составлявших древнейшую на Земле расу господ. По её мнению, именно от них произошли древние германцы. Арии появились сначала в легендарной Атлантиде или на острове Туле — вспомним название тайного общества «Туле» или «Фуле»! — а после ужасной гибели Атлантиды вынужденно перебрались в предгорья Гималаев и на седой Тибет.

Елена Блаватская считала, что арии ближе всех стоят к «богоизбранным» расам. Это очень понравилось Адольфу Гитлеру и произвело на него самое лучшее впечатление: немцы — арийцы — богоизбранная нация господ, ещё с глубокой древности призванная повелевать всеми другими народами! Это как раз то, что нужно для поднятия воинственного духа немецкой нации, потерпевшей позорное поражение в Первой мировой войне. Но есть ли какие-либо иные подтверждения этой теории, кроме труда Блаватской?

Мало кому известно, что ещё в 1919 году Адольф Гитлер вступил в одну из масонских лож — видимо, он уже тогда усиленно искал какие-то новые и неожиданные идеологические доктрины и ценности, которые удастся поставить на службу зародившейся у него националистической идее. А также настойчиво искал поддержки некой сплочённой организации, располагавшей определёнными связями и финансовыми возможностями.

Позднее фюрер создаст национал-социалистическую партию и «чёрный орден» СС. Масоны станут ему более не нужны, и все масонские ложи в Германии и оккупированных нацистами странах немедленно распустят — конкуренты не имеют права на существование! Особенно такие, кто обожает разные таинства и стремится к власти. Однако нацисты не проводили тотальных преследований масонов и не уничтожали их. Это одна из загадочных тайн. Почему?

Но тогда, в начале 1920-х годов, было ещё так далеко до грядущего могущества национал-социализма, и услужливые «друзья» из масонской ложи охотно рассказали будущему вождю немецкой нации старую легенду о тайной истории Земли.

По этой легенде в незапамятные времена на Земле правила и господствовала чёрная раса, политические и культурные центры которой располагались преимущественно на Юге. На Севере жили люди белой расы, но они вынужденно подчинялись господам с тёмным цветом кожи. Но вот на арене Истории появился храбрый и мудрый ариец Рам, который решил положить конец господству чернокожих и поднял в северных землях грандиозное восстание — это случилось примерно за восемь тысяч лет до Рождества Христова.

Восставшие под руководством Рама одержали победы, и «чёрная раса» оказалась низвергнута, поэтому впоследствии сильно задержалась в своём развитии, а Рам сумел построить небывалую империю, объединившую многие народы мира. Но все люди смертны. Когда Рам покинул наш мир, его наследники не смогли между собой договориться и начали кровавую междоусобицу. В империи вспыхнула гражданская война после восстания принца Иршу. Причём борьба за власть и наследие Рама имела не просто политическое значение, а определяла дальнейшие пути развития всего человечества.

К сожалению, арии потерпели в этой борьбе поражение, и все последующие революции, социалистические утопические учения и потеря людьми духовности являются следствием этого. Но в глубинах Азии, где-то высоко в горах, на границе Афганистана, Тибета и Индии ещё существует страна Агарти-Шамбала. Её населяют мудрецы-медиумы, сумевшие выжить после восстания принца Иршу и сохранившие в недоступных непосвящённым пещерах тайные лаборатории, склады и библиотеки, где сконцентрирован весь научный опыт многих древних цивилизаций. Осуществить контакт с жителями Шамбалы и получить от них ключ к заветным знаниям — означает овладеть миром и раскрыть любые тайны бесконечной Вселенной!

Гитлер был просто потрясён — оказывается, возможно, реально существует Центр всех сверхчеловеческих знаний?! Так, а что по этому поводу говорила Блаватская? Вот, у неё тоже прямо указано на два мистических места. Первое из них — город Агади, якобы расположенный под землёй на месте бывшей Вавилонии, а второе — легендарная Шамбала, где знают секреты левитации, телепатии и власти над миром. Именно там развита «чёрная вера Бонпо» — в других источниках она иногда именуется как «Бомпо».

В 1925 году Адольф Гитлер воссоздал запрещённую после «Пивного путча» национал-социалистическую партию, а в августе того же года в неё вступил Генрих Гиммлер — в 1923-м, во время путча, он был знаменосцем и нёс так называемое «боевое знамя Рейха». Практически немедленно после официального воссоздания партии Гитлер принял решение назначить Гиммлера гауляйтером Баварии.

— Я хочу любыми путями добраться до Шамбалы и Агади, — посвятив Гиммлера в тонкости «древней истории», сказал ему Адольф. — Вполне ясно, что сейчас сделать это довольно трудно, но я уверен: впереди нас ждут другие, более благоприятные времена.

— Да, мой фюрер, — блеснул очками «верный Генрих».

Спустя несколько месяцев, в 1926 году, сначала в Мюнхене, а затем и в Берлине появились достаточно многочисленные колонии тибетцев и индусов, с которыми активно начали «работать» специалисты из СС, стараясь получить от них сведения о Шамбале и тайных знаниях чёрной религии Бонпо.

Не забыли и про Ближний и Средний Восток, где в «подземном царстве» мог скрываться город Агади, — туда направились «археологические» экспедиции из сочувствующих нацистам учёных и тайных сотрудников СС. Генрих Гиммлер старался как можно лучше выполнить поручение фюрера, доверившего ему великую тайну. И его старания, впрочем, не только на поприще розысков истоков ариев и легендарной Шамбалы, были оценены вождём по достоинству: 6 января 1929 года по личному распоряжению Гитлера Генрих Гиммлер стал рейхсфюрером СС.

Естественно, что в полную мощь рейхсфюрер смог развернуться, когда нацисты пришли к власти. Но ещё до этого, примерно с начала 1931 года, Гиммлер усиленно занимался созданием собственной независимой секретной службы — СД. В начале 1930-х годов в его поле зрения попал молодой, светловолосый, атлетически сложённый бывший морской офицер Рейнхард Гейдрих.

Прекрасно образованный, музыкально одарённый, он был отличным скрипачом и, великолепно владея инструментом, мог сделать музыкальную карьеру, — Гейдрих любил красивых женщин и вынужден был покинуть флот из-за суда офицерской чести после скандальной любовной истории с дочерью одного из старших офицеров. Тогда же он вступил в СС. Но Гиммлера привлекала в Гейдрихе не только внешность «плакатного» истинного арийца. В первую очередь, рейхсфюреру импонировало его образование и глубокое знание культуры: этим мог похвастать далеко не каждый нацистский функционер или офицер СС, а Рейнхард родился и вырос в семье директора консерватории, где царил культ культуры.

— Вам нужно ознакомиться с некоторыми совершенно секретными материалами, — пригласив Гейдриха в свой кабинет, сообщил ему Гиммлер.

Рейнхард взял протянутую ему рейхсфюрером тонкую папку и прочёл на обложке: «Наследие предков».

— Нам следует в полной тайне развернуть работу в этом направлении, уделив главное внимание Тибету, — рейхсфюрер многозначительно прикрыл глаза и, понизив голос, продолжил: — Фюрер недавно сказал, что мы можем создать необходимую структуру в рамках СС. Как представляется, самой подходящей фигурой для обеспечения организации этого проекта являетесь именно вы!

Гиммлер полагал, что обладавший завидной эрудицией и знаниями, хорошо знакомый с мировой культурой Гейдрих действительно сумеет сдвинуть дело с мёртвой точки.

— Постараюсь оправдать доверие фюрера и рейхсфюрера, — почтительно склонил голову глава СД.

Вскоре для «научного обоснования» основополагающих идей национал-социализма и его притязаний на мировое господство, в составе и под эгидой СС создали специальную, строго засекреченную структуру, получившую название «Наследие предков». В неё входило около пятидесяти научных институтов и закрытых лабораторий различного профиля, где хорошо подготовленные специалисты усиленно занимались изучением символизма, рунических письмён, прикладной лингвистикой, историей ариев, знаниями древних народов и переводами с санскрита. Тщательно анализировались всевозможные мифы и легенды различных племён и народов, обсуждались этнографические вопросы, выявлялись антропометрические особенности различных рас и тому подобное.

Большинство изысканий имело целью подтверждение нацистских теорий «избранности» и «полного превосходства» арийской расы над другими народами, считавшимися неполноценными. Но, по большому счёту, это была только верхушка огромного айсберга, а его истинная суть пряталась в мрачной глубине таинства «чёрного ордена». Одновременно на Восток и в Тибет отправлялись прекрасно подготовленные экспедиции, носившие сугубо секретный характер — в состав групп входили профессиональные разведчики, диверсанты и… маститые учёные. Ни один из отчётов этих экспедиций никогда не был опубликован и так и не найден ни одной из спецслужб стран антигитлеровской коалиции. Не удалось им отыскать и никаких следов, проливающих какой-либо свет на результаты изысканий нацистов на Ближнем и Среднем Востоке и в Тибете. ЧТО они там нашли или не нашли, так и осталось великой тайной Третьего рейха.

Впрочем, официально кое-что всё же иногда сообщалось. Например, местом зарождения арийской цивилизации учёные из СС считали Среднюю Азию, район пустыни Гоби, Памир и Восточную Европу. По мнению специалистов из институтов «Наследия предков», около четырёх тысячелетий назад арийцы превратили Гоби в безжизненную пустыню. Вполне вероятно, это сделали при помощи ещё не известного людям в 30-е годы XX столетия супермощного оружия. Уж не атомного ли или водородного?

Племена ариев после этой экологической трагедии разошлись в разные стороны — на северо-запад ушли «нордические арии» во главе с «фюрером» (вождём Тором), впоследствии отождествлённым с главным языческим божеством древних скандинавов и германцев.

Неизвестно, в результате изысканий в институтах и лабораториях или в результате работ секретных экспедиций рейхсфюрер СС Гиммлер доложил Адольфу Гитлеру в конце 30-х годов:

— Нужно приносить человеческие жертвы, мой фюрер! Тот, кто приносит такие жертвы, заключает союз с «могуществами» Шамбалы и получает от них власть.

— Жертвы? — переспросил Адольф. — Думаю, это вполне разрешимая задача.

Спустя примерно год посвящённый в таинства Шамбалы и «чёрных Бонпо» руководитель СД Рейнхард Гейдрих стал главным управляющим системы концентрационных лагерей и создал первые гетто — он начал разрешать задачу «жертвоприношений» неведомым «могуществам». Видимо, они весьма охотно принимали приносимые нацистами человеческие жертвы, и Гитлер одерживал одну победу за другой, пока зимой 1941 года не споткнулся под Москвой.

Тайны, которые хранила структура «Наследия предков», не раскрыты до сих пор — известно очень немногое, к примеру, то, что учёные их секретных институтов пришли к пониманию единой энергоинформационной системы или единого энергоинформационного поля Земли, о чём сейчас много говорят и пишут. Не потому ли в последние дни рейха, в апреле 1945 года, в бункере фюрера и прилегающих к нему кварталах штурмовавшие Берлин советские солдаты обнаружили более тысячи трупов тибетцев, одетых в немецкую форму «ваффен СС» — войска СС — без знаков различия? Ведь по тибетским учениям, по многим положениям удивительно тонко согласующимся с энергоинформационной теорией и постулатами большинства мировых религий, после смерти сущность человека не исчезает. А Гитлер искренне верил в переселение душ.

Это тоже осталось великой тайной Третьего рейха. Но в этом ряду есть и вполне прозаические события: английская разведка очень пристально следила за «посвящённым» Рейнхардом Гейдрихом. Рано утром 27 мая 1942 года, когда заместитель рейхспротектора Богемии и Моравии Гейдрих в открытом «Мерседесе» возвращался по узким улочкам из своего загородного дома в резиденцию, расположенную в старом королевском замке в пражских Градчанах, на одном из крутых поворотов к его машине неожиданно подскочили два человека, одетые в синие рабочие комбинезоны.

Один из них открыл из автомата огонь по Гейдриху и шофёру — генерал СС и рейхспротектор ездил практически без охраны! — а другой бросил под машину гранату. Гейдрих успел выхватить пистолет и в ответ выстрелил в одного из нападавших, но при взрыве был тяжело ранен осколками в грудь и живот: 4 июня он скончался.

Странно, но факт: незадолго до этого покушения из Тибета вернулась одна из отправленных туда «Наследием предков» строго засекреченных экспедиций и первым с доставленными ей материалами ознакомился именно Гейдрих. По сведениям ряда независимых экспертов, все участники этой экспедиции вскоре погибли при разных невыясненных обстоятельствах, а доставленные ими материалы бесследно исчезли…

В поисках зомби

После прихода Гитлера к власти секретное и тайное общество «Туле», в котором фюрер уже давно фактически стал выполнять роль «верховного жреца», приобрело поистине небывалую незримую силу, скрытую от непосвящённого глаза, но причастную к решению практически всех кардинально важных военных, политических и идеологических вопросов.

Самую активную роль вместе с Адольфом Гитлером в тайном обществе «Туле» играли его ближайший сподвижник, входивший в «ауфбау» — «костяк партии», — Рудольф Гесс и профессор Карл Хаусхофер.

— В древности мы можем найти ответы на самые животрепещущие вопросы современности: войны и мира, происхождения жизни и господства арийской расы над другими народами, — любил повторять он и убеждал фюрера. — Всё это уже было в веках, прошедших до нас, нужно только выйти на верный след.

При активной поддержке рейхсфюрера СС Гиммлера под тайной эгидой «Туле» в Германии были созданы секретные научно-технические общества «Чёрное солнце», «Берлинское общество» и «Общество Бриля», фактически являвшиеся странным гибридом секретных научных учреждений и подразделений научно-технической разведки, настойчиво охотившейся за чужими секретами и старавшейся пронизать своей агентурой все поры немецкого общества, соперничая в этом с гестапо. Столь же активно сотрудники «научно-технических обществ» интересовались и заграничными делами. Особенно их привлекали оружейные заводы Чехословакии, считавшейся одной из кузниц вооружения в Европе, промышленные предприятия Франции и Англии, а также далёкие Индия и Тибет.

Агенты тайных нацистских организаций, действовавших под патронажем «Туле», буквально наводнили Индию, Тибет, Иран и другие страны Юго-Восточного азиатского региона в поисках древних манускриптов. Вместе с ними активно действовали и профессиональные разведчики, засылаемые Гейдрихом по линии работы действовавшей в рамках СС структуры «Наследия предков». Особенно в Германии ценились древние рукописи на санскрите, якобы содержавшие тайные сведения о далёком прошлом земной цивилизации.

Вполне естественно, что такая активная деятельность немцев не могла остаться незамеченной для британских властей и спецслужб — в то время Индия, включавшая в себя территорию современного Пакистана, значительную часть Бирмы и Непала, являлась колонией Английской короны и считалась её несравненной жемчужиной. Англичанам никак не могла понравиться «историко-археологическая» работа немцев, и вскоре берлинские агенты и эмиссары стали натыкаться в своей деятельности на непреодолимые препятствия.

В ответ Берлин не прекратил попыток проникновения в регион и сбора интересующей его информации, но стал действовать более изощрёнными методами и шире использовать местную агентуру, чтобы меньше привлекать к себе внимание. По-прежнему для маскировки истинных целей эмиссаров «Туле» и «Наследия предков» использовались различные официальные прикрытия. Гитлер, Гесс и Гиммлер были полностью уверены — именно в Индии или на Тибете они непременно найдут ответы на большинство очень интересовавших их вопросов. Однако всё обернулось совершенно неожиданным образом.

В те годы разведку военного министерства Германии возглавлял известный немецкий разведчик Вальтер Николаи, прозванный «молчаливый полковник» — он действительно предпочитал больше молчать, чем говорить. Опыта ему было не занимать: в разведку он пришёл ещё при кайзере Вильгельме II, весьма высоко оценившем успехи и достоинства Николаи.

Обладая разветвлённой и работоспособной агентурной сетью, полковник получил из-за рубежа сообщение, которое привело его в некоторое замешательство. Он приказал проверить по каналам военной разведки достоверность полученных сведений и, убедившись, что они вполне соответствуют действительности, позвонил по аппарату спецсвязи шефу СД Рейнхарду Гейдриху:

— Нам нужно встретиться для конфиденциальной беседы.

— Хорошо, — согласился Гейдрих. — Мы можем сделать это на нейтральной территории.

Он предложил это, дабы ни в чём не настораживать старого разведчика и расположить его к полной откровенности, показав свои добрые намерения: никакой спецтехники, записи разговора, тайного фотографирования и тому подобного.

Встреча состоялась накануне нового, 1935 года, в особняке, расположенном в пригороде Берлина и использовавшемся для конспиративных нужд имперской службы безопасности. Полковник Николаи решился на это свидание, и даже сам инициировал его, прекрасно понимая: теперь времена кайзера и царившие тогда нравы давно канули в Лету! Информация, которую он получил агентурным путём, напоминала шило в мешке, и рано или поздно всё равно произошла бы её утечка — гестапо везде имело своих осведомителей, даже в военной разведке. Зачем самому наживать себе лишние неприятности?

— Что вы хотели мне сообщить, герр оберст? — поинтересовался Гейдрих, радушно принимая Николаи в роскошных апартаментах особняка. — Есть нечто интересное для нас?

— Полагаю, да, — глава военной разведки специально выдержал многозначительную паузу. — Мои агенты вышли на одного перебежчика из Советской России: там он служил в Наркомате внутренних дел и занимался контрразведывательной работой в научных учреждениях.

— Любопытно, — заметил приближённый Гиммлера.

— Ещё более любопытно то, что нам удалось из него вытянуть, — усмехнулся Николаи. — Советы проводят тайные исследования, связанные с человеческим мозгом. У них даже есть такой специальный институт, который возглавлял известный даже в мировых кругах академик Бехтерев. Службы безопасности русских широко финансировали научные работы, направленные на отыскание способов воздействия на человеческую психику, с целью подчинения её определённым приказам извне и возможного съёма информации прямо из сознания, не прибегая к помощи никаких лекарственных средств.

— Вот как? — удивлённо протянул Гейдрих. — Это не просто любопытно, дорогой герр оберст! С помощью манипуляций с человеческой психикой можно черпать любую информацию! Вы когда-нибудь слышали о зомби?

— По-моему, это что-то связанное с Африкой?

— У вас прекрасная память и отличная эрудиция, — польстил старому разведчику Гейдрих. — Африканские колдуны превращают человека в живой труп, полностью подчинённый их воле… Кстати, где теперь этот перебежчик и кто у Советов основной движитель необычных исследований?

— Перебежчик находится в Соединённых Штатах, — без утайки сообщил Николаи. — А в России исследования, связанные с мозгом, курировал высокопоставленный чекист Глеб Иванович Бокий.

Рейнхард согласно кивнул и разлил по маленьким рюмочкам французский коньяк…

Судьбой перебежчика из Советской России полковник Николаи благоразумно более интересоваться не стал, даже через посредство своих проверенных осведомителей — стоило ли обострять отношения с Гейдрихом?

Вскоре из Африки по каналам военной разведки пришло сообщение об активизации людей СД в германских колониях: они интересовались местными религиозными культами.

— Бедные негры, — с ехидной ухмылкой вздохнул Николаи.

Старого разведчика недаром называли «молчаливым полковником» — он предпочитал помалкивать, но дело делать. Ещё в сентябре 1934 года, в небольшом местечке Гросс-Лихтерфельде неподалёку от Берлина, он организовал секретную лабораторию, которая занималась изысканием и испытанием научных методов диверсий. Узнав о секретных работах русских с мозгом и услышав от Гейдриха почти как пароль слово «зомби», Николаи быстро навёл все необходимые справки, и в 1936 году по его личной инициативе возникла «Психологическая лаборатория имперского военного министерства».

Как считал и официально заявлял герр оберст, специальное научное подразделение должно помочь отыскать новые пути и методы подбора разведчиков и их всесторонней подготовки. Естественно, Николаи лукавил — собранные в «Психологической лаборатории» учёные в первую очередь пытались разрешить проблемы создания зомби и получения информации прямо из человеческого мозга, снимая её телепатическим путём. Над этими проблемами упорно трудились почти полторы тысячи человек, среди которых были врачи, психологи и другие специалисты. Зомбирование пробовали проводить с помощью медикаментов, различных физиологических воздействий на мозг посредством радиосигналов и тому подобными методами.

Спустя год из России поступило сообщение, что инициировавший работы по изучению телепатического и иного воздействия на мозг высокопоставленный сотрудник НКВД Глеб Бокий арестован. Практически в то же время агентура Николаи утратила связь с источником, способным освещать ход русских исследований. Однако немцы не прекратили начатые ими исследовательские работы.

В 1939 году, в обстановке строжайшей секретности, в недрах эсэсовской структуры «Наследие предков», в одном из закрытых институтов начались усиленные, прекрасно финансировавшиеся работы по созданию психотронного оружия и разработке методов массового зомбирования людей. Несколько позднее курировавший концентрационные лагеря Гейдрих поставлял «материал» для исследований из числа узников лагерей смерти.

После 1941 года, когда число военнопленных в связи с началом войны с СССР значительно увеличилось, часть экспериментов стали проводить непосредственно в лагерях, но по распоряжению эсэсовского руководства «подопытный материал» по завершении эксперимента, безусловно, подлежал немедленному уничтожению. Правда, сохранились некоторые документальные кадры кинохроники, где люди в полосатых робах узников едят, как коровы, траву, с бессмысленным выражением липа тупо маршируют или с остервенением избивают воображаемого противника.

Предположительно, большую часть секретных материалов, связанных с работами по созданию психотронного оружия и зомбирования людей, нацистам в конце войны удалось уничтожить, а те, что попали в руки наступавших войск стран антигитлеровской коалиции, сразу же перешли в ведение спецслужб, которые немедленно запрятали их подальше от посторонних глаз. Видимо, то же самое произошло и с учёными, занимавшимися в Третьем рейхе это проблематикой.

Каких успехов достигли немцы в этом направлении, каковы оказались результаты их исследований, так и осталось тайной.

Теория происхождения жизни

Самым большим мистиком Третьего рейха, человеком, буквально жившим в полувымышленном эзотерическом мире, всегда считался Рудольф Гесс. Именно ему, ещё задолго до прихода нацистов к власти, в 1926 году, Адольф Гитлер доверительно сказал:

— Меня совершенно не устраивает теория Дарвина о происхождении человека.

— Тогда лучше всего нам подошёл бы Рудольф Штейнер, — задумчиво ответил Гесс.

Рудольф Штейнер был в своё время генеральным секретарём немецкого теософического общества, которое долгое время возглавлял известный в Германии эзотерик Вильгельм Хюббе-Шлайден. Герр Штейнер читал много лекций о христианском мистицизме и оккультном значении великого Гёте.

— Штейнер умер в прошлом году, — раздражённо ответил Гитлер.

— Да? — вроде бы удивился Гесс, словно он впервые слышал об этом, и постарался отвлечь фюрера, переведя разговор на другую тему.

Однако он, как никто, знал привычки вождя и предвидел, что в самом скором времени тот вновь вернётся к вопросу о теории происхождения человека. Рудольф Гесс не ошибся, и, когда это случилось, он предложил:

— Мы можем использовать профессора Берлинского университета Альберта Германна.

По рекомендации Рудольфа Гесса и после доскональной проверки «на благонадёжность» Германн приступил к работе. У него оказались весьма бойкое перо и очень буйная фантазия. Работал он с воодушевлением и удивительно быстро, рождая «учение о „коричневых облачениях“» — с явным намёком на коричневый цвет униформы штурмовиков и партийных функционеров НСДАП. Якобы такие одеяния носили древнейшие арии, имевшие божественное происхождение.

«Научная» работа Германна была щедро украшена цитатами из различных восточных источников, что очень понравилось ознакомившемуся с ней Гитлеру. Особенное впечатление на него произвели ссылки на оккультную хронику «Ура-Линда». Гесс тоже остался доволен стараниями профессора, довольно щедро вознаграждённого нацистами за труды.

Одновременно проводилась активная оперативная работа в колониях тибетцев и индусов, возникших в Мюнхене и Берлине — там своими людьми стали члены «чёрного ордена» СС, выполнявшие задания по «получению знаний» — другими словами, на профессиональном языке спецслужб это называется работой среди эмигрантов с целью приобретения источников информации, то есть — вербовки агентуры.

По данным некоторых зарубежных источников, одному из эсэсманов по имени Вильгельм Байер удалось завербовать индуса, получившего агентурный псевдоним «Раджа». Байер сумел установить со своим источником доверительные отношения, и от «Раджи» потекла совершенно удивительная информация.

Индус часто рассказывал о крохотной и загадочной частичке великих Гималаев — таинственной и загадочной долине Кулу, лежащей среди вечных каменных громад и нетающих ледников на высоте примерно в четыре тысячи метров над уровнем моря. Там расположен единственный в своём роде уникальный храм — культовое воплощение одного из богов индуистского пантеона, которое «Раджа» именовал «лингам».

По его словам, это главный символ мужского начала, детородный член, — фаллос, и его изображения изготавливают из кости, камня или металла, а во время религиозных церемоний посыпают лепестками лотоса, умащивают розовым маслом и, как божеству, приносят ему подношения и разные дорогие подарки. Одна из гор, окружающих долину Кулу, считается издревле одним большим «лингамом», и её венчает храм бога Шивы. Во время грозы молнии ударяют в купол храма, и его служители считают, что так «лингам» получает удовлетворение.

Но самое удивительное в бесконечных, похожих на сказки затейницы Шахерезады, полуфантастических рассказах «Раджи» было не это. Он уверенно вещал о неизвестных науке зверях, умевших говорить человеческим языком, о людях, обладающих способностью летать, то есть наделённых даром левитации, и о йогах, познавших таинство «тумо» — внутреннего огня человеческой сущности. Те, кто владел этими уникальными секретами, могли жить в разреженной атмосфере гималайского высокогорья без всякой одежды, прямо на ледниках и не испытывать дискомфорта.

По словам индуса, непосвящённые в тайны долины Кулу неграмотные люди часто принимали этих йогов за йети — снежного человека, о котором издревле на Востоке и в Азии рассказывают всевозможные мифы и легенды: многие люди искренне верят, что он способен убить встреченного им в горах человека, просто посмотрев на него недобрым взглядом.

Однако даже не это сильнее всего заинтересовало Байера, а рассказ индуса о таинственном подземном городе, вход в который заклят, но люди часто слышали его шум, доносившийся до них из-под земли.

— Этот город находится там, в долине Кулу? — уточнил Вильгельм. — Он внутри горы?

— Да, это так, — равнодушно подтвердил индус. — Город там, но в него нельзя войти. Никто не мог.

Далее он рассказал эсэсману, что в незапамятные времена в загадочной долине жил гуру — религиозный наставник сикхов по имени Нанак, который написал священную вещую книгу: уже много столетий, круглые сутки, день и ночь без перерывов, её читают вслух в каждом сикхском храме. Причём сикхи входят в свои храмы с оружием — длинными кривыми кинжалами у пояса, а позади чтеца обязательно должен стоять служитель-сикх с большим опахалом — и без устали разгонять им вещие и волшебные слова великой книги во все стороны света.

— Ты был там? — решился задать давно мучивший его вопрос Байер. — Ты сам был в этой долине Кулу?

— Конечно, — просто ответил «Раджа». — Иначе откуда бы я всё знал о том, что там творится?

По его утверждениям, именно в долине Кулу можно найти точный ответ на вопрос о тайнах происхождения жизни на Земле. Но стоило ли вообще пытаться раскрыть те тайны, которые вполне могут оказаться выше твоего понимания?

Вильгельм Байер на этот счёт придерживался иного мнения. Когда информация, полученная им от «Раджи», стала перехлёстывать через край и уже не оставалось никакой возможности далее молчать, он всё-таки решился довести полученные сведения до ведома начальства. Правда, осторожный Вилли выдавал откровения «Раджи» мелкими порциями и внимательно следил за реакцией руководства, чтобы в случае чего успеть вовремя остановиться. Однако его сведения о расположенной высоко в Гималаях таинственной долине Кулу прошли, как говорится, «на ура». По некоторым сведениям, с агентом пожелал встретиться лично Генрих Гиммлер, а это означало, что интерес к загадкам Гималаев возник на самом высшем уровне. Впрочем, достоверного документального подтверждения встречи главы СС с «Раджой» найти не удалось, но, тем не менее, решение о направлении в долину Кулу секретной экспедиции приняли. Они могли быть использованы не только в идеологическом плане, но и при создании «абсолютного оружия», о котором уже не раз задумывались ещё до официального прихода Гитлера к власти в 1933 году.

Правда, по авторитетным утверждениям Елены Блаватской и некоторых других медиумов и признанных специалистов в оккультных науках, таинственный подземный город должен располагаться где-то в Месопотамии, на месте бывшей Вавилонии, но эсэсманы справедливо рассудили: медиумы могут и ошибаться, а кроме того, существует вероятность, что таинственный город далеко не один.

Нетерпение оказалось весьма велико, однако экспедицию удалось снарядить далеко не сразу — вероятнее всего, она отправилась в Гималаи не ранее 1930–1931 годов, ещё до прихода нацистов к власти, и не отличалась многочисленным составом: всего пять-шесть человек, в числе которых, что вполне естественно, оказались агент «Раджа» и его «хозяин», эсэсовец Вильгельм Байер.

К глубокому сожалению, никаких отчётов или частных сведений о путях продвижения экспедиции и её возможных приключениях в Гималаях западным исследователям обнаружить не удалось — если чудом и сохранились дневники экспедиции и какие-то материалы отчётов, то они либо были уничтожены по приказу высшего нацистского руководства, либо попали в руки англо-американских спецслужб, которые не привыкли делиться своими секретами.

Однако нет ничего тайного, что в конце концов не стало бы явным: некоторым независимым экспертам удалось установить, что экспедиция в загадочную долину Кулу возвратилась в Германию в конце 1934 — начале 1935 года. Вернулось всего трое — «Раджа», Байер и ещё один эсэсман, отвечавший за безопасность поисковой партии. Буквально через несколько дней после возвращения он покончил с собой по неизвестным причинам.

По отрывочным, довольно глухим сведениям и косвенным данным можно попытаться восстановить дальнейшую картину событий, связанных с тайнами загадочной долины Кулу. О «подземном городе», «летающих людях и говорящих зверях» неизвестно вообще ничего, но Байер привёз какую-то очень древнюю рукопись, возможно, написанную на санскрите, содержания которой он не знал, как и неграмотный «Раджа».

Якобы в этой загадочной рукописи содержались сведения об истории Земли за двадцать пять — тридцать тысяч лет до Рождества Христова. Именно тогда раса гуманоидов и разумных рептилий, прибывших из других миров, искусственно создали на нашей планете новый вид живого существа, использовав для мутаций протогуманоидное существо — оно было полностью приспособлено к жизни на Земле с учётом всех особенностей среды обитания и получило возможность определённого самостоятельного интеллектуального и социального развития. Гигантский планетарный, — а возможно, и вселенского масштаба, — генетический эксперимент начался, и до сих пор продолжается. Скорее всего, с некоторыми корректировками, которые мы по незнанию приписываем «высшим силам».

Некоторые источники отмечают, что, ознакомившись с переводом доставленной из Гималаев рукописи, Гитлер долго потрясённо молчал, а потом отодвинул её и глухо сказал:

— Это нам не подходит…

Рукопись и её перевод бесследно исчезли, как и агент «Раджа», указавший экспедиции дорогу в таинственную долину в Гималаях: в Третьем рейхе хватало разных специалистов по «бесследным исчезновениям».

Байер некоторое время работал в гамбургском гестапо, где получил кличку «бешеный верблюд», — у него отмечались внезапные приступы лютой ярости и явно имелись нелады с психикой после посещения таинственной долины Кулу. Впрочем, как знать, был ли он там? Не исключено, что его и других участников экспедиции перевербовала «Интеллидженс сервис», которая сначала подсунула им своего агента-двойника «Раджу», снабдив его весьма завлекательной легендой, а потом всучила искусно изготовленную фальшивку на санскрите о происхождении жизни на Земле? Не потому ли покончил с собой отвечавший за безопасность эсэсман, пропал «Раджа» и так сильно нервничал Байер? А в «тысячелетнем царстве» цинизма всякие оккультные «знания» ценились достаточно высоко и, во многих случаях, недаром! Поэтому англичане могли делать высокие ставки и играть без проигрыша.

Как бы там ни было, тайна Гималаев и происхождения жизни осталась неразгаданной. Вильгельм Байер — последний оставшийся в живых участник секретной экспедиции — в 1939 году получил назначение в один из городов оккупированной Польши, где и погиб от рук подпольщиков, связанных с Лондоном. Больше ни одного свидетеля не осталось…

«Русское» люфтваффе

История российско-германских отношений далеко не столь проста, как часто пытаются её представить — она поражает удивительной, иногда крайне резкой сменой ориентации сторон и чуть ли не мгновенных переходов от тесной дружбы к ожесточённым дипломатическим сражениям или битвам на поле брани, — достаточно вспомнить, что русские войска дважды брали Берлин: в XVIII веке, в ходе войны с прусским королём Фридрихом II, и в веке XX, когда разгромили нацизм.

Если в истории русско-немецких отношений скрыто ещё немало неразгаданных тайн и белых пятен, то куда больше загадок в советско-германских отношениях, начинающихся ещё с дореволюционных большевистских заигрываний с кайзеровским Генеральным штабом.

После Октябрьской революции 1917 года и последовавшей за ней Гражданской войны Советская Россия оказалась в весьма плачевном состоянии — экономика пришла в полный упадок, заводы и фабрики стояли, царил товарный и продовольственный голод, а плюс ко всему прочему политика правительства привела к политической изоляции Страны Советов и, следовательно, ещё более губительному положению в её экономике.

Не лучше обстояло дело и в потерпевшей поражение в Первой мировой войне Германии, превратившейся из монархии в республику. Лидеры большевиков видели в германских социал-демократах близких им по духу людей и ещё помнили жестоко подавленную революцию в Германии. Но главной всё же оказалась не политика, а экономика — с «обиженными» огромными репарациями, территориальными потерями и множеством ограничений немцами договориться наверняка было куда проще, чем с гордыми победителями: британцами и французами.

Так и вышло на знаменитой Генуэзской конференции. В 1922 году, в Рапалло, советские дипломатические представители подписали ряд серьёзных политических и экономических договоров с немцами, начав тем самым новый период тесной дружбы и взаимного сотрудничества, продолжавшийся почти двадцать лет, вплоть до 22 июня 1941 года.

Советско-германское сотрудничество, помимо вполне открытых для международной общественности сторон, имело ещё и тайную, строго засекреченную направленность, которая оказалась куда больше и шире, чем все «открытые» направления. По Версальскому договору 1919 года, согласно которому Германия капитулировала в Первой мировой войне, немцы, кроме контрибуций и территориальных потерь, лишались права иметь полнокровную армию, производить и иметь тяжёлое вооружение, боевую авиацию и проводить массовую подготовку военных кадров.

Милитаристски настроенные круги Германии, представители её военно-промышленного комплекса и уже возникшее национал-социалистическое движение, открыто выступавшее с реваншистскими лозунгами, настойчиво искали любых путей для быстрого возрождения немецкой армии. Они ещё не решались нарушать Версальские договорённости, потому предпочитали действовать тайно. Здесь они легко нашли общий язык с советским правительством, крайне заинтересованным в использовании промышленного потенциала прекрасно развитой в индустриальном отношении Германии.

Одним из результатов тайного сговора стало создание секретных немецких военных производств на территории Советской России. В обстановке строжайшей секретности из развитых промышленных районов Германии в порты Гамбурга и Ростока пошли эшелоны с машиностроительным оборудованием и некоторыми видами сырья. Туда же прибывали согласившиеся поехать на работу в Советскую Россию инженеры, техники и высококвалифицированные рабочие.

Вся эта подготовка тщательно скрывалась от французов и англичан, имевших очень сильную агентурную разведку. После погрузки немецкие корабли выходили в море, несколько раз меняли курс и только потом шли в Ленинград через Балтику, где их в обязательном порядке пришвартовывали у строго определённых пирсов, и разгрузка происходила ночью, под бдительным оком представителей ГПУ-НКВД.

К 1929 году большинство намеченных производств уже развернули и начали активно выпускать готовую продукцию. В первую очередь, немцев интересовала возможность строить боевую тяжёлую бомбардировочную авиацию, которой они придавали большое значение в предстоящих сражениях. В этой связи стали разворачиваться засекреченные производства первых модификаций «юнкерсов». По официальной версии советского правительства, эти машины строились в нашей стране с помощью Германии для чисто мирных целей и их широкого использования в гражданской авиации. В частности, на таких «юнкерсах» осуществлялись перевозки грузов и людей по воздуху из Москвы в Нижний Новгород, Киев и Харьков, являвшийся тогда столицей Украинской ССР, летали они и на Кавказский курорт Минеральные Воды.

Полным «прикрытием» являлось и то, что «юнкерсы» действительно выходили из заводских цехов в чисто «гражданском варианте». Но в обстановке строгой секретности подавляющее большинство машин частично разбиралось и вновь отправлялось по железной дороге в Ленинград, а оттуда по морю в Германию. Там они тайно поступали на заводы, где произведённые в России «гражданские» самолёты быстро и легко переоборудовались: на «юнкерсы» ставили приёмники для бомб и устройства для их прицельного сбрасывания. К началу 1930-х годов наши авиазаводы уже полностью освоили выпуск этой специфической продукции.

Подтверждением этих фактов служит принятое в 1929 году секретное постановление Политбюро ЦК ВКП(б), названное «О существующих взаимоотношениях с рейхсвером». В нём лидеры большевиков заботливо отмечали, что крайне необходимо срочно потребовать от немцев серьёзного усиления конспирации осуществляемого сотрудничества обеих армий, а также твёрдых гарантий недопущения разглашения в печати каких бы то ни было сведений относительно этого сотрудничества.

В Москве прекрасно понимали, какой жуткий международный скандал может разразиться, если станут известны факты «совместной деятельности» с Германией и «сотрудничества обеих армий». Но выгоды оказались сильнее страха — немцы вольно или невольно помогали возродить и наладить нашу промышленность, в том числе оборонного значения. Кроме того, политбюро ЦК ВКП(б) вполне по-хозяйски решило потребовать от немцев должной компенсации за используемые ими в России здания и земельные площади. Эту компенсацию взимали в виде арендной платы.

В Берлине тоже проявляли немалую заинтересованность в расширении и продолжении сотрудничества. Вскоре возникли учебные центры для подготовки немецких танкистов и химиков. В 1929 году создали крупную авиашколу для немецких лётчиков в провинциальном Липецке. Нет никаких сомнений, что вместе с химиками, танкистами и лётчиками в Россию прибывали и профессиональные немецкие разведчики.

В Германии за развитием советско-немецких отношений в области военного производства и подготовки кадров внимательно следил Адольф Гитлер. К 1930 году он уже стал признанным и бесспорным лидером национал-социалистического движения — на выборах в рейхстаг в 1930 году НСДАП завоевала более шести миллионов голосов и получила 107 мест в рейхстаге, а коммунисты только 77.

Гитлер стремительно набирал силу и откровенно шёл к власти в Германии. Богатые немецкие промышленники ясно видели в нём надёжную гарантию защиты от до смерти надоевших им профсоюзов и коммунистов. Кроме буржуазии, Адольфа Гитлера поддерживали и очень многие рабочие, поскольку он обещал всем немцам освобождение и защиту от грабежа со стороны финансовых магнатов еврейского происхождения.

Также Гитлер пользовался определённой поддержкой и в некоторых кругах рейхсвера — дважды раненный фронтовик, получивший на войне награды, участник многих боёв, побывавший в самом пекле Первой мировой, он имел полное право говорить с солдатами и ветеранами на их языке, и никогда не отказывался воспользоваться этим правом в собственных интересах.

На встречах с промышленниками Гитлер не раз затрагивал тему военного сотрудничества с Россией: у него уже созрели собственные планы создания расы господ и подчинения ей всего мира, где необозримым пространствам на Востоке отводилось своё, надлежащее место.

— Мы должны выжать из них всё! — однажды цинично заявил фюрер на одной из встреч с промышленниками и финансистами в закрытом берлинском клубе, когда речь зашла о русских. — И даже более того!

И немцы «выжимали» — на русских просторах обучались будущие командиры танковых соединений Гудериана и Роммеля, химики, изготовившие «Циклон-Б» и другие отравляющие вещества, асы Геринга, сбившие во Второй мировой войне сотни самолётов: Фосс, Тееман, Гейни, Рессинг.

«Сотрудничество» стало поспешно сворачиваться когда нацисты пришли к власти, но в отдельных областях оно ещё продолжалось. Понятно, что немцы недаром провели время в России — они увезли отсюда прекрасные полётные карты европейской части СССР, что им очень пригодилось в 1941 году, и получили уникальный опыт полётов над нашей территорией — летать над Европой, где населённые пункты часто переходят один в другой, где сильно развита сеть шоссейных и железных дорог и всегда можно найти множество ориентиров, совершенно не то, что летать над бескрайними русскими полями и лесами, с редкими в предвоенные годы селениями, неразвитой сетью коммуникаций и сложной системой ориентирования с воздуха.

Спустя ещё несколько лет люди рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера изготовили ряд фальшивок о сотрудничестве некоторых советских военачальников с немецкой разведкой и, через Чехословакию, которая с давних пор была одной из опорных баз разведки НКВД, довели их до сведения Сталина.

Конечно, нельзя утверждать, что это стало единственной причиной развернувшихся в стране репрессий, но германская «информация» также сыграла свою зловещую роль. Первым попал в жуткие жернова маршал Михаил Тухачевский — ему вспомнили всё: дворянское происхождение, службу в царской гвардии, офицерский чин от императора, пребывание в немецком плену в Первую мировую, непосредственное участие в переговорах с немцами о сотрудничестве и частые поездки в Германию. А также многое другое.

Затем взяли начальника разведуправления Генерального штаба Берзина и ещё ряд военачальников. Гитлер и Гиммлер продолжали «выжимать» из сотрудничества с Советской Россией всё, что только возможно.

Тайна «русского» люфтваффе сохранялась долгие десятилетия. В принципе, делать это было не так уж трудно: всё держалось в строгом секрете, немецкие самолёты в центрах подготовки летали без опознавательных знаков, разбившихся пилотов здесь не хоронили, а без лишнего шума отправляли тела в Германию. С местным населением немцы общались только в небольших провинциальных городках, а потом практически всех, кто имел дело с «гостями» из Германии, быстренько «подмело» НКВД — «десять лет без права переписки» фактически означали, что человек больше никогда не вернётся. Теперь тайна «„русского“ люфтваффе» раскрыта…

Оракулы Третьего рейха

Гитлер и большинство его приближённых свято верили в оккультные науки. Ещё со времён фараонов власти и спецслужбы внимательно следили за различными экстрасенсами и людьми, обладающими в той или иной мере сенситивными сложностями, — они привлекали их на службу, чтобы использовать в собственных интересах, или силой заставляли выполнять поручения.

Начало XX века ознаменовалось небывалой вспышкой интереса ко всему потустороннему и связанными с этим явлениями спиритизма, ясновидения и прочего. Необходимо сказать, что в Германии вообще на протяжении столетий всегда был очень развит мистицизм: там неоднократно рождались и появлялись истинные маги и провидцы, точно предсказывавшие судьбу как отдельных людей, так и страны в целом.

Адольф Гитлер особенно проникся мистическим духом в венский период своей жизни, ещё до Первой мировой войны. Тогда в Германии и Австрии существовали две самые известные оккультные школы. Первую возглавлял Гвидо фон Лист (1848–1918) — его учение и практика сводились к разнообразным мистическим толкованиям скандинавских рун и всевозможным предсказаниям на этой основе. По некоторым, ещё не нашедшим полного подтверждения сведениям, молодой и тогда ещё никому не известный Адольф Гитлер якобы обращался к одному из учеников Гвидо фон Листа за предсказанием своей судьбы и тот нагадал ему великую будущность.

Вторая школа развивалась под руководством Йорга Ланца фон Либенфельса (1874–1954), он же бывший монах-католик, а по-русски говоря, расстрига, Йозеф Ланц. В этой оккультной школе царили мистические идеи расизма и «священной немецкой крови». Ланц издавал в Австрии имевший популярность журнал «Остара», в котором основной движущей силой истории объявлял войну между «белокурой расой господ» — хельдингами, от немецкого «халд» — герой, и прочими неполноценными расами — «аффелингами», от немецкого «аффе» — обезьяна. Он призывал «хельдингов» сторониться «обезьяноподобных», предотвращать смешанные браки, считая позором для расы господ связь «нормальной» женщины с недочеловеком. Ланц призывал представителей «высшей расы» к многожёнству — плевать на церковную мораль, нужно увеличить число «чистых арийцев» и непременно ввести проверки на «чистоту крови».

Сразу становится ясно, какое множество бредовых идей почерпнул будущий фюрер из этого журнала, издававшегося вплоть до 1914 года, — совершенно точно установлено: Гитлер регулярно читал издание Ланца, когда жил в Вене. Тогда же он пристрастился постоянно прибегать к услугам астрологов — сначала дешёвых уличных полушарлатанов и откровенных мошенников из убогих «салонов», каких в предвоенное время наплодилось великое множество, а затем, по мере роста своей популярности и доходов, стал пользоваться вниманием действительно авторитетных специалистов в этой области.

После окончания Первой мировой войны немецкие астрологи в 20-х и начале 30-х годов XX века объединились в два общества. Первым стало «Астрологическое общество Германии» со штаб-квартирой в Лейпциге, а вторым «Центральная астрологическая контора», располагавшаяся в Дюссельдорфе.

В тот период Гитлер уже находился в Мюнхене и активно рвался к власти. Являясь по натуре мистиком, он стал всё чаще обращаться за предсказаниями к немецким астрологам и постоянно получал от них благоприятные прогнозы. Стоит заметить, что фюрер сам обладал определённым даром предвидения, чем не раз немало удивлял своё окружение и генералитет вермахта. Именно он предсказал дату смерти американского президента Рузвельта, хотя этот факт почему-то принято приписывать какому-то неизвестному провидцу.

Мало того, под эгидой СС в период Второй мировой войны в нацистской Германии даже создали специальное строго засекреченное бюро различных оккультных наук, для работы в котором привлекли известных немецких парапсихологов, экстрасенсов и ясновидцев. Долгое время это служило предметом постоянных насмешек, особенно со стороны советских официальных источников. Однако в то же время практически все спецслужбы каждой из стран антигитлеровской коалиции в обстановке строжайшей тайны работали с сенситивами. В том числе не являлись исключением и советские органы госбезопасности. А в послевоенный период и в особенности в настоящее время о таком сотрудничестве даже сообщают в открытой печати.

До прихода к власти Гитлер постоянно не только просил, но вполне откровенно требовал помощи астрологов в достижении поставленных им целей. Большинство из них, хотя бы просто ради самосохранения, покорно оказывали фюреру требуемую им помощь. Конечно, очень трудно оценить её реальные результаты, но астрологи и сенситивы старались изо всех сил и показывали нацистам своё рвение и услужливость. Однако как только фюрер получил от магистров оккультных наук желаемое, он тут же резко ограничил любую их публичную деятельность. Он даже приказал рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру немедленно закрыть все популярные издания данного направления.

В чём же причина столь резкого «шараханья» из стороны в сторону? Скорее всего, мистически настроенный фюрер панически боялся негативного потустороннего воздействия и не желал позволить кому-либо предсказывать будущее, которое намеревался сам единолично определять для всей нации. Тем более, среди признанных оракулов рейха и других стран Европы нашлись прозорливые провидцы, многие из которых расплатились очень высокой ценой, отдав свои жизни за сделанные ими негативные для Гитлера пророчества.

В нашей стране наиболее известен случай с некогда очень популярным экстрасенсом и артистом эстрады Вольфом Мессингом, предсказавшим перед Второй мировой войной неизбежный крах Третьего рейха и гибель Гитлера. Это предсказание было сделано им в Варшаве, где он тогда жил, и когда немцы оккупировали западную часть Польши, Мессинга немедленно арестовали эсэсовцы. Только чудом ему удалось вырваться из тюрьмы и бежать в СССР, где он прожил всю оставшуюся жизнь.

Однако многие очень серьёзные провидческие предсказания были сделаны задолго до Мессинга и отличались значительно большей подробностью и потрясающей воображение точностью прогнозов.

Астролог и ясновидец Вильгельм Вульф из Гамбурга сделал своё пророчество примерно в конце 1928 — начале 1929 года, когда национал-социалистическая партия Гитлера оказалась на небывалом подъёме и стала второй крупнейшей партией Германии. Он уверенно предсказал, что в течение ближайших пяти лет нацисты неизбежно придут к власти в стране совершенно бескровным путём. Зато потом они тут же прольют реки крови, уничтожая самих себя: многие из тех, кто был среди них первыми, — первыми же и сойдут в могилы. Затем на несколько лет наступит период громких побед Гитлера, и на удивление всему миру ему легко удастся покорять большие страны и многочисленные народы — начиная войны по собственному желанию, он будет выигрывать их в считанные дни!

Губительным для нацистов станет большой поход на северо-восток, где произойдут невиданные ранее гигантские сражения и останутся миллионы немецких могил. Вскоре Германия окажется в смертельных тисках тяжёлой войны на два фронта: с ордами вооружённых до зубов азиатов и противниками, приплывшими из-за океана. Многие немецкие города будут лежать в развалинах, всю Европу затопят волны крови и насилия, а потом придёт черёд небывалых политических перемен.

Свастику нацистов одолеют и уничтожат красный цвет, галльский петух и британский лев. Оставшихся при этом в живых главарей нацистов ждёт позорная смерть, а сам Гитлер, стремясь избежать её, умрёт при таинственных и загадочных обстоятельствах не позже седьмого мая 1945 года.

По большому счёту это просто фантастическое по своей прозорливости предсказание. Вульф ошибся только на несколько дней в определении точной даты смерти Адольфа Гитлера — фюрер умер 30 апреля 1945 года.

Узнав о предсказании гамбургского прорицателя, фюрер был потрясён до глубины души: сам мистик, он слепо верил в неизбежность предначертанности Судьбы, но ни за что не желал верить мрачному для нацистов пророчеству Вульфа.

— Продажные писаки не должны пронюхать об этом, — как заведённый твердил Гитлер.

— Газеты я возьму на себя, — пообещал Гесс.

— Да, конечно, — зябко съёжился в кресле Гитлер. — Нельзя допустить, чтобы эта наглая еврейская ложь распространилась по всей Германии и за её пределами. Судьба существует не с полной безусловностью, в неё всегда можно внести свои поправки!

— Мы это непременно сделаем, — тут же заверил Гиммлер. — Гамбург — опасный город!

Так нацисты предрешили судьбу самого оракула. Не только предсказание, но даже имя на долгие годы канули в Лету и старательно предавались в Германии забвению, а содержание пророчества стало государственной тайной Третьего рейха.

Примерно год спустя последовал новый, совершенно неожиданный удар по Гитлеру и национал-социализму со стороны зарубежных ясновидцев. В Венгрии в то время жила пользовавшаяся широкой популярностью пророчица Бориска Сильбгнер. И вот, в 1930 году из Будапешта пришло сообщение: Бориска предрекла победу нацистов и наступление их власти в Германии в ближайшие два-три года, а к началу сороковых — новую мировую войну, ужасающий пожар которой спалит практически всю Европу и докатится до самых отдалённых уголков Востока и Запада.

По пророчеству венгерской ясновидящей, Германия и её союзники, несмотря на все их усилия, потерпят в этой войне страшное поражение. Национал-социалистическая партия потеряет всякую власть и вообще исчезнет в середине 1940-х годов. В это же время Адольфа Гитлера настигнет неминуемая смерть.

Популярность Бориски в Венгрии была сравнима, пожалуй, с популярностью послевоенной бабы Ванги в Болгарии, поэтому фюреру оставалось только бессильно скрежетать зубами. Впрочем, никакая популярность не смогла бы его остановить, но Сильбгнер жила в Венгрии, в другом государстве, а Гитлер ещё не пришёл к власти. Тем не менее, он приказал немедленно сделать всё, чтобы о предсказании Бориски не писали в газетах и оно не стало известным в Германии. Позже, после 1933 года, фюрер отдал приказ об уничтожении пророчицы.

В 1932 году другой ясновидец, по фамилии Ренальд, при обращении к нему Адольфа Гитлера с прямым вопросом о будущем, столь же прямо ответил вождю национал-социалистов:

— Я вполне ясно вижу, как много горя, крови и слёз вы принесёте несчастной Германии и вообще всему миру.

Этим он тоже подписал себе смертный приговор, не подлежавший обжалованию: к тем, кто предсказывал ему крах, фюрер был безжалостен.

В 1933 году нацисты стали главной политической силой в Фатерланде, и Гитлер взял власть в свои руки. К концу этого года многие немецкие астрологи либо окончательно прекратили свою работу, либо отлично поняли и чётко усвоили что можно, а чего никогда нельзя говорить и предсказывать в новом рейхе, если хочешь сохранить свою голову и головы родных и близких.

Ряд ведущих специалистов в области астрологии и иных оккультных наук охотно пошли в услужение к нацистам и не моргнув глазом давали долгосрочные прогнозы о светлом будущем Третьего рейха и его грядущих великих победах. Неугодные и несговорчивые бесследно исчезали или попадали в концентрационные лагеря, а мрачные и неблагоприятные пророчества о судьбе рейха и фюрера стали великой тайной…

Правда о Хорсте Весселе

«Политический святой» германского национал-социализма Хорст Людвиг Вессель родился 9 октября 1907 года в прусском городе Билефельде, стоящем на реке Луттер. В начале века в родном городке Весселя насчитывалось всего шестьдесят три тысячи жителей — по тем временам для Германии не так мало, но и не слишком много. В Билефельде работали полотняные фабрики, шили бельё, производили шёлковые ткани, швейные машины и велосипеды.

Однако начавшаяся Первая мировая война привела всё в упадок — кому нужны на фронте швейные машинки? Там крайне необходимы патроны и пулемёты. Солдатское бельё — ещё другое дело, но всё равно работы на всех катастрофически не хватало, значит, не хватало денег и людям жилось голодновато. Поэтому уже в начале 1920-х годов молодой Вессель, решивший стать самостоятельным, перебрался из родных мест в Берлин — как ему казалось, там он сумеет устроить свою судьбу самым лучшим образом.

Время оказалось крайне тяжёлым для подавляющего большинства населения Германии, которую Версальский договор 1919 года зажал в смертельные экономические тиски. Разорённая войной страна откровенно голодала, повсюду просили подаяния инвалиды-фронтовики, махровым цветом расцвела преступность и найти даже неквалифицированную работу в Берлине стало практически невозможным делом.

Однако молодой Хорст Вессель не отличался слишком строгими пуританскими провинциальными нравами и через некоторое время ловко пристроился в сутенёры к одной столичной проститутке — это точно зафиксировано в нескольких полицейских протоколах.

Именно в те годы, вращаясь в весьма сомнительных кругах, он случайно познакомился с бывшим офицером Генрихом Гиммлером, тоже не брезговавшим подрабатывать сутенёрством у разбитной проститутки Фриды Вагнер, в жилах которой текла немалая доля еврейской крови.

Генрих был старше Весселя на семь лет. Он успел закончить офицерское училище, но не попал на фронт, поскольку война к тому времени уже закончилась. Тогда Гиммлер вступил в одно из многочисленных подразделений «Добровольческого корпуса» и поступил учиться на сельскохозяйственный факультет Технического института в Мюнхене, где сблизился с националистически настроенными ветеранами Первой мировой, а впоследствии примкнул к «Пивному путчу», организованному в Мюнхене Адольфом Гитлером.

Нужно сказать, что дружба Весселя и Гиммлера продолжалась не слишком долго: Генрих просто исчез. Упорно говорили, что он прикончил свою «дойную корову» Фриду Вагнер и скрылся. Но Вессель не грустил о пропавшем приятеле.

Денег отчаянно не хватало, и семнадцатилетний Хорст безоглядно пустился в рискованные финансовые авантюры, не брезгуя откровенным мошенничеством. Раз или два ему всё довольно легко сходило с рук, но потом капризная Фортуна отвернулась, и Вессель прямиком угодил в руки криминальной полиции.

Комиссар берлинской полиции Курт Шиссельман в своём официальном рапорте с обстоятельностью опытного сыщика указал, что задержанный Хорст Людвиг Вессель проживает на Максимилианштрассе и добывает средства к существованию сутенёрством. Следствие длилось недолго: все улики оказались налицо, и полиция передала дело в суд.

4 сентября 1924 года берлинский суд осудил Весселя на два года тюремного заключения за мошенничество. Хорст выслушал приговор суда достаточно равнодушно, — по крайней мере, в тюрьме ему гарантирована ежедневная похлёбка. Кстати, уголовники всех стран и народов недаром в своём жаргоне называют тюрьмы «школами» и «училищами». Аналогично профессиональные революционеры часто называли места заключения «университетами». Вессель никогда не был революционером: он стал самым типичным деклассированным элементом и уголовным преступником, а в «училище» свёл близкие знакомства со многими представителями берлинского криминального мира.

Два года пролетели довольно быстро, и, выйдя за ворота тюрьмы, Хорст обнаружил, что на воле мало что изменилось: добывать деньги и пропитание оказалось всё так же трудно. Пока он отдыхал на нарах, его проститутку успел подобрать другой сутенёр. Теперь вернуть «кормилицу» можно только силой и через кровь — кто же добровольно расстанется с источником дохода? В криминальном мире свои права нужно доказывать только кулаком.

И тут случай привёл Весселя на митинг Национал-социалистической рабочей партии. Послушав выступления ораторов, Хорст решил, что ему стоит попробовать заняться политической деятельностью — лозунги новой партии нашли у него в душе самый живой отклик. К тому же он вспомнил давнего знакомого, бывшего офицера и сутенёра Генриха Гиммлера, не раз толковавшего ему о великой будущности германского национал-социализма. Как оказалось, Генрих теперь стал в новой партии какой-то важной фигурой, и ссылка на знакомство с ним помогла Весселю быстро вступить в ряды национал-социалистов. Но членство в партии ещё не гарантировало сытой жизни.

Как раз в этот период национал-социалисты вполне откровенно искали тесных контактов с криминальным миром Германии, надеясь навербовать среди уголовников решительных людей, готовых на всё и способных не останавливаться даже перед убийством. Нацистской партии, как и любой партии, рвущейся к власти, буквально позарез требовался свой боевой вооружённый отряд.

Обстановка в стране являлась крайне сложной и весьма противоречивой, активная политическая борьба проходила не в залах с транспарантами, а в грязных притонах, шумных пивных и на улицах, где оппоненты нацистов — немецкие коммунисты и социал-демократы, отнюдь не брезговали «кулачными» методами убеждения и часто случались кровавые столкновения. Тот, кто одержит в них решительную победу, овладеет улицей, а за улицей уже маячил призрак всей разорённой, погрязшей в жуткой нищете Германии, всегда готовой пойти за тем, кто даст улице хлеб, одежду и работу. Гитлер твёрдо обещал всё это обязательно дать. Но то же самое обещал дать людям и выходец из Гамбурга, бывший портовый рабочий Эрнст Тельман.

— Партайгеноссе, — обратился к Весселю ставший в 1926 году гауляйтером НСДАП в Берлине — Бранденбурге колченогий Пауль Йозеф Геббельс. — Нам непременно нужно завоевать полное господство в тех кварталах столицы, которые существующие ныне власти считают весьма сомнительными. Там живут люди, близкие национал-социалистам по духу и убеждениям. И мы не можем позволить коммунистам присвоить их голоса на выборах!

Знакомство с Генрихом Гиммлером опять сыграло свою решающую роль, и Хорста Весселя зачислили в охранные отряды штурмовиков СА. Колченогий Геббельс был явно не боец, и Хорст относился к его трескучей демагогии с некоторой долей презрения и иронии, но вынужденно признал: Йозеф говорил дело. И главное, он полностью развязывал Весселю руки, обещая поддержку и защиту новой партии, с каждым днём становившейся всё сильнее и сильнее.

Не теряя драгоценного времени Вессель отправился в притоны — вербовать в штурмовые отряды знакомых налётчиков и грабителей, бандитов и погромщиков, с которыми свёл близкое знакомство во время отсидки. В самые сжатые сроки к удовольствию гауляйтера Хорст Вессель сформировал сильный отряд штурмовиков СА, получивший кодовое наименование «Штурм-5» — его основное ядро составляли знакомые Хорсту отпетые уголовники. Первые же их ожесточённые стычки с коммунистами показали, что Вессель совершенно правильно понял поставленную перед ним задачу: штурмовики старались бить политических противников нацизма насмерть. В кровавой борьбе за немецкие улицы они вели свою своеобразную пропаганду идей Адольфа Гитлера. Если коммунисты только постоянно обещали дать хорошую жизнь, то штурмовики смело разбивали витрины магазинов «идейных противников» и «жидомасонов» и, как Робин Гуды, раздавали в «сомнительных кварталах» местному населению «конфискованные» продукты и одежду.

— За всё заплатил Гитлер! — говорили они. — Тот, кто пойдёт с нами, завтра получит ещё больше. Наш вождь сказал: скоро нам будет принадлежать вся Германия, а потом и весь мир!

Работы на всех не хватало, есть хотелось неимоверно, и многие люди шли в отряды СА, устав верить бесконечным обещаниям Тельмана и терпеливо ждать светлого будущего.

Одна кровавая стычка следовала за другой: коммунисты не хотели сдавать своих позиций без боя. Но на стороне штурмовиков Весселя из отряда «Штурм-5» были полное отсутствие какой бы то ни было морали и неуёмная жажда во что бы то ни стало одержать верх. Любыми средствами! Геббельс всячески поощрял их, и вскоре штурмовики добились своего — они выбили всех коммунистов из «сомнительных» кварталов, где обитало множество люмпенов и деклассированных элементов, а тельмановцы долгое время чувствовали себя полными хозяевами.

Гауляйтер Геббельс не забыл услуг и стараний Хорста Весселя — победа в кровавых уличных драках принесла бывшему мошеннику звание почётного члена берлинских штурмовых отрядов.

Время от времени общаясь с неудавшимся драматургом и журналистом Геббельсом, который мнил себя великим писателем и непревзойдённым оратором, — конечно же, всего лишь только вторым после обожаемого им Адольфа Гитлера! — Вессель и сам вдруг решил попробовать перо. В 1928 году он написал весьма посредственные стихи о национал-социализме и даже переложил их на мотив одной старой, полузабытой песенки немецких моряков. Стихи начинались словами: «Выше знамёна!».

Но даже став почётным штурмовиком и главарём одного из отрядов, Хорст Вессель никак не мог избавиться от своих давних криминальных привычек — он продолжал постоянно иметь дело с проститутками, вращаться в уголовной среде и заниматься сутенёрством. Это и привело его к гибели: 14 января 1930 года на Хорста Весселя в дверях его квартиры было совершено нападение. Вессель был ранен в голову и умер в больнице 23 февраля 1930 года от заражения крови.

Убийцей Весселя оказался немецкий коммунист Али Хёлер, также давно занимавшийся сутенёрством и серьёзно повздоривший с Хорстом из-за прав на одну пользовавшуюся повышенным спросом у клиентов смазливую проститутку. Что делать, политические противники делили не только голоса избирателей с берлинских улиц! Делом об убийстве немедленно занялась криминальная полиция, и для национал-социалистов запахло крупным скандалом, который мог серьёзно помешать им на предстоящих выборах в рейхстаг. Вессель был знакомым Гиммлера, назначенного Гитлером 6 января 1929 года рейхсфюрером СС и одновременно являвшимся гауляйтером Баварии. Вессель всецело пользовался поддержкой Геббельса, которого избрали депутатом рейхстага от нацистской партии в 1928 году. Полиция могла выйти на неприглядное прошлое Генриха Гиммлера, тоже занимавшегося сутенёрством.

Выход из создавшегося пикового положения нашёл хитрый Геббельс. Вряд ли он при этом думал о рейхсфюрере СС Гиммлере: в первую очередь он спасал себя и своё депутатское кресло. Колченогий гауляйтер сделал классический ход, создав такую гигантскую ложь, которая похоронила под собой правду, ставшую с того момента одной из тайн будущего Третьего рейха.

Геббельс громогласно объявил погибшего Хорста Весселя «мучеником национал-социалистической идеи», и его стихи постарался сделать, — и сделал, — партийным гимном «Хорст Вессель»! Уголовник превратился в идейного борца, убитого коммунистами, а его сестра и мать стали почётными участницами практически всех нацистских пропагандистских мероприятий. С полицией удалось договориться не поднимать шума, а как заткнуть рты журналистам, Геббельс прекрасно знал. Поэтому те, кто ничего не ведал про погибшего Хорста, особенно вне Берлина, вольно или невольно поверили сочинениям колченогого гауляйтера. Тех же, кто не желал верить, заставили поверить!

О Весселе без конца говорили и писали только то, что было нужно национал-социалистам. Позднее большую часть штурмовиков эсэсовцы просто физически уничтожили в «Ночь длинных ножей», и тайна прошлого доктора Геббельса и рейхсфюрера СС Гиммлера стала сохраняться ещё надёжнее — живых свидетелей практически не осталось, а все архивы оказались в распоряжении гестапо, полностью подчинявшегося Генриху Гиммлеру.

Русская Мата Хари?

В 1921 году из Советской России в Германию эмигрировала Ольга Константиновна Чехова, урождённая Книппер — талантливая актриса, бывшая жена родственника великого русского писателя Антона Павловича Чехова, известного актёра Михаила Чехова, и племянница знаменитой артистки Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой, жены Антона Павловича.

Ольга Константиновна приехала на «историческую родину» не одна, а с маленькой дочерью Адой. Официальными причинами её отъезда из Москвы послужили разрыв с мужем, невозможность получить в новой России интересную творческую работу, царившая в стране разруха и прочее. И вообще, она якобы уезжала на некоторое, пусть даже неопределённое время, но твёрдо намеревалась вернуться, когда всё должным образом наладится. Это официально, а неофициальные причины эмиграции актрисы до сей поры плотно скрыты завесой множества нераскрытых тайн и неразгаданных загадок.

Впрочем, если судить беспристрастно и откровенно, то в послевоенной Германии жизнь была ничуть не лучше, чем в Советской России, где начиналась новая экономическая политика. Чеховой недавно исполнилось двадцать четыре года, она находилась в полном расцвете творческих сил и отличалась красотой лица и фигуры. Молодая актриса обладала завидной энергией и хорошим честолюбием и, что немаловажно, совершенно свободно владела немецким языком. Ко всему прочему артистка немецкого происхождения носила знаменитую не только в Европе, но и во всём мире фамилию.

Заметим, что её бывший муж — Михаил Чехов — вскоре тоже эмигрировал из Советской России и в конце концов обосновался в Америке. Он приобрёл там мировую известность, создав уникальную актёрскую школу и разработав основы сценического мастерства, на которых учатся уже многие поколения всех западных артистов театра и кино.

Начинать Ольге Чеховой в Германии пришлось с подмостков маленьких, бедных театров, где она охотно бралась за любые, даже самые маленькие и невыигрышные роли, упорно пробираясь наверх: к известности, к славе и деньгам! Вскоре на неё обратили внимание, и уже в 1924 году её имя стали печатать крупными буквами на афишах берлинских театров. Но это оказался ещё не тот головокружительный успех, который ждал её в самом ближайшем будущем.

Решающую роль сыграла встреча с одним из кинорежиссёров, пригласившим Ольгу Чехову попробовать сниматься в кино — фильмы тогда ещё были все чёрно-белые и немые, но популярность актрисы сразу же очень резко возросла. Многие «звёзды» немого кино потом так и не смогли найти своего места в новом кинематографе после появления звука и цвета, однако Чехова удивительно легко перешагнула с немого экрана на звуковой, сделав тем самым шаг к блистательным вершинам небывалой славы.

Позднее подсчитали, что она снялась более чем в ста кинокартинах, историки искусств безоговорочно признали огромный вклад актрисы Ольги Чеховой в развитие немецкого кинематографа. Фильмы с её участием: «Мулен Руж», «Опасная весна», «Красивые орхидеи», где Чехова блистала несравненной красотой и талантом, обожал смотреть Адольф Гитлер. Он искренне восхищался актрисой и, придя к власти, дал ей почётный статус «государственной актрисы Германии».

Восхищение Гитлера немедленно принесло свои плоды, — он стал настойчиво приглашать актрису сначала на различные официальные мероприятия, а затем на полуофициальные, а вскоре и совсем неофициальные приёмы в кругу высших нацистских бонз. В частности, Чехова часто бывала в берлинской резиденции фюрера и в его альпийском замке Берхтесгадене. Естественно, Ольга Чехова быстро вошла в круг семей главарей Третьего рейха, где у неё далеко не со всеми складывались хорошие отношения.

Рейхсминистр пропаганды и гауляйтер Берлина Геббельс терпеть не мог кинозвезду. Вероятно потому, что не имел никакой возможности заставить её стать своей наложницей, как он поступал со многими другими красивыми актрисами. Колченогий и «страшненький» Йозеф утверждал и тешил своё мужское самолюбие за счёт власти и страха, однако в случае с Чеховой даже приближаться к ней оказалось весьма опасно — Ольгой восхищался сам фюрер! Правда, чисто платонически, поскольку он постоянно подчёркивал, что «обручён с Германией» и не имеет права заводить семью, чтобы не обделить своим вниманием немецкую нацию. Поэтому Гитлер даже не афишировал любовных отношений с Евой Браун, зато весьма поощрял её дружбу с Ольгой Чеховой.

Ева Браун часто очень скучала: иногда фюрер подолгу не разрешал ей приезжать в Берлин. Актриса Чехова стала для любовницы Гитлера спасением от скуки и долгожданной отдушиной — часто они вместе ездили на премьеры, устраивали пикники и делились маленькими женскими секретами. Другой близкой подругой актрисы стала жена рейхсмаршала авиации Геринга Эмма Зоннеманн — она сама была артисткой и очень хорошо относилась к Ольге, обеспечивая ей неизменное покровительство своего всесильного мужа.

Генрих Гиммлер, — глава страшного «чёрного ордена» СС, — всегда смотрел с большим подозрением на «русскую аристократку» и не разделял бурных восторгов фюрера, однако никогда не трогал Чехову — ему не нашлось к чему придраться, а портить из-за какой-то актрисы отношения с Гитлером он не хотел.

Известно, что Чехова присутствовала на устроенном немцами пышном правительственном приёме в честь советской делегации, которую возглавлял «русский сфинкс» — наркоминдел СССР Вячеслав Молотов. Известно также, что к русским она во время приёма даже не приближалась и ни с кем из них не разговаривала, а по окончании мероприятия сразу же уехала в автомобиле домой на Гросс-Глинике.

Актриса немало поездила по свету: ей рукоплескали Франция, Бельгия, Италия, её восторженно принимал Муссолини, многие политики считали за честь устроить приём, на котором соглашалась поприсутствовать известная всей Европе звезда экрана. Чехова посещала замки родовитой аристократии и особняки крупных промышленников и банкиров, вернисажи и премьеры в драматических театрах, постановки оперы и балета и воинские части вермахта.

После 22 июня 1941 года фильмов в Германии стали снимать намного меньше. Эйфория первых успехов довольно быстро сменилась откровенной озабоченностью возможным крайне неудачным исходом военной кампании с Россией. Именно в этот период у Ольги Чеховой начался бурный роман с асом люфтваффе Йепом, кавалером множества наград и весьма храбрым человеком. Но выполняя свой солдатский долг, любимый человек актрисы погиб на фронте. Замуж Чехова так и не вышла.

Она много и часто выступала перед немецкими солдатами, выезжала на фронт с концертами и её принимали восторженно. Ей удалось счастливо пережить войну, а в мае победного 1945 года сотрудники СМЕРШ по личному указанию знаменитого генерала Абакумова вывезли Ольгу Чехову в СССР, в Москву, где она некоторое время жила на конспиративной квартире МГБ. Потом, якобы по указанию самого всесильного Лаврентия Павловича Берия, который посчитал, что никаких компрометирующих материалов на Чехову нет, актрису со всеми возможными тогда удобствами доставили обратно в Германию, обеспечили продуктами и надёжной охраной. Можно нисколько не сомневаться: охрана, состоявшая из офицеров СМЕРШ, прошедших горнило фронтов и справлявшихся с прекрасно обученными немецкими диверсантами, была очень надёжной.

Спустя некоторое время на первых полосах многих западных газет появились броские заголовки: «Кинозвезда Ольга Чехова — русская Мата Хари!», «Государственная актриса Германии работала на советскую разведку», «Сталин вручил Чеховой орден Ленина», «Дом в Гросс-Глинике был гнездом русской разведки».

Ряд западных источников с достаточной уверенностью утверждают, что именно Ольга Чехова и была тем таинственным, прекрасно осведомлённым источником информации, с которым всю войну поддерживал связь обосновавшийся в Швейцарии под крышей картографического бюро знаменитый резидент советской разведки Шандор Радо, более известный по своему псевдониму «Дора». Не раз писали, что именно от «Доры» в Центр, в Москву, поступали самые уникальные разведданные. Сам Радо тоже не раз намекал, что у него имелись выходы на практически недосягаемую «верхушку» Третьего рейха. Но он никогда не называл ни одного имени или даже агентурного псевдонима. Все его источники информации так и остались тайной для непосвящённых. Возможно, он даже далеко не всех из них раскрыл и перед руководством советской разведки. Не исключено, что Радо и сам не знал всех источников разведывательной информации, поступавшей к нему через хорошо проверенных надёжных агентов-посредников. Важно, какова была эта информация: достоверная или нет?

Другие источники убеждённо доказывают, что все «подвиги разведчицы Чеховой» не более чем досужая выдумка, поскольку в послевоенное время не удалось обнаружить ни одного документа, ни одного письменного или устного свидетельства, в которых содержались хотя бы косвенные намёки на многолетнюю разведывательную деятельность актрисы Ольги Чеховой. Хотя она, несомненно, реально могла постоянно получать весьма интересную политическую и военную информацию, как говорится, из самых «первых рук».

Возможно возражение: какую ценность могла представлять информация Чеховой, слушавшей разговоры нацистов за столом? Но не стоит забывать — за этим столом сидели Адольф Гитлер, Йозеф Геббельс, Герман Геринг, Генрих Гиммлер и другие первые лица Третьего рейха. Легендарному советскому разведчику Николаю Кузнецову оказалось достаточно одной брошенной вскользь фразы о «персидских коврах», чтобы сообщить Центру о готовящемся покушении на «Большую тройку» в период проведения Тегеранской конференции. Так и Чеховой могло быть достаточно случайно обронённого замечания или сделанного прозрачного намёка.

Несколько лет назад некоторые высокопоставленные лица, причастные к руководству советской зарубежной разведкой, признали, что Чехова являлась их секретной сотрудницей, но другие руководители в то же самое время полностью отрицали это.

Сын Лаврентия Берии — Серго Гегечкори-Берия, в своей книге «Мой отец — Лаврентий Берия» написал, что у него нет никаких сомнений в том, что актриса Ольга Чехова была нелегальным советским разведчиком высокого класса. А то, что в отношении неё не сохранилось никаких документов, по мнению Серго Берии, объясняется очень просто: его отец, Лаврентий Павлович, считал — настоящего ценного нелегала нельзя проводить по картотекам аппарата разведки, чтобы полностью сохранить тайну. Якобы так не проходили по картотекам сотни разведчиков-нелегалов.

В частности, Серго Берия пишет: «У отца был ряд людей, которым он абсолютно доверял. Они-то и поддерживали связь с такими разведчиками, как Ольга Чехова… Её вклад в успехи нашей разведки переоценить трудно. Ольга Константиновна была поистине бесценным источником информации, которым не зря так дорожил Берия».

Казалось бы, теперь всё предельно ясно? Но если Чехова никогда не проходила ни по каким картотекам, то какое отношение имел к ней Лаврентий Павлович, если Ольга Константиновна покинула Советскую Россию аж в 1921 году? Где и кем был тогда Берия? Всего-навсего хозяйственником в Закавказском ЧК, а то и вообще ещё сидел в тюрьме каких-нибудь мусаватистов, дашнаков или грузинских меньшевиков? Неужели перед самой войной по его указанию сумели «найти подход» и завербовали кинозвезду мирового уровня? Что-то верится с трудом.

Если кто и засылал Чехову-Книппер в Германию как разведчицу, то это Феликс Дзержинский. Но он вряд ли конфиденциально поделился с Берией секретами собственной агентуры, тайны которой не доверил даже иностранному отделу ВЧК-ГПУ, занимавшемуся разведкой за рубежом.

Существует мнение независимых экспертов, что вся возня и шумиха вокруг имени Чеховой — это специально спланированная и прекрасно осуществлённая дезинформационная акция. Вот, глядите, советская Мата Хари была в самом «логове» нацистов, наша разведка удивительно могущественна, если смогла проникнуть даже в святая святых Третьего рейха.

Но никто и никогда не рассматривал другой, кажущийся совершенно фантастическим и абсурдным вариант: Ольга Чехова могла сотрудничать со спецслужбами Третьего рейха и успешно «гнать дезу» разведкам других стран, в частности советской, английской и французской спецслужбам. Мата Хари, с которой некоторые так любят сравнивать Ольгу Константиновну, как раз работала не на одну разведку, а сразу на несколько. За что в конце концов и поплатилась жизнью.

В отличие от неё, Ольга Чехова дожила до весьма преклонных лет и дождалась внуков. Германия тогда ещё не стала единой, и Чехова предпочла жить на Западе, а не в «социалистической зоне» — это тоже свидетельствует о многом.

Что бы там ни говорили, что бы ни писали, тайна блистательной кинозвезды Третьего рейха Ольги Чеховой остаётся до сих пор нераскрытой. Была ли она советской разведчицей или нет, — тоже точно не известно. Была ли она немецкой разведчицей или нет, — тоже точно не известно! Вокруг её имени масса разных домыслов и слухов, похожей на ложь фантастической правды и совершенно фантастической лжи, выдаваемой за чистую правду. Но всё же где-то кроется истина.

Загадка Отто Гануссена

В начале 30-х годов XX века одним из лучших астрологов Германии считался господин Отто Гануссен. Он уже не первый десяток лет занимался оккультными науками, но природа его «дара» до сих пор вызывает ожесточённые споры и осталась до конца не ясной.

По данным заслуживающих доверия источников, настоящее имя Отто Гануссена было Гершель Штайншнайдер, и в его жилах текла отнюдь не чистая арийская кровь. Ряд видных специалистов-астрологов считали его откровенным шарлатаном. Другие полагали, что успех Гануссена основан на ловком владении гипнозом, который он освоил в совершенстве и проводил с клиентами гипнотические сеансы, выдавая их за «общение с духами» — при умелом гипнотическом воздействии человеку можно внушить практически что угодно.

Телепат-гипнотизёр Гануссен был довольно хорошо известной в Германии личностью. Достаточно сказать, что он стал одним из персонажей книги Лиона Фейхтвангера «Братья Лаутензак», и поддерживал знакомство с профессором психиатрии Артуром Кронфельдом, самостоятельно проводившим негласную психиатрическую экспертизу Гитлера. Впоследствии Кронфельд в 1935 году эмигрировал в СССР, где был пригрет Сталиным, написал книгу «Дегенераты у власти», вышедшую в свет в октябре 1941 года в Москве. Кстати, точно в то же время, когда вышла в свет его книга, профессор Кронфельд и его жена, напуганные стоявшими у стен Москвы немецкими полчищами, покончили с собой, отравившись газом. Сталин о них более даже не вспоминал, а книга не получила широкого распространения.

В отличие от многих своих коллег-астрологов, господин Гануссен вовремя сумел точно сориентироваться и публично заявил о своей поддержке национал-социалистического движения. Он постоянно выдавал благоприятные для фюрера прогнозы и пользовался покровительством нацистов, располагавших серьёзными финансами. Один из финансовых ручейков, пусть очень слабый, потёк в сторону гипнотизёра.

При всеобщем упадке астрологической издательской деятельности и её подавлении штурмовиками, господин Гануссен свободно издавал оккультную газету, скромно названную им «Гануссен цайтунг» — «Время Гануссена» или, можно даже сказать, «Время по Гануссену». Кроме того, он издавал иллюстрированный журнал-обозрение «Иной мир».

И вдруг, восьмого апреля 1933 года, ставшая в Германии популярной и имевшая высокие тиражи газета «Фолькишер беобахтер» в разделе криминальной хроники сообщила, что в пригороде Берлина, в Потсдамском лесу обнаружили труп известного телепата-гипнотизёра господина Отто Гануссена.

Нацисты скромно воздержались от каких-либо комментариев относительно случившегося в Потсдамском лесу и постарались не сообщать никаких подробностей, но как-то вскользь и довольно глухо заметили, что господин Гануссен стал жертвой собственных неразборчивых связей и умопомрачения на почве бесконечных увлечений и занятий оккультизмом.

Естественно, таинственная что одень на теплоход смерть преуспевающего астролога и телепата не могла не вызвать в обществе разных домыслов и слухов. Ряд зарубежных исследователей полагают, что тайна и загадка Отто Гануссена на самом деле удивительно просты и все ответы лежат буквально на поверхности — подчинённые Геббельса навели справки о происхождении телепата. Узнав его родословную, министр пропаганды доложил о ней Гитлеру. Тот, узнав, кто именно стал официальным астрологом нацистов, пришёл в неописуемую ярость и приказал немедленно ликвидировать Гануссена, что и сделали в Потсдамском лесу «специалисты по исчезновениям и ликвидации».

Другой причиной его таинственной смерти ряд исследователей считают чисто профессиональные способности Гануссена — якобы, он «видел» будущее, в котором Адольфу Гитлеру и всем его приспешникам грозила неминуемая гибель, а Германия лежала в руинах после новой страшной войны. Не в силах утаить провидческое видение, он поделился им с некоторыми знакомыми, и мрачное пророчество, в конце концов, стало известно Гитлеру.

Что же в действительности привело к гибели сумевшего ловко устроиться при нацистах известного телепата-гипнотизёра? В чём скрыта его тайна, ставшая одной из тайн Третьего рейха?

Во второй половине 1932 года Отто Гануссена неожиданно навестил лысоватый улыбчивый человек в сером пальто.

— Нам предстоит совершить небольшую прогулку, — сообщил он удивлённому астрологу. — Состоятельный клиент с нетерпением ждёт вас. Прошу!

Гануссен почёл за лучшее не отказываться от предложения, тем более, у подъезда уже ожидал большой чёрный «Мерседес» — пусть не последней марки и не самый роскошный, но всё же.

Вскоре берлинские улицы остались позади, и машина помчалась по пригородному шоссе. Спустя несколько минут она въехала в ворота глухой ограды, окружавшей небольшой особняк, стоявший в глубине сада. Гануссена провели в дом, где в большой гостиной, расположившись в кресле у горящего кабина, его ждал высокий светловолосый человек в дорогом тёмном костюме со значком НСДАП в петлице. Это был Рейнхард Гейдрих, будущий глава ведущей службы безопасности Национал-социалистической рабочей партии Германии — СД. Предложив гостю бокал вина, Гейдрих, словно невзначай, заметил:

— Ваши апартаменты на Летценбургерштрассе нуждаются в ремонте, и мы готовы сделать его в самые сжатые сроки. Нужно только ваше согласие.

— Согласие на что? — робко осведомился Гануссен.

Гейдрих, не вдаваясь в мелкие подробности, охотно объяснил, что конкретно потребуется от телепата, и тот понял: нужно немедленно соглашаться, иначе его ждёт незавидная судьба многих несговорчивых коллег, так и не сумевших поладить с нацистами. И Гануссен согласился.

Буквально на следующий же день в апартаментах на Летценбургерштрассе в Берлине появились рабочие, которые начали в спешном темпе делать ремонт. На самом деле это были специалисты по связи из «чёрного ордена» СС и создаваемой в нём службы безопасности.

Техника подслушивания в то время ещё далеко не достигла совершенства, но спецслужбы уже разработали многие системы, позволяющие держать под аудиоконтролем значительные по объёму помещения. Тем более Германия являлась хорошо развитой в индустриальном отношении страной, обладавшей сильной радиопромышленностью — немецкие бытовые радиоприёмники и радиоаппаратура военного назначения отличались высокой степенью надёжности и отличным качеством.

Вскоре вся большая квартира Гануссена оказалась под прослушиванием. Провода умело спрятали под стенные панели и плинтуса, убрали под половицы и замаскировали под электропроводку. Микрофоны понатыкали буквально везде и провели спешный, но прекрасный косметический ремонт и сменили часть обстановки в некоторых комнатах. В подвале дома оборудовали специальное помещение, где в обстановке секретности, под бдительной охраной, постоянно дежурили «слухачи» — члены СС, занимавшиеся радиопрослушиванием и записью. Дублирующий запасной пункт прослушивания устроили в соседнем доме, проведя для этого ряд специальных работ.

Гануссену представили нескольких очень миловидных девушек, «готовых на всё», чтобы помочь возрождению новой Германии. Они должны развлекать его гостей, а дело самого телепата собирать, — и почаще! — нужных людей в отремонтированных апартаментах. Кто именно наиболее интересует службу безопасности, астрологу непременно укажут. Важно, чтобы гости чувствовали себя на Летценбургерштрассе совершенно свободно и не опасались развязывать языки. Не важно под воздействием чего: девок, гипноза или спиртного. Не возбранялись и наркотики!

— А если интересующее вас лицо откажется приехать? — на всякий случай решил уточнить Гануссен.

— Ну, майн либер, вы же у нас известный гипнотизёр и телепат, — похлопав его по плечу, рассмеялся человек в сером пальто, но глаза у него при этом оставались колюче-ледяными. И астролог понял: в случае неудачи его не помилуют.

Гануссен начал работать на СС не за страх, а на совесть. Конечно, страх тоже присутствовал, и он лихорадочно искал выход из смертельной западни, но послушно и постоянно принимал у себя политиков, известных журналистов, промышленников, банкиров, депутатов рейхстага от разных партий. В его апартаментах устраивались буйные, дикие оргии с «готовыми помочь возрождению новой Германии» смазливыми девицами. Рекой лилось спиртное.

Игра стоила свеч — записи пьяных разговоров и рассказов размякших в постелях «гостей» давали нацистам уникальный и очень серьёзный компрометирующий материал, используя его, они шантажировали интересующих их людей, заставляя идти на сотрудничество с ними и выполнять их поручения. В борьбе за власть пригон Гануссена быстро стал одним из форпостов нацистской службы безопасности.

Вполне естественно, сам астролог не мог не отдавать себе отчёта, что уже успел узнать слишком многое, ввязавшись в опасную и грязную игру спецслужб и политиканов. Он не раз прямо спрашивал себя, — долго ли ещё ему удастся продержаться на плаву, пока в нём не минует надобность или Гейдрих не решит, что пора сменить содержателя притона на свеженького, ещё не успевшего «засорить мозги» секретами?

По некоторым данным, Гануссен попал в поле зрения опытной и острожной английской разведки, так же как и советской, успешно работавшей в Берлине в начале 1930-х годов. Не исключено, что астролога пытались привлечь к сотрудничеству и советские «вербовщики» агентуры. Судя по всему, телепат всё же решился пойти на сближение с англичанами, видя в них возможное спасение для себя. Однако британская разведка тоже хотела иметь компромат на видных деятелей Германии и драгоценные сведения из притона Гануссена на Летценбургерштрассе. Люди из «Интеллидженс сервис» принудили гипнотизёра продолжать опасную работу, пообещав ему свою помощь и вызволение в случае внезапного осложнения обстановки.

Так Гануссен стал агентом-двойником, работающим на спецслужбы разных государств. Долго так продолжаться не могло, у нацистов уже возникла своя, достаточно хорошая контрразведка, и, самое главное, 30 января 1933 года президент Гинденбург провозгласил Гитлера канцлером Германии! Таким образом, надобность в салоне-притоне Гануссена, служившем подспорьем в борьбе нацистов за власть, сама собой отпадала, и держатель множества опасных секретов подлежал безусловному и быстрому уничтожению. И конечно же, британская разведка вряд ли захотела рисковать из-за «отработанного материала».

Долгое время загадочная смерть Отто Гануссена являлась одной из тайн Третьего рейха…

Загадки Фердинанда Порше

Имя Фердинанда Порше навсегда вошло в мировую историю автомобилестроения, — несомненно, он был одним из самых выдающихся автомобильных конструкторов первой половины XX века. Именно ему принадлежит честь основания фирмы по производству им же сконструированных спортивных автомобилей «Порше», считающихся и поныне одними из самых престижных и супердорогих. Именно он стал «отцом» ещё раз обессмертившего его имя «жука-фольксвагена», и в XXI веке бегающего по дорогам разных стран мира. Кстати, к его дизайну и кузову современные конструкторы обращаются вновь и вновь.

Фердинанд Порше стал автором гоночных автомобилей «Ауто-Унион», главным конструктором фирм «Штайер», «Даймлер», «Аустро-Даймлер». Но его имя вошло в историю ещё и потому, что Фердинанд Порше был главным конструктором немецких танков времён Второй мировой войны и создателем знаменитой шестидесятипятитонной самоходной артиллерийской установки «Элефант», созданной специально накануне ожесточённой битвы на Курской дуге для борьбы с советскими танками КВ и Т-34. Эту самоходку прозвали «Фердинанд»…

3 сентября 1875 года в Северной Богемии, в городке Мафферсдорф, жена опытного мастера-жестянщика Антона Порше родила сына, которого назвали Фердинандом. Мальчик рос крепким и смышлёным, хорошо учился в школе, рано начал помогать отцу в мастерской и прекрасно разбирался в механике. Вскоре он начал сам пробовать изобретать различные механические приспособления, и Антон понял: Фердинанду непременно нужно серьёзно учиться.

Получив диплом инженера, молодой Порше начал работать на различных австрийских и немецких заводах, где сумел зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. За ряд серьёзных изобретений он получил учёное звание доктора без защиты каких-то ни было диссертаций — на латыни это называется «гонорис кауза», то есть по причине больших заслуг.

В начале XX века практически в каждой автомобильной фирме Европы, — конечно, их тогда насчитывалось не так уж и много, — уже хорошо знали инженера Фердинанда Порше — человека с крутым раздвоенным подбородком, высоким лбом мыслителя и густыми усами под крупным носом.

В 1910 году кайзер Вильгельм II, считавший себя великим спортсменом и обожавший автомобили, решил организовать большое европейское ралли. Официальным устроителем, распорядителем и учредителем главного приза выступил его близкий родственник — немецкий великий князь Генрих. Предполагалось, что на этих престижных соревнованиях ясно станет видно превосходство немецкой научно-технической школы.

Фердинанд Порше решил принять участие в соревнованиях и провести гонки на автомобиле собственной конструкции «Аустро-Даймлер». Его механиком стал молодой, подающий надежды техник из Хорватии по имени Иосип Броз. Много лет спустя он добавит к своему имени ещё одно — Тито, и станет одним из вожаков «красного» партизанского движения в Югославии, а после окончания Второй мировой войны фактически превратится в диктатора объединённых в союз нескольких Балканских стран.

Тридцатипятилетний Порше полностью оправдал надежды кайзера Вильгельма II и великого немецкого князя Генриха — автомобиль Фердинанда первым пришёл к финишу престижного ралли. Сладость победы разделил с конструктором и механик Иосип Броз, но после соревнований их пути разошлись, и, насколько известно, более они никогда не встречались.

Два десятилетия подряд судьба бросала конструктора Порше из стороны в сторону, с предприятия на предприятие, из одного конструкторского бюро в другое — он нигде не мог найти сколько-нибудь постоянного пристанища и возможности реализовать свои замыслы. Кстати сказать, именно тогда у него созрела идея создания и разработки дешёвого, надёжного в эксплуатации и в то же время максимально комфортабельного «народного автомобиля», что по-немецки означает «фольксваген»: «фольк» — народ, «ваген» — тележка, автомашина.

Накопив некоторые средства, в 1931 году Фердинанд Порше открыл в Германии своё собственное конструкторское бюро и начал активно искать контакты с различными немецкими и австрийскими автомобильными фирмами, предлагая им свои разработки. Он даже «выходил» на французов, но те только досадливо отмахнулись от немецкого технического гения. Всем в тот момент было не до него — Европа, да и весь мир, оказались в тисках жесточайшего экономического кризиса Какой уж тут «народный автомобиль», если людей пачками выбрасывали за ворота предприятий?

И тут произошло совершенно неожиданное — в конструкторское бюро Фердинанда Порше приехала делегация технических специалистов из… СССР. Они познакомились с работами известного конструктора и передали ему официальное приглашение правительства посетить Советскую Россию. Порше некоторое время серьёзно раздумывал, но потом, видимо из любопытства, дал согласие на поездку.

В принципе, появление делегации было вполне логичным следствием работы научно-технической разведки, которую усиленно вели советские спецслужбы в конце 1920-х — начале 1930-х годов и в предвоенный период — тогда у развивавшей свою собственную оборонную промышленность страны нашлись и возможности, и средства, а главное, возникла осознанная необходимость в приобретении «мозгов», способных помочь выстоять в грядущей «войне моторов».

Советская разведка вообще имела в Германии сильные позиции и широко разветвлённую агентурную сеть — всё это начало рушиться с приходом к власти нацистов, создавших сильную систему тотальной контрразведки и всеобъемлющих учётов. Но, тем не менее, многое удалось сохранить. Однако в тот момент Гитлер ещё не стал канцлером, и Фердинанд Порше, который вообще всегда был весьма аполитичным человеком, согласился поехать с визитом в СССР. И поехал.

В России его принимали как особу королевской крови, словно прозрачно намекая на те многочисленные блага, которые он при желании мог бы иметь в стране социализма. По указанию, последовавшему с самого «верха», немецкому конструктору предоставили возможность ознакомиться с существовавшим в СССР автомобилестроением, посетить заводы в Москве и даже побывать в «святая святых» — на авиационных и танковых заводах, в конструкторских бюро и на полигоне.

Естественно, Порше несколько недоумевал: отчего славящиеся своей недоверчивостью русские большевики столь откровенно открывают перед ним свои секреты, словно нарочно вываливая их из мешка? Что за всем этим кроется, какова истинная цель приглашения посетить СССР?

Ответ не замедлил себя ждать. Вскоре Порше устроили встречу с представителем советского правительства, который прямо предложил:

— Хотите переехать вместе со всем своим конструкторским бюро к нам, в СССР? Мы готовы обеспечить вам и вашим сотрудникам все необходимые условия для плодотворной работы и хорошего отдыха. Семьи тоже не останутся обиженными.

— Что мне придётся здесь делать? — решил уточнить Порше.

— Работать по специальности в области танкостроения, авиационной и автомобильной промышленности. Честно говоря, нас весьма заинтересовали ваши разработки «народного автомобиля» и ряд изобретений.

— Я должен подумать, — ушёл от прямого ответа конструктор.

Вполне возможно, этим он спас не только свою, но и сотни других жизней: жизни жены и сына, сотрудников своего конструкторского бюро и членов их семей. До жестокого смертельного вала репрессий, прокатившегося по стране социализма, оставалось всего пять лет.

В шутку, за ужином в дорогом ресторане, его в тот же вечер назвали на русский манер Фердинандом Антоновичем, и Порше ясно понял: всё происходящее чрезвычайно серьёзно. Возможно, даже значительно серьёзнее, чем он предполагает. У русских большевиков есть свои, очень далеко идущие замыслы и грандиозные планы — придётся почти немедленно решать: по пути ему с ними или нет?

По зрелому размышлению Порше решил ответить отказом — тем более, нашёлся хороший предлог: он не сумеет преодолеть языковый барьер, который создавал массу трудностей в работе. Причём русским языком не владел и никто из сотрудников его бюро. Кроме того, многие из них могли категорически отказаться вместе с семьями переезжать в СССР. Мало того, русские ставили непременным условием полный запрет на переписку и любые контакты с Германией и оставшимися там родными и знакомыми. По вполне понятным причинам они серьёзно опасались возможностей утечки секретной информации — всё же конструкторам из КБ Фердинанда Порше и ему самому пришлось бы разрабатывать новейшую военную технику! Да и вообще, стоило ли на шестом десятке круто менять свою жизнь?

Но всё же нельзя со стопроцентной уверенностью сказать, что конструктор отказался от обещанных ему поистине царских условий именно по этим причинам. В этом одна из загадок Фердинанда Порше.

Конструктор вернулся в Германию. Вскоре наступил 1933 год и канцлером стал Адольф Гитлер. Он обещал в предвыборной программе экономический подъём и работу каждому немцу. Поэтому возможность использования в пропагандистских целях идей Фердинанда Порше по созданию «фольксвагена» нацисты оценили очень быстро и весьма высоко. Фюрер лично выразил конструктору свою глубокую признательность и немедленно решил вопрос с финансированием проекта «народного автомобиля».

Одновременно, если уж делать автомобиль для каждой немецкой семьи, нужно создать для него отличные дороги — автобаны. На их строительство нацисты создали сотни тысяч рабочих мест, и экономика Германии начала потихоньку оживать.

Гитлер постоянно стремился подчеркнуть: он искренне хочет поднять престиж нации, в том числе и в спортивных достижениях. Поэтому, вспомнив о победах Порше на европейском международном ралли в 1910 году и его разработках спортивных автомобилей, — сейчас они называются машинами «Формулы-1», — вождь национал-социалистов дал КБ субсидии на постройку гоночных машин «Ауто-Унион».

Тогда же, но уже без всякой помпы, Порше пригласили к новому рейхсканцлеру и предложили заняться разработкой мощных немецких танков: деньги на военные нужды нацисты не жалели и щедро субсидировали любые работы, которые давали быстрый и эффективный результат. Порше с радостью согласился. Стоит напомнить: он был абсолютно аполитичным человеком и более всего интересовался техническими возможностями разрешения поставленной перед ним задачи. К тому же власть Гитлера являлась вполне законной: он получил её конституционным путём на выборах. Германия оказалась униженной после Первой мировой, а Фердинанд Порше был немцем и это унизили его Фатерланд!

Вторую мировую войну вермахт начал уже на танках, разработанных в КБ Фердинанда Порше. Окрашенные в зловещий чёрный цвет бронированные машины с белыми крестами на башнях отлично зарекомендовали себя в боях и прошли Польшу, Францию, Голландию, Бельгию, Норвегию, Югославию, Грецию и раскалённую Африку, где сражался корпус Роммеля. Но в России коса нашла на камень — пушка танка Т-34, созданного советскими конструкторами, легко пробивала броню немецких танков, которые спешно начали перекрашивать в камуфляж. Зато уральская броня хорошо выдерживала прямое попадание немецкого снаряда. И «тридцатьчетвёрок» у русских становилось всё больше.

Фердинанда Порше пригласили в военную разведку: немцы давно охотились за секретами русской брони.

— Вы ездили в СССР, — прямо сказали разведчики известному конструктору. — Вы видели русские военные заводы: нам об этом прекрасно известно. Расскажите всё об их оборудовании, технологических секретах производства, о выплавке стали. Нас интересуют любые сведения.

И тут произошло нечто таинственное и загадочное, чему до сих пор нет никакого логического объяснения. Порше отказался давать сведения о русском военном производстве.

Официально он мотивировал свой отказ тем, что является коммерсантом, и русские, в своё время, предлагали ему чисто коммерческую сделку, в которой они практически стали его партнёрами. Так уж сложилось в жизни, что сделка не состоялась, но, тем не менее, конструктор не имеет никакого морального права разглашать сведения о коммерческом партнёре. Этот отказ — тайна и загадка Фердинанда Порше.

Если бы не постоянное благоволение к Порше самого фюрера, ждавшего от конструктора нового супертанка, способного легко побеждать на полях битв, то гордое молчание Фердинанда могло иметь для него самые трагические последствия. Однако всё обошлось, и позднее сотрудники спецслужб Третьего рейха конструктора более не тревожили.

В 1945 году переживший крах очередного поражения Германии, уже пожилой, Порше оказался во французской зоне оккупации. Возможно, если бы он попал в руки американцев, они быстренько вывезли бы его за океан, как многих других конструкторов из поверженной страны, но французы решили предать Фердинанда суду: его обвиняли в сотрудничестве с нацистами, создании тяжёлого вооружения для гитлеровского вермахта и использовании на военных заводах рабского труда заключённых концлагерей. Порше получил приличный срок и отбывал заключение во французской тюрьме.

Тут вновь происходят таинственные и загадочные события — совершенно неожиданно Порше получил помилование и его выпустили на свободу! Многие западные источники утверждают, что помилования добился сын конструктора: всё-таки, его отцу уже было под семьдесят. Но ряд осведомлённых экспертов полагают, что немалую роль в освобождении Порше сыграл… маршал Иосип Броз Тито.

Механик не забыл торжества победы вместе с водителем-конструктором. В то время отношения Тито и Сталина уже перестали быть тёплыми и в них возникла известная напряжённость, готовая перерасти в открытую враждебность. Зато Запад вовсю заигрывал с маршалом Тито — фигурой очень непростой, отличавшейся множеством «белых пятен» и загадок в биографии. Поэтому ему могли пойти навстречу в просьбе о смягчении участи Фердинанда Порше, который унёс с собой в небытие множество нераскрытых тайн и загадок.

Но, как бы там ни было, имя талантливого конструктора Фердинанда Порше навсегда вошло в Историю.

Арктические базы нацистских кригсмарине

В 1931 году сотрудничество СССР с Германией уже не было столь широким, как ещё два-три года назад, однако ещё весьма активно продолжалось во многих областях науки, техники и промышленного производства. Сотрудничали страны и в военной области. Поэтому советское руководство и представители госбезопасности не усмотрели ничего предосудительного в поступившем от немецкого воздухоплавателя Эккенера приглашении ряду советских учёных принять участие в воздушной арктической экспедиции.

Знаменитый немецкий воздухоплаватель и конструктор дирижаблей, которым прочили тогда огромное будущее, доктор Гуго Эккенер (1868–1954) 25 июня 1931 года прибыл на огромном дирижабле «Граф Цеппелин» в Ленинград. Северная столица России встречала его и ещё сорока двух немецких исследователей с оркестрами и большим воодушевлением. О предстоящей экспедиции много писали в газетах и вещали по радио.

Эккенер предполагал отправиться из Ленинграда над льдами Баренцева моря к Земле Франца-Иосифа, оттуда к Северной Земле, потом пролететь над полуостровом Таймыр и озером Таймыр, взять курс на Новую Землю, а оттуда возвратиться в Берлин. Советское руководство дало разрешение на полёты над территорией СССР. В те годы там лежала абсолютно безлюдная, лишённая не только какой бы то ни было промышленности, но даже практически человеческого жилья, дикая местность. Причём местность труднодоступная даже для авиации и дирижаблей, а судоходство в северных водах всегда являлось делом сложным и опасным. Поэтому в СССР полагали, что никаких секретов там никто узнать не может, а географические карты существуют независимо от полётов «Графа Цеппелина».

Принять участие в научной арктической экспедиции немцы пригласили бывшего начальника полярной экспедиции на ледоколе «Красин», состоявшейся в 1928 году, известного профессора Р. Л. Самойловича, специалиста по аэрологии профессора П. А. Молчанова, инженера Ф. Ф. Ассберга и радиста высшей квалификации Э. Т. Кренкеля. Все они получили «добро» от советских властей на сотрудничество с немцами в изучении Арктики — руководство страны тоже имело немалый интерес в сведениях о труднодоступной северной местности, таящей в своих недрах немало различных богатств.

Перед полётом дирижабль «Граф Цеппелин» довольно основательно модифицировали в Ленинграде, чтобы подготовить его к работе в условиях Арктики. С дирижабля сняли часть оборудования, но зато для возможности его посадки на воду дно гондолы сделали водонепроницаемым и установили дополнительные поплавки, как на гидросамолётах. Кроме того, добавили научную аппаратуру и фотоаппараты для перспективной и вертикальной аэрофотосъёмки и установили дополнительное радионавигационное оборудование, без которого в то время в арктических условиях просто нечего было делать.

Наконец, все работы завершились и «Граф Цеппелин» взял курс через Баренцево море к Земле Франца-Иосифа, где в бухте Тихой прибытия дирижабля уже ожидал ледокол «Малыгин» для обмена почтой — тогда это служило самым надёжным способом связи в бескрайних арктических просторах. Путь от Ленинграда до Земли Франца-Иосифа занял у дирижабля около полутора суток. В бухте Тихая он совершил посадку на воду на очень короткое время. Потом вновь поднялся и продолжил полёт по заранее обусловленному маршруту: на всякий случай советские власти и органы госбезопасности твёрдо настаивали на жёстком соблюдении заранее согласованного и проложенного маршрута.

Позднее профессор Самойлович, говорил и писал, что почти за пять суток полёта на дирижабле «Граф Цеппелин» удалось проделать такую научную работу и добиться таких результатов, на получение которых в обычных условиях потребовалось бы проводить экспедиции на ледоколах в течение нескольких лет.

Внизу, под дирижаблем, лежали покрытые нетающим снегом совершенно неизученные районы Арктики, и члены экспедиции непрерывно вели аэрофотосъёмку побережья, аэрологические и метеорологические наблюдения, делали замеры геомагнитных аномалий, что очень важно для навигации, изучали закономерности перемещения льдов. На карту наносились заброшенные в безлюдных просторах ранее совершенно неизвестные острова. По завершении экспедиции без каких-либо происшествий дирижабль прибыл в Берлин.

Тогда существовало «Международное общество по исследованию Арктики». От имени этой международной организации немцы вскоре опубликовали научный отчёт о воздушной экспедиции, богато иллюстрировав его множеством фотоснимков. В стране социализма результаты исследований совместной с немцами научной экспедиции в Арктику практически не освещались ни в широкой печати, ни в научных публикациях.

Теперь трудно неопровержимо доказать, что затеянная Эккенером экспедиция совершенно не являлась сугубо научной и не была инспирирована немецким Генеральным штабом. Однако с большой долей вероятности можно предположить, что среди прибывших в Ленинград из Берлина сорока с лишним членов экипажа дирижабля «Граф Цеппелин» наверняка находились сугубо военные специалисты и разведчики, крайне заинтересованные в получении сведений об арктических территориях СССР. Это подтверждается тем, что германский Генеральный штаб, военно-морские силы и, в частности, адмирал Карл Дёниц, в 1939 году назначенный командующим подводным флотом Германии, не преминули воспользоваться результатами немецко-советской арктической «научной» экспедиции при разработке планов военных операций на северных коммуникациях.

Здесь необходимо отдать должное советской разведке — пусть не во всех подробностях, однако о разработках Генерального штаба вермахта и военно-морских сил Германии, а также об источниках их сведений стало известно Центру. Помешать немцам уже не оставалось никакой возможности, и за «экспедицию» перед чекистами ответил профессор Самойлович: его репрессировали как шпиона немцев и «врага народа».

Тем временем адмирал Дёниц разработал оригинальную, смелую и подробную доктрину действий подводного флота в северных морях. Надо отметить, что среди высших офицеров военно-морского флота Германии Карл Дёниц являлся единственным убеждённым национал-социалистом, верным фюреру до фанатизма и пользовавшимся его полным доверием: не зря в 1945 году, перед гибелью, Гитлер назначил своим преемником именно гросс-адмирала Карла Дёница.

Ещё адмирал неутомимо наращивал подводный флот. В 1935 году Германия имела только одиннадцать небольших подводных лодок, и сторонники «большого» надводного флота с определённой долей презрения и недоверия относились к субмаринам. Но упрямый Дёниц видел в них великое будущее и, как показало время, оказался полностью прав. Он доложил лично Адольфу Гитлеру о своих доктринах и получил его одобрение и деньги. К началу Второй мировой Германия имела в строю уже пятьдесят семь прекрасно вооружённых субмарин, а за годы войны немцы сумели построить тысячу сто пятьдесят три подводные лодки, потопившие три тысячи судов союзников и двести боевых кораблей.

По настоянию Дёница строились специальные подлодки для войны в условиях Арктики и плавания в северных морях вблизи берега — там есть свои специфические особенности навигации. Вполне естественно, эти лодки нуждались в специальных надёжных базах для дозаправки топливом, отдыха экипажей, ремонта ходовой части и корпуса, а также пополнения боезапаса и обеспечения устойчивой связи с командованием и обмена почтой. В конце концов, даже при значительном — более восьми тысяч миль! — радиусе действия немецких субмарин, они всё равно не могли находиться в плавании бесконечно.

Дёниц выдвинул крайне смелую идею, основанную на результатах «научной» экспедиции Эккенера-Самойловича в Арктику: создать секретные базы для немецких подлодок на пустынных островах в устьях рек советской северной территории. В то время она была практически необитаема и граница государства там фактически не охранялась — от кого охранять огромные, покрытые вечным льдом безлюдные пространства, страшно далёкие от других держав?

Дерзкая идея адмирала стала весьма актуальной, когда в Мурманск пошли конвои союзников, а перед гитлеровцами встала задача во что бы то ни стало перерезать эту артерию, снабжавшую воюющую Россию военной техникой, продовольствием и стратегическими материалами. Конвои подвергались постоянным воздушным атакам, их караулили немецкие рейдеры и… прятавшиеся на секретных арктических базах субмарины, ставившие пытавшихся уничтожить их морских охотников в тупик. Подводные лодки исчезали, и никто не мог тогда понять — куда?

Адмиралы Дёниц и Редер полностью уверились, что секретные базы подлодок не будут обнаружены советской авиацией и моряками, а от разведки противника их должен надёжно прикрыть абвер. Строительство необходимых сооружений, — зарытых в лёд или даже в вечную мерзлоту, — осуществляло ведомство Тодта. В 1942 году Дёниц перенёс свой штаб в Париж и оттуда руководил работами в Арктике. Понятно, что одной суперсекретной базой немецкие подводники обойтись не могли, требовалось несколько таких объектов, которые в случае внезапного обнаружения и уничтожения одного или нескольких из них могли дублировать друг друга. Строители доставлялись на место работ на подводных лодках, как и необходимые для обустройства объектов материалы. А достаточный опыт стройки в снегах и льдах у немцев уже имелся — в период Первой мировой войны немецкие, итальянские и австрийские войска вели войну во льдах в Альпах, строя в ледниках тоннели, бункеры и прорубая длинные ходы-галереи.

Обнаружение таких секретных баз подлодок действительно являлось делом очень сложным — в Третьем рейхе умели надёжно хранить свои сокровенные тайны, а в военный период советские самолёты над отдалёнными районами Арктики практически не летали. Горючее было в дефиците, всё шло для фронта и для победы, да и чего делать самолётам там, где не проходили судоходные трассы и не стояло никакого жилья?

Скорее всего, советские органы госбезопасности получили данные о секретных базах немецких субмарин в Арктике только после победы, при активной работе с военнопленными, которым уже стало нечего скрывать, или они выяснили всё об этом неожиданном ходе адмирала Карла Дёница из захваченных секретных трофейных документов. Однако советские спецслужбы тоже умеют хранить свои тайны, а наличие немецких баз в нашем северном тылу наносило престижу госбезопасности страшный, практически непоправимый удар: ещё бы, проморгать такое у себя под носом! Поэтому официально в существовании секретных баз не сознавалась ни та ни другая сторона.

В начале 60-х годов XX века на одном из островов в устье Лены местные жители якобы обнаружили давно заброшенную немецкую секретную базу. Туда даже собирались направить экспедицию с участием журналистов, однако начался развал Союза ССР и всем стало не до секретных нацистских баз.

На побережье Карского и Баренцева морей, в окрестностях Тикси и на Таймыре находят множество железных бочек, оставшихся ещё со времён американского «ленд-лиза», но среди них нет-нет да и попадаются бочки с белым распластанным орлом, сжимающим в когтях венок со свастикой — маркировка нацистского вермахта. Откуда они там взялись? Неужели море принесло?

Геологи рассказывали, как на побережье Таймыра, в вечной мерзлоте находили бляхи со свастикой от немецких морских поясных ремней, «украшенные» свастикой ложки и прочую утварь из алюминия: он был у немцев очень ходовым металлом. Неужели море тоже занесло всё это в вечную мерзлоту?

Вполне вероятно, что где-то, в до сей поры необитаемых районах российской Арктики, спрятаны неизвестные сокровища рухнувшего в сорок пятом Третьего рейха, доставленные туда субмаринами адмирала Дёница. Однако вопрос о существовании в Арктике секретных нацистских военно-морских баз остаётся открытым, а их тайна так и осталась неразгаданной.

Большая любовь Гитлера

Вопреки весьма распространённому впоследствии мнению о серьёзных проблемах и даже извращениях в половой сфере, Адольфу Гитлеру всегда очень нравилось общество красивых женщин. Многие факты связей Адольфа Гитлера с различными женщинами подтверждены документами и показаниями свидетелей, не имевших никаких интересов в искажении истины.

В венский период своей жизни Гитлер встречался и сожительствовал с разными женщинами, имена которых история не сохранила. Лучше известно о другом, более позднем периоде жизни фюрера, когда власти выпустили его из тюрьмы и он не мог участвовать в политической жизни и даже публично произносить речи. Именно тогда Адольф Гитлер с помощью Гесса и других людей работал над книгой «Майн кампф».

Большую часть своего времени будущий фюрер проводил в те годы в Баварских Альпах, в небольшом живописном курортном местечке Оберзальцберг, расположенном выше в горах над Берхтесгаденом. Скорее всего, именно тогда у Гитлера созрели замыслы построить там свою резиденцию. Он жил в разных гостиницах, курортное местечко позднее именовал не иначе, как «рай для отдыха и развлечений».

Развлекаться будущий фюрер очень любил и в компании «товарищей по партии», часто посещал заведение «Драймедерльхаус». Там они знакомились и заводили интрижки с хорошенькими девушками.

— Одна из них была настоящая красавица, — позднее с большим удовольствием вспоминал Гитлер. — У меня тогда в избытке хватало свободного времени, и я знал много женщин.

Фюреру его соратники в разные периоды не раз задавали один и тот же вопрос: отчего он не хочет жениться? Обычно свой отказ от создания семьи Гитлер объяснял опасением оставить жену и возможных детей в одиночестве и без средств к существованию.

— Сейчас за малейший проступок я могу в любой момент вновь угодить за решётку, — говорил он.

В данном случае Гитлер не позировал и не кривил душой. Прожжённый циник и демагог говорил на сей раз чистую правду: он действительно мог вновь оказаться в тюрьме или быть высланным за пределы Германии. Баварское правительство внимательно следило за его поведением и, по всей вероятности, имело основания опасаться лидера национал-социалистов, а он, в свою очередь, опасался вновь попасть в камеру. Из этих соображений Гитлер избрал местом своего пребывания Оберзальцберг — оттуда просто рукой подать до австрийской границы.

С другой стороны, нарушить запрет и удариться в бега означало навсегда распрощаться с грандиозными планами на будущее. И Гитлер пошёл на авантюрный и рискованный политический шаг: 7 апреля 1925 года он официально отказался от австрийского гражданства.

Расчёт Гитлера на то, что он как ветеран Первой мировой войны, воевавший на фронте на стороне Германии и получивший боевые награды, практически «автоматом» станет немецким гражданином, совершенно не оправдался. Правительство Баварии намеренно сделало вид глухонемого тугодума. Гитлер обиделся и во всеуслышание заявил: он совсем не намерен стоя на коленях вымаливать подачки! Конечно, для человека, вообще не имеющего никакого гражданства, женитьба действительно стала бы сущим безумием и полной безответственностью.

Тем не менее, Адольф Гитлер никогда не отказывал себе в обществе симпатичных женщин и охотно заводил достаточно долгие любовные связи. Известный американский историк и журналист Уильям Ширер указывает имена некоторых пассий вождя национал-социалистов Германии. Первой из них обычно называют Генни Гаут, которая стала любовницей Гитлера ещё до 1923 года. Её брат служил у фюрера личным шофёром. Говорили, что Генни была весьма хороша собой, но сердце Гитлера ей завоевать всё же не удалось. Хотя он относился к ней очень хорошо.

Другой любовницей фюрера стала происходившая из добропорядочной и хорошо обеспеченной семьи Эрна Ханфштенгль. Это была высокая, статная, привлекательная женщина, от которой Адольф Гитлер некоторое время просто буквально сходил с ума. Но потом он немного остыл — видимо, его постоянно нервировала и сковывала разница в росте. Как выяснилось впоследствии, в интимных отношениях с женщинами Гитлер никогда не выступал жестоким тираном, а наоборот, обожал полностью подчиняться любимой женщине в её самых причудливых сексуальных желаниях, становясь чуть ли не её рабом. Это, как отмечают сексопатологи, довольно часто встречающаяся черта у тех мужчин, которые в своей профессиональной деятельности умеют подчинять себе других, буквально подминая их, как каток, своей волей и темпераментом, жестокостью и цинизмом.

В этом плане в любовной связи Эрна могла подходить фюреру как нельзя лучше: однако, как отмечает ряд западных исследований, путь ей неожиданно перешла Винифред Вагнер — невестка знаменитого немецкого композитора Рихарда Вагнера. Она была вдовой его покойного сына Зигфрида.

Гитлер всегда благоговел перед музыкой Вагнера и млел только при одном упоминании его имени. А тут представилась реальная возможность сделать своей любовницей Винифред Вагнер. Адольф никак не мог устоять перед таким большим соблазном. Возможно, она очень нравилась ему и как женщина, поскольку их связь длилась довольно долго, и ревность к Винифред даже служила причиной многих размолвок с самой большой любовью Адольфа Гитлера — его двоюродной племянницей Гели Раубаль (1908–1931).

Впервые Гитлер и Гели встретились в Баварии, в Берхтесгадене, в 1925 году, и фюрер сразу был очарован юной девушкой и особенно её мелодичным голосом. Но тогда их отношения не получили никакого развития. Однако «дядя Адольф» не забыл про очаровавшую его племянницу.

Летом 1928 года Гитлер задумал на достаточно долгое время обосноваться в Оберзальцберге. У него уже появились некоторые средства, национал-социалистическая партия имела свою казну, и фюрер снял у вдовы одного из гамбургских промышленников виллу «Вахенфельд». Впоследствии, став канцлером Германии, он купил эту виллу, перестроил и реконструировал её, превратив в огромный роскошный особняк под названием «Бергхоф».

— У меня теперь есть дом, который я впервые в жизни могу назвать своим, — с оттенком гордости говорил Гитлер.

Как надёжную экономку, для ведения своего холостяцкого хозяйства Гитлер решил пригласить из Вены свою сводную сестру Ангелу Раубаль, которой очень доверял. В принципе, этим он ловко убивал сразу двух зайцев: получал «своего человека» в экономки и знал, что Ангела не приедет одна — с ней приехали две её дочери: восемнадцатилетняя Фридл (Эльфрида) и двадцатилетняя Гели (Ангелика).

Гели неизменно привлекала внимание мужчин своей юной красотой. Она отличалась миловидностью, имела пышные красивые белокурые волосы, жизнерадостный характер и голос очень приятного тембра. Она страстно мечтала стать известной оперной певицей, брала уроки вокала и надеялась, что «дядя Адольф» поможет ей сделать головокружительную карьеру на сцене оперного театра в Вене.

Вскоре Гитлер забросил всех других своих любовниц и не на шутку увлёкся юной прелестницей Гели. В окружении фюрера с полным основанием считали, что это очень серьёзное чувство. Гитлер повсюду возил с собой племянницу, не желая с ней расставаться буквально ни на минуту: она присутствовала на партийных собраниях и конференциях, на митингах и совещаниях, а уж о посещении ресторанов, кафе, театров и вернисажей даже нечего говорить. Видимо, присутствие в доме сводной сестры мешало их интимным отношениям, поэтому Гитлер часто совершал вместе с Гели продолжительные прогулки в горы.

Трудно сказать, отвечала ли Гели Раубаль искренней любовью Адольфу Гитлеру или в её отношениях к нему больше присутствовал расчёт. По крайней мере, известно, что они взаимно сильно ревновали друг друга. Гели была просто в отчаянии и устроила жуткую истерику, когда до неё дошли слухи, что Адольф хочет жениться на Винифред Вагнер.

В свою очередь Гитлер ревновал Гели к своему постоянному и давнему телохранителю Эмилю Морису, считая его соперником. Однако никаких подтверждений связи Гели и Эмиля нет, кроме разных домыслов и слухов.

В 1929 году Гитлер снял в Мюнхене, на одной из самых фешенебельных улиц Принцрегентштрассе, шикарную квартиру из девяти комнат и одну из них немедленно предоставил в полное распоряжение Гели. Об их связи все уже говорили совершенно не таясь, да и сам фюрер больше не скрывал её. Это вызывало недовольство многих старых «товарищей по партии» — по их мнению, вождь национал-социалистов должен иметь более строгие моральные устои. Позднее Адольф учтёт это и громогласно заявит, что он «обручён с Германией», а свою любовницу Еву Браун практически не станет выводить на люди.

Сейчас же гауляйтер Вюртемберга набрался смелости и от имени партии потребовал, чтобы Гитлер прекратил так себя вести: либо пусть перестанет везде таскать за собой любовницу, либо пусть узаконит их отношения и создаст здоровую немецкую семью! Адольф пришёл в неописуемую ярость и уволил гауляйтера. Однако, похоже, его слова всё-таки не прошли даром, и фюрер всерьёз задумался о женитьбе: он даже заручился разрешением церкви на брак с Гели, хотя её мать являлась всего лишь единокровной сестрой Адольфа.

Тем не менее он не переставал оказывать внимание и другим женщинам и в то же время требовал, чтобы Гели принадлежала только ему и посвятила свою жизнь тоже только ему — Гитлер запретил ей ездить в Вену брать уроки пения, постоянно устраивал безобразные сцены ревности и вёл себя как истинный деспот. Их отношения стали портиться.

В 1929 году фюрер написал Гели весьма откровенное письмо об их интимных отношениях, где прямо признавался в определённых сексуальных пристрастиях в половой связи с племянницей — речь шла о некоторых мазохистских наклонностях, значительно усиливавших его половое возбуждение. По воле нелепого случая это опасное письмо попало в руки сына хозяйки дома, что впоследствии привело к трагическим событиям: Гитлер безжалостно уничтожил всех, кто только мог прочесть эти строки, и вернул себе письмо.

17 сентября 1931 года Гели неожиданно заявила Гитлеру, что хочет вернуться в Вену и продолжить занятия вокалом. Адольф был категорически против, и разразился жуткий скандал со сценами ревности с обеих сторон. В тот же день Гитлер уезжал в Гамбург для проведения предвыборных мероприятий. Многие слышали, как Гели из окна крикнула садившемуся в автомобиль Адольфу:

— Значит, ты запрещаешь мне ехать в Вену?

— Да! — твёрдо ответил он.

Утром 18 сентября Гели Раубаль обнаружили в её комнате с простреленной грудью. Она была мертва: пуля вошла ниже левой ключицы и пронзила сердце. Полиция сочла это самоубийством. Но на протяжении многих лет ходили упорные слухи, что девушку убил либо сам Гитлер в припадке ревности, либо Генрих Гиммлер — сам или чужими руками.

После смерти Гели Гитлер стал вегетарианцем и отказался от мясной пищи. Адольф много раз на разные лады повторял, что Гели была его единственной большой настоящей любовью. Он непритворно благоговел перед её памятью и часто вспоминал о девушке со слезами на глазах. Комнаты Гели на вилле постоянно сохранялись в том же виде, как при её жизни, даже после серьёзной реконструкции здания. Любимый художник фюрера Адольф Циглер написал портреты Гели, которые в день её рождения и смерти непременно украшались цветами.

Буквально бешеная страсть Гитлера к юной красавице Гели Раубаль — одна из неразгаданных тайн его загадочной жизни. Тайна её смерти стала одной из тайн Третьего рейха, так и не разгаданной до сего времени.

Загадка Эмиля Мориса

Эмиль Морис — шофёр, телохранитель и один из очень немногих близких личных друзей Адольфа Гитлера — родился 19 января 1897 года в довольно заштатном городке Вестермуре. Там он закончил школу и получил профессию часового мастера. В Первой мировой войне Морис, скорее всего, не участвовал по причине возраста.

Зато очень рано Эмиля заинтересовала политика, в её наиболее экстремистском, революционном проявлении, связанном с вооружённым насилием. В мире происходили гигантские катаклизмы, в России пала трёхсотлетняя монархия, власть взяли коммунисты, Германия потерпела поражение в Первой мировой, вынужденно заключила позорный для неё Версальский мир, и кайзер Вильгельм потерял свой престол. Спартаковцы, коммунисты, новые республики, волнения в Австрии, связанные с развалом другой огромной империи, — Австро-Венгрии — всё это сильно будоражило кровь и толкало имевшего весьма авантюрный склад характера молодого Мориса к активным действиям.

В 1919 году он вступил в ряды Германской рабочей партии, отличавшейся сильными настроениями антисемитизма и радикального национализма. Когда её реорганизовали в Национал-социалистическую рабочую партию Германии, Эмиль получил новый партийный билет за номером 19 и потом всегда считался национал-социалистом с большим стажем.

Вскоре он свёл близкое знакомство с Ульрихом Графом — одним из основателей национал-социалистического движения. Этот крепкий сорокалетний мужчина раньше работал мельником и мясником, — впоследствии он стал бригадефюрером (генерал-майором) СС, — и всегда твёрдо придерживался мнения, что в жизни важно успеть ударить первым и как можно сильнее. На улицах немецких городов часто происходили ожесточённые кровавые стычки национал-социалистов с коммунистами и значительно реже с полицией. Практически ни один митинг коммунистов или нацистов не обходился без кровавой драки с оппонентами, старавшимися кулаками, кастетами и прутьями стальной арматуры доказать свою политическую правоту. И тогда Граф сказал соратникам:

— Нам нужно срочно создать свои боевые группы для охраны митингов. Иначе улицы останутся за коммунистами.

По натуре Эмиль Морис был типичным уголовником и убеждённым сторонником насилия. Он с радостью вступил в новое партийное подразделение «орднергруппе», предназначенное для активных боевых действий в период массовых партийных мероприятий.

Довольно скоро у национал-социалистической партии появился новый, пользовавшийся всевозрастающей популярностью оратор — Адольф Гитлер, — который всегда был готов выступать по любому поводу и перед любой аудиторией. Он специально оттачивал своё ораторское мастерство, собирая случайных прохожих на улицах и произнося перед ними зажигательные речи о гибельном положении страдающей Германии.

Нацисты очень быстро по достоинству оценили способности Гитлера, и он стал выступать всё чаще и чаще — на уличных митингах, в больших пивных залах, перед собраниями безработных. Многие выступления уже открыто претендовавшего на роль не только «пламенного трибуна», но и вождя Адольфа Гитлера, часто заканчивались ожесточёнными схватками. Политические противники нацистов не собирались без боя отдавать ни завоёванные ими позиции, ни голоса будущих избирателей на выборах в рейхстаг.

Тогда Граф принял решение выделить для Адольфа Гитлера специальную группу охраны, которая должна надёжно прикрывать оратора партии во время его выступлений. Так Морис попал в «орднергруппе» личной охраны будущего фюрера национал-социалистов. Там он получил возможность познакомиться с ним ближе — они вместе ходили в пивные, развлекались, пили, знакомились с женщинами, и постепенно Гитлер проникся доверием к Эмилю и, когда пришла пора выбрать себе постоянного телохранителя, предложил этот пост ему. Это произошло ещё до знаменитого «Пивного путча» 1923 года в Мюнхене.

Во время «Пивного путча» и его подавления, активно участвовавший в беспорядках Граф получил тяжёлое ранение, но выжил. Эмиль Морис не покинул своего «хозяина» Адольфа Гитлера и вместе с ним отправился за решётку. Позднее, став фюрером, Гитлер не забыл о верности Ульриха Графа и Эмиля Мориса — они получили известность в партийных кругах как «первые солдаты СА».

26 февраля 1924 года Адольфа Гитлера судили после провалившегося путча по обвинению в государственной измене и приговорили к пяти годам заключения, которые ему предстояло отбывать в старой тюрьме Ландсберга. Туда за ним последовал и Эмиль Морис.

Условия содержания Адольфа Гитлера в тюрьме Ландсберга, расположенной в живописной местности у реки Лех, больше напоминали санаторий, чем тюремный замок. Адольф получил удобную камеру, завтракал в постели, часто выступал перед сокамерниками и подолгу гулял в тюремном саду. Именно здесь он начал диктовать свою книгу «Майн кампф». И первым, кто вёл запись «библии национал-социализма», стал личный телохранитель Эмиль Морис, о существовании и участии которого в работе над «Майн кампф» мало кому известно. Именно он записывал первую часть труда нацистского вождя, а не Рудольф Гесс, как это обычно принято считать. Гесс уже только заканчивал первую часть книги.

В отличие от фюрера, другие его соратники по партии недолюбливали Мориса и не доверяли ему, хотя он не «мозолил глаза» и не лез вперёд, отпихивая всех от кормушки. Он просто был постоянной тенью Гитлера. Возможно, именно это более всего и раздражало Геббельса и Гиммлера.

«Верный Генрих» вообще считал Эмиля Мориса замаскированным евреем, обманным путём проникшим в окружение фюрера. Но, кроме подозрений, веско обосновать наличие еврейских корней в родословной Мориса он так и не смог, иначе телохранителю неизбежно пришёл бы конец, Морис выделялся внешностью — он был смуглым и темноволосым, поскольку являлся потомком натурализовавшихся в Германии французов. Он всегда одевался с броским шиком гангстера, обожал ярких женщин, роскошную жизнь и «щекотку нервов», когда кровавое насилие заставляет организм впрыскивать в кровь адреналин. Но… никогда не выпячивался, предпочитая неизменно оставаться в тени вождя.

Однако был ли Эмиль Морис действительно единственным немецким евреем, сумевшим проникнуть и удержаться в ближайшем окружении Адольфа Гитлера? Это так и осталось тайной, не разгаданной до сего времени. Но скорее всего, еврейские корни Эмиля — всего лишь домыслы недоброжелателей.

Когда Гитлер снял в Баварских Альпах виллу, на которую пригласил свою единокровную сестру и её дочь Гели Раубаль, телохранитель вождя национал-социалистов быстро сумел завоевать благорасположение девушки и стал с ней дружен.

Переступил ли он в отношениях с юной Гели границы дозволенного и действительно ли стал соперником самого фюрера, теперь уже вряд ли удастся точно установить. Это осталось неразрешимой тайной. Ряд западных исследователей полагают, что при всей неприязни друг к другу Генрих Гиммлер и Эмиль Морис были в немалой мере озабочены сексуальными отношениями фюрера и Гели Раубаль, поэтому Морис в конце лета 1931 года вступил в сговор.

Нельзя полностью исключить, что в этом тайно участвовало и третье, самое заинтересованное лицо — Адольф Гитлер. Недаром же по всей Баварии, а потом и Германии долгое время ходили упорные слухи, что фатоватого Эмиля Мориса специально наняли, поручив ему играть роль соперника Гитлера перед самоубийством Гели. Убийством или самоубийством?

Ряд экспертов обращают самое серьёзное внимание на то, что практически ни в одном из документов не упоминается, где именно вечером и ночью с 17 на 18 сентября находился Эмиль Морис. Уехал вместе с «хозяином» в Гамбург и оставался там? В Гамбурге он вполне мог появиться и утром 18 числа, когда полицейский следователь уже осматривал тело Гели Раубаль с простреленной грудью. Уж не сам ли Морис по приказу рейхсфюрера СС Гиммлера и спустил курок пистолета? Или роковой приказ был подкреплён молчаливым одобрением фюрера, потом долго замаливавшего грехи? Вполне возможно, «верный Генрих» вообще оказался там ни при чём, а всё решили тихо, чисто «по-семейному».

Не в этом ли и кроется тайная причина стойкой взаимной неприязни Гиммлера и Мориса, навсегда оказавшихся накрепко связанными одним преступлением по ликвидации любовницы Гитлера. Не исключено, что вступив в 1931 году в сговор и совершив убийство Гели Раубаль, они потом постоянно опасались друг друга — если Адольф Гитлер не участвовал в решении судьбы своей пассии, то, узнав, кто взял на себя смелость распорядиться её жизнью и смертью, мог не помиловать участников сговора, несмотря на прошедшие годы.

Косвенно об участии Эмиля Мориса в непростом и загадочном деле с гибелью любовницы и родственницы фюрера говорят и другие факты — после самоубийства Гели Раубаль телохранитель вождя тут же кинулся рьяно доказывать свою верность, совершая одно кровавое преступление за другим.

30 июня 1934 года, во время «Ночи длинных ножей», предводимые Эмилем Морисом эсэсовцы обнаружили в одном из номеров гостиницы курортного местечка Бад-Висзее заместителя руководителя штурмовых отрядов СА Эдмунда Хайнеса — он лежал в постели со своим молодым помощником. Гомосексуализм был в большой моде в СА.

По свидетельствам участников этой нацистской операции, Морис тут же коротко доложил Гитлеру об увиденном. Стоявшие рядом услышали, как в наушнике телефонной трубки раздался громкий крик фюрера:

— Безжалостно уничтожить эту разлагающуюся заразу!

Эмиль Морис немедленно лично расстрелял Эдмунда Хайнеса, которого незадолго до этого Гитлер вытащил из тюрьмы и назначил комиссаром полиции Бреслау.

Именно Морис взялся улаживать своими способами и «личные дела» Гитлера, связанные с покойной Гели Раубаль. Священник Бернхардт Штемпфле оказался чересчур осведомлённым о характере интимных отношений Адольфа и его племянницы, случайно оказавшись причастным к тайнам любовной переписки Адольфа и Гели.

Эмиль лично принял самое активное участие в физическом уничтожении священнослужителя, загнав тайны «хозяина» в могилу вместе с их обладателем. В благодарность Гитлер дал ему звание оберфюрера СС, соответствовавшее бригадному генералу, а в 1937 году поставил во главе мюнхенского общества профессиональных ремесленников.

Был ли Эмиль Морис евреем, был ли он и любовником и убийцей Гели Раубаль, так и осталось одной из неразгаданных тайн Третьего рейха…

Вторая операция «Блау»

«ИГ Фарбениндустри» ещё с начала 20-х годов XX века являлся крупнейшим химическим концерном Германии, который сам производил и контролировал производство основных химикатов и химпродуктов, особенно связанных с военным строительством и созданием военной техники.

Председатель концерна Георг фон Шницлер внимательно следил за карьерой вождя германских национал-социалистов Адольфа Гитлера и делал пожертвования в партийную кассу нацистов, а в июне 1932 года проявил неожиданную инициативу, достигнув договорённости о тайной встрече Адольфа Гитлера с высокопоставленными представителями «ИГ Фарбениндустри» в одном из фешенебельных мюнхенских отелей. Мюнхен выбрали местом встречи не случайно — этот город уже не первый год считался «вотчиной» нацистов. Промышленники как бы говорили фюреру, что он и готовы идти к нему на поклон.

Сам фон Шницлер, как человек крайне осторожный, не намеревался принимать участия в намеченной встрече, но все её участники со стороны концерна получили подробный инструктаж от председателя правления. Гитлер согласился на встречу, но предупредил, что не сможет уделить господам из «ИГ Фарбениндустри» более чем полчаса.

Встреча состоялась. Гитлер опоздал и извинился, сказав, что задержатся в предвыборной агитационной поездке.

— О чём у нас пойдёт речь, господа? — фюрер демонстративно посмотрел на часы.

— О гидрогенизации угля под высоким давлением, — ответил один из представителей концерна, чем озадачил Гитлера.

Но чем дольше он слушал представителей «ИГ Фарбениндустри», тем реже смотрел на часы, а потом вообще перестал это делать. Промышленники говорили важные и дельные вещи о создании синтетического моторного топлива — это имело огромное значение в предстоящих «войнах моторов», которые намеревались вести национал-социалисты. Тем более, у Германии не имелось своих запасов нефти, а вся военная техника жадно требовала дать ей «кровь войны». Без горючего она мертва.

Гитлер серьёзно увлёкся разговором, задавал уточняющие вопросы и очень огорчился, узнав, что пока создание синтетического топлива всего лишь смелый проект. Однако промышленники заверили: они готовы немедленно приступить к реализации намеченных планов — им только нужна финансовая поддержка на государственном уровне. Фюрер понял: они уже видят в нём главу будущего правительства Германии.

— Да, вы абсолютно правы, — заявил он представителям «ИГ Фарбениндустри». — Синтетическое моторное топливо немецкого производства должно стать реальностью, даже если это потребует жертв!

Вместо предполагавшихся тридцати минут Гитлер провёл с представителями концерна «ИГ Фарбениндустри» более двух часов и, ещё не став канцлером Германии, действительно начал лично курировать проект создания немецкого синтетического топлива. А как только пришёл к власти, немедленно открыл ему «зелёную улицу».

Вскоре Германия начала широкое производство синтетического топлива из местного угля — к началу Второй мировой войны немцы уже производили в год до девяти миллионов тонн бензина и дизельного топлива по новым технологиям. На производство щедро гнали даровую рабочую силу из концлагерей и, позднее, военнопленных. Но всё равно военная техника жадно требовала всё новую и новую «кровь войны». Напрягли нефтепромыслы союзной Румынии, однако полученного топлива хватило лишь только чтобы разбить Францию, оккупировать и расчленить Чехословакию и поставить на колени европейские страны. Но с началом Восточной кампании войска стали испытывать резкий недостаток в горюче-смазочных материалах. Их также настоятельно требовали авиация и флот.

Положение осложнялось тем, что молниеносная война не удалась и кампания приняла затяжной характер. Тогда-то в недрах немецких спецслужб и Генерального штаба и родился план второй операции «Блау».

Первый план «Блау», что в переводе означает «Голубой план», немецкий Генеральный штаб разработал для войны с Великобританией, и он наиболее известен. Второй план «Блау» являлся, по сути, тайной доктриной ведения войны на юге для скорейшего захвата Майкопа и Баку. Затем, на втором этапе, немецкие войска должны были двинуться дальше на юг, захватывая нефтепромыслы и оккупируя Иран и Ирак. Другим направлением главного удара являлась… Индия. Фюрер считал её не только богатой страной, но и самым больным и уязвимым местом Британской империи.

После захвата нефтяных месторождений Майкопа, Баку, Ирана, Ирака и оккупации Индии предполагалось окончательно покончить с СССР и Англией, а там уже пришёл бы черёд и находившихся за океаном США. По расчётам немецкого Генерального штаба предполагалось, что Красная армия практически полностью истощит все свои ресурсы в боях по защите Кавказа, и потом одержать над ней победу не составит особого труда. По указанию Гитлера даже создали специальное акционерное общество «Немецкая нефть на Кавказе».

Однако немецкие войска, начав наступление на юге, быстро натолкнулись на ожесточённое сопротивление Красной армии и флота — в Москве тоже прекрасно понимали: потеря кавказских нефтепромыслов означает неминуемую гибель армии и страны — сибирские месторождения тогда ещё большей частью не были разведаны, а о добыче нефти говорить вообще не приходилось.

Сталин лично вызвал летом 1942 года наркома нефтяной промышленности Николая Константиновича Байбакова, впоследствии ставшего председателем Госплана, и поставил перед ним задачу — во что бы то ни стало сохранить на юге и на Кавказе нефтяные скважины! Но как? В июле того года немецкие ударные части уже вышли к низовьям Дона и тяжёлые бои шли в предгорьях Кавказа.

Германия подготовила парашютные десанты на нефтеносные районы российского юга и старалась достать их танковыми клиньями, однако люфтваффе не бомбили промыслы, поскольку немцы твёрдо намеревались захватить их для себя. Вопрос стоял крайне остро — если немцы захватят месторождения, то все, кто ответственен за это с советской стороны, немедленно подлежали расстрелу. Если скважины уничтожить заранее, а немецкие части до них так и не дойдут, это тоже означало гибель советских специалистов — в условиях военного времени самым распространённым наказанием был расстрел. На юг срочно отправили спецгруппу от Государственного комитета обороны для выполнения особого задания — подготовки скважин к взрыву.

Немцы тоже срочно подготовили специалистов. Под нажимом вермахта советские части отступили и оставили Кубань. Немцы ринулись к нефтепромыслам. Но скважины оказались взорваны.

Дело осложнялось для вермахта ещё и тем, что советские танки работали на дизельном топливе, непригодном для моторов немецкого производства, поэтому трофейные запасы горюче-смазочных материалов нацисты использовать не могли. При нехватке бензина для грузовиков немцы доставляли бочки с топливом на вьючных животных, даже на верблюдах. Это всеми мерами скрывалось и составляло одну из тайн Третьего рейха, как и планы сверхсекретной операции «Блау-2».

Не увенчались успехом и все попытки немецких специалистов запустить добычу нефти на взорванных спецгруппой русских нефтяных скважинах. Также не удалось нацистам и прорваться через горные перевалы к Грозному и Баку до ноября 1942 года — советское командование успело бросить на защиту перевалов морскую пехоту с Черноморья и все возможные резервы. Сталин осознавал — без нефти стране конец.

Гитлер был вне себя. Провал операции «Блау-2» привёл его в состояние исступления. Но как теперь прорваться в Иран и Ирак, если не удалось пробить русские позиции?

Кубань немцам пришлось через полгода оставить, но фюрер не оставил своих далекоидущих планов: агентура немецких спецслужб вела серьёзную подготовку к вторжению в Иран и Ирак, а до Индии немецкие агенты добирались уже давно, ещё в середине 1920-х годов. Везде абвер пытался создать пресловутую «пятую колонну», однако вторжение так и не состоялось, и план «Блау-2» пришлось окончательно похоронить после поражения армии Паулюса под Сталинградом.

Нефтепромыслы Баку, Грозного и Майкопа стали недосягаемы для гитлеровцев, а уж об Иране и нефтеносном Ираке и говорить нечего. Тогда фюрер приказал люфтваффе сравнять с землёй все нефтеперерабатывающие заводы русских.

Один за другим начались ужасающие авианалёты и бомбёжки Грозного. Прорваться к Баку бомбардировщикам оказалось значительно труднее. Немцам удалось уничтожить корпуса и оборудование нескольких нефтеперерабатывающих заводов. Одновременно они перекрыли пути доставки нефти из Баку по железной дороге через Ростов-на-Дону и речным путём по Волге. Но ход войны уже окончательно переломился, и о секретных планах «Блау-2» перестали вспоминать.

Тайны «сверхлюдей»

Как известно, национал-социалистическое движение, вождём которого стал Адольф Гитлер, во многом идеологически опиралось на веру в превосходство немецкой расы над всеми другими народами.

Второй идеологической составляющей нацизма являлся махровый расизм. О первых «двух китах», державших нацистскую идеологию, известно многим, но мало кто знает о таинственной третьей составляющей — мистицизме, тесно связанном с оккультными науками.

Можно попытаться разгадать секреты и проникнуть в тайны. Именно так и поступил английский премьер-министр сэр Уинстон Черчилль. В отношении расизма и антисемитизма он ещё до Второй мировой войны высказался так:

— Почему фюрер настроен против евреев? Я могу понять, когда он выступает против тех евреев, которые сделали что-нибудь дурное или ведут себя непатриотично. Я могу понять, если против них выступают, когда они хотят перехватить власть. Но какой смысл преследовать людей только за их происхождение?

В отношении мистицизма нацистского руководства и увлечения оккультными науками сэр Уинстон не распространялся. Прожжённый политик, который всегда был очень дружен с британскими спецслужбами, не афишируя своих действий, завёл себе личного тайного советника по вопросам оккультизма, чтобы тот постоянно просвещал господина премьер-министра, на основании чего и какие решения могут принять нацистские бонзы. Советника Черчиллю предоставили из «Интеллидженс сервис», где в обстановке строгой секретности работал специальный отдел по данному направлению.

Не осталось никаких свидетельств, имелись ли подобные советники или консультанты у наших твёрдых марксистов и атеистов в Кремле, или всех мистиков с Лубянки успешно успели перестрелять ещё до 1941 года. Тем не менее у марксиста-ленинца Сталина и мистика-националиста Гитлера были некоторые сходные цели: и тот и другой хотели получить в своих государствах «человека нового типа», коренным образом отличающегося от тех граждан, которые достались властителям-тиранам от прежних режимов. Но если Сталин предпочитал действовать методами воспитания и перевоспитания, то Гитлер и его окружение делали основную ставку на селекцию людей.

По мнению Гитлера, в первую очередь следовало выделить человеческую элиту в самом Третьем рейхе. Начинать такую работу стоило внутри «чёрного ордена» СС. «Сверхлюди» были конечной целью тайных и секретных экспериментов — они должны обладать сильными магическими способностями, телепатией, отличаться красотой лица и телосложения, а также физической силой и бесстрашием. Всё это якобы достигалось путём «чистой крови» при отборе настоящих арийцев для дальнейшего воспроизводства расы «сверхлюдей».

Специалисты по оккультным наукам установили: раса господ может начинаться только с тех, кто способен доказать «чистоту крови» начиная с 1650 года. Все без исключения эсэсманы должны были документально подтвердить, что в их жилах на протяжении почти трёх столетий текла только немецкая кровь. В любом случае, каждый член СС обязательно подтверждал «чистоту крови» перед так называемым «Народным трибуналом» — эсэсовской организацией, проверявшей чистоту расы.

Если твоя кровь окажется «не чиста», можно прощаться не только с «чёрным орденом», но в определённых случаях даже со свободой и жизнью: «неполноценных» людей отправляли в тюрьмы и концлагеря или сразу уничтожали. Позднее проверкой расовой чистоты стали заниматься в отношении всех немцев, а не только членов СС. Естественно, это породило массовые фальсификации документов — у многих в роду находились славяне или французы, которых фюрер считал нацией «семитских негроидов», евреи, итальянцы и представители других народов.

Иногда фальсификации удавались, и власти снисходительно смотрели на это сквозь пальцы, особенно если речь шла о представителях элиты рейха и высокопоставленных чинах СС. Но при пунктуальном немецком учёте сделать «фальшивую родословную» стоило неимоверных трудов и больших денег. Когда речь шла о жизни, люди либо срочно эмигрировали из рейха, либо не жалели ничего.

Очень скоро гитлеровцы от мужчин перешли и к женщинам — ведь именно они дают жизнь новым воинам рейха. По принятому закону жёны высшего командного состава СС и всех представителей элиты рейха обязывались предоставить доказательства своего арийского происхождения начиная не позднее, чем с 1750 года.

С теми, кто не имел возможности предоставить соответствующее подтверждение расовой полноценности, разбирался безжалостный «Народный трибунал».

Одними из первых доказательства чистоты расы всех членов своих семей предоставили рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, рейхсминистр пропаганды Йозеф Геббельс и рейхсмаршал Герман Геринг. Своему секретарю Рудольфу Гессу фюрер искал жену сам.

Не остался забытым рядовой и средний офицерский состав ордена СС — их же обязали предоставить документы о расовой полноценности и свои родословные, начиная с 1800 года.

С «чёрным орденом» и прочим населением Германии в отношении расовой чистоты удалось как-то определиться, но перед Гитлером встал другой важный вопрос: как поступить с живущими за границей этническими немцами? Фюрер очень рассчитывал на них в своих далекоидущих планах о мировом господстве.

В начале 1933 года в Соединённых Штатах Америки проживало одиннадцать миллионов немцев, в Чехословакии более трёх миллионов, в Польше один миллион, в Южной Америке до пяти миллионов и значительные немецкие диаспоры отмечались в других странах: Венгрии, Румынии, Югославии. Так, по разным оценкам, в каждой из стран жили от трёхсот до полумиллиона немцев. Естественно, немцы проживали и в других странах Европы, даже в Азии и Африке. Игнорировать почти двадцать миллионов соотечественников было по меньшей мере недальновидно.

Гитлер пошёл по пути объявления Германии родиной всех немцев, независимо от места их рождения и проживания. По заданию немецких спецслужб Вильгельм Боле, уроженец города Бредфорда в Великобритании, создал «Заграничную немецкую лигу», активно сотрудничавшую с РСХА и абвером.

Бывший начальник «чёрного рейхсвера», который часто называли «теневым», генерал Манфред фон Киллингер основал в Бухаресте «Немецко-румынское общество». Оно, как и «Заграничная немецкая лига», работало на нацистские спецслужбы.

В Болгарии, где царь Борис, по происхождению немец, умудрился достаточно долго балансировать на грани войны и мира, понимая, как гибельно для его династии столкновение с Россией, тоже возникла «Немецко-болгарская культурная лига». Во главе её встал группенфюрер войск СС фон Массов. Царь Борис не сумел удержать равновесия и поплатился за это жизнью, — он неожиданно скоропостижно скончался. Видимо, не без помощи немецких союзников.

Чехия и Моравия после оккупации Чехословакии стали протекторатом Германии, а в Словакии создали марионеточное государство, где заметную политическую роль в Братиславе играло «Немецко-славянское общество» под руководством господина Босса — экономического эксперта из штаба главы абвера адмирала Канариса.

Все эти общества и лиги вели разведывательную работу, внедряя агентуру нацистских спецслужб на «длительное оседание». Многие западные специалисты по истории Третьего рейха полагают, что впоследствии большинство таких агентов, связанных в единую агентурную сеть, благополучно уцелели и совершенно неизвестно, какую работу они проводили в послевоенный период и кому подчиняются созданные ими новые ячейки разведсети. Это осталось тайной Третьего рейха.

Гиммлер предложил начать медицинские эксперименты по генетике в концлагерях, на что немедленно получил согласие вождя.

Вместе с тем в своей замкнутой среде члены СС старательно восстанавливали ритуалы древних германцев. Для этого нередко использовалась «историческая память» людей, принадлежавших к известным в Германии старым фамилиям и родам, а также творчески перерабатывались и использовались применительно к СС элементы ритуалов многих тайных обществ. Все праздники в ордене СС отмечались не по обычному календарю, а по имеющему сокровенный мистический смысл руническому зодиакальному кругу, в котором главным считался день летнего солнцестояния. Основным ритуалом стал ритуал поклонения огню, и многие жертвы в крематориях концлагерей с мистической точки зрения рассматривались как жертвоприношение на огне древним германским богам.

Гитлер и его ближайшее окружение верили в бессмертие души, что сейчас не вызывает удивления в связи с последними исследованиями в этой области. Верили нацисты и в переселение душ. Фюрер считал себя перевоплощением императора Фридриха II и в своём кабинете всегда держал его портрет, а рейхсфюрера Генриха Гиммлера было принято считать новым воплощением германского императора Генриха I Птицелова.

Вскоре создали и специальные школы невест для эсэсовцев, куда после тщательного отбора принимали девушек «чистой крови» и обучали основам нацистского мировоззрения, рукоделию, кулинарии, ведению домашнего хозяйства и сексуальному искусству. Считалось, что все, без исключения, женщины арийского происхождения в возрасте до 30 лет должны родить одного или двух детей. Эта программа осуществлялась вплоть до апреля — мая 1945 года.

Был ли фюрер психически здоров?

Обычно в отечественной литературе вопрос о психическом здоровье Адольфа Гитлера решается однозначно, и вождь Национал-социалистической рабочей партии Германии традиционно считается бесноватым.

Западные исследователи уделяют психическому здоровью Адольфа Гитлера больше внимания, в их работах отмечается весьма широкий диапазон диагностических предположений в отношении нацистского вождя. Подчеркнём, что речь идёт именно о диагностических предположениях.

Зато предположений этих масса: у Гитлера «находили» практически все существующие в природе психические расстройства. Особенно усердствовали в этом советские исследователи. Не отставали их западные коллеги, и даже некоторые немецкие современники фюрера. Заключения о его психическом здоровье с указанием точного диагноза, ставили даже те врачи, которые никогда с Гитлером не встречались. Как представляется, подобные выводы не стоит брать во внимание.

Предпочтительнее остановиться на мнениях врачей, лично имевших возможность видеть фюрера. Среди них немало убеждённых сторонников нацизма, совершенно не заинтересованных в обливании грязью своего вождя и кумира.

Адольфа Гитлера в 1914 году осматривала врачебная комиссия, когда он изъявил желание отправиться добровольцем на фронт. Тогда никаких заболеваний у молодого добровольца обнаружено не было. Значительно позднее, уже после войны, полученных на фронте ранений и, возможно, лёгкой контузии, Адольф Гитлер жил уже не в Вене, а в Мюнхене, где в 1923 году устроил «Пивной путч». После его подавления, по решению суда немецкие психиатры тщательно обследовали Гитлера. Будущего фюрера признали полностью вменяемым. Никаких психических заболеваний у него немецкие психиатры не обнаружили.

Значительная часть западных исследователей, на основании изучения различных материалов и документов о психическом состоянии фюрера в разные годы его жизни, сходится на том, что уместнее всего говорить о случаях уродливого сочетания в одной личности чисто человеческих, далеко не всегда самых приятных качеств, чем о каком-либо психическом заболевании. Специалисты называют такие сочетания психопатией.

В период Первой мировой войны, во время пребывания на фронте у Гитлера однажды наступила временная слепота, скорее всего возникшая на нервной почве. Это дало повод многим психиатрам впоследствии рассматривать фюрера как типичного истерического психопата. Но тогда не слишком-то задумывались о влиянии войны на психику попавшего в окопы человека. Документы подтверждают, что Гитлер оказался достаточно храбрым и умелым солдатом, побывавшим во многих сражениях, получившим ранения и заслуженные кровью награды. Неужели его психика, возможно ещё и затронутая контузией, не могла отреагировать на ужасы военной бойни временной слепотой? Справедливости ради стоит сказать и о том, что прошедший войну и ставший лидером национал-социалистов Адольф Гитлер превратился в объект повышенного внимания. А сколько таких же ветеранов Первой мировой войны никогда не обследовались врачами?

Что касается отрицательных человеческих качеств, то, по свидетельствам людей, знавших Адольфа Гитлера с детства, он ещё в юном возрасте отличался крайним индивидуализмом, эгоизмом, склонностью к самолюбованию и определённым цинизмом. Нет ничего удивительного, что под влиянием определённых социальных условий эти черты стали лишь многократно усиливаться.

В советской литературе обычно ссылались на мнение известного немецкого психиатра, еврея по национальности, Артура Кронфельда. Эмигрировав из Германии в СССР, он заявил, что ставит Гитлеру диагноз антисоциального истерического психопата. Однако Кронфельд никогда не осматривал Гитлера, а только имел возможность наблюдать за ним со стороны в комнате свидетелей, когда они оба участвовали в одном судебном процессе в конце 1920-х годов. В период «тёплой дружбы и сотрудничества» СССР с Германией резкие высказывания и диагнозы Кронфельда в советской печати не публиковались, но когда началась война, Сталин вспомнил об эмигранте, и вскоре вышла брошюра «Кровавая шайка дегенератов (Гитлер и компания)». Поэтому свидетельствам покойного профессора-психиатра вряд ли можно доверять полностью.

После прихода национал-социалистов к власти, когда Гитлер стал канцлером, видный немецкий психиатр Карл Вильманс диагностировал у Гитлера кратковременную, но довольно тяжёлую психогенную слепоту. Почти как во время Первой мировой. По большому счёту позади была сумасшедшая по напряжению борьба за верховную власть в стране. И организм фюрера мог дать точно такую же реакцию, как и в окопах. Кстати, вскоре слепота исчезла абсолютно бесследно. Правда, позднее Гитлер стал хуже видеть, но это были уже чисто возрастные изменения.

После приступа слепоты Гитлера осматривал другой известный германский психиатр, Освальд Бумке — ему нацисты вполне доверяли. По прошествии многих лет Бумке признался: тогда он так и не смог решить, что же больше преобладало в личности нового канцлера — истеричность или параноидность?

Можно ли полностью доверять этим диагнозам Бумке, если они сделаны спустя много лет и когда самому психиатру ничего не грозило?

К сожалению, Адольф Гитлер не попал живым в руки союзников по антигитлеровской коалиции, не мог быть освидетельствован компетентным консилиумом психиатров с мировыми именами. Однако многие из его ближайших соратников по партии сидели на скамье подсудимых перед Нюрнбергским военным трибуналом, а в период заключения за ними наблюдал опытный американский психиатр Г. Джилберт.

По его мнению, Герман Геринг отличался чрезмерной агрессивностью, самовлюблённостью и некритичностью, что и привело его в движение нацистов, отличавшееся полным неуважением к чужой личности и агрессивной нетерпимостью к инакомыслию.

Но вернёмся к Адольфу. Специалисты в области психических и психологических патологий не раз отмечали, что между патологическими властолюбцами, силой завоевавшими власть, и теми, кто, не сумев её достигнуть, начал вести активную борьбу за её свержение, нет особенной разницы. Даже когда они, по воле исторических судеб, меняются местами. Тогда в один ряд встают известные революционеры — Робеспьер, Марат, Ленин, Троцкий, Сталин и многие другие, упорно и долго боровшиеся с властями и сами, наконец, ставшие властителями, и откровенные тираны типа Юлия Цезаря, Суллы, Калигулы, Муссолини, Гитлера? Все они, по большому счёту, реальные или потенциальные пациенты психиатров. Однако социально-исторические процессы и индивидуальные особенности в конкретных случаях поставили их по разные стороны одного явления. Каждый из них — патологический убийца, хотя сам, возможно, никого никогда не лишил жизни собственными руками.

Голландский психиатр Р. Штольк считал, что причины психопатии Гитлера сложны и нельзя решать этот вопрос однозначно. Слишком много вредных воздействий перенёс фюрер на протяжении жизни, что привело к тяжёлому дефекту эмоционально-волевой сферы и возникновению болезненных особенностей интеллектуальной деятельности. Поэтому фюрер обладал повышенной самовнушаемостью и тяготел ко всяким проявлениям мистицизма. Однако кто и когда доказал, что есть норма в психиатрии?

В любом случае, оценки психиатров стоит учитывать лишь до известного предела, поскольку практика и история показывают, что политическая и этическая направленность какого-либо исторического лица в принципе не зависят от наличия или отсутствия у него психического заболевания. Как среди жутких тиранов, так и среди известных всему миру прогрессивных политиков встречались люди с одинаковыми особенностями психики и одинаковыми болезнями.

В чём тайна? Ещё в 1918 году Адольф после поражения Германии в Первой мировой тяжело переболел эпидемическим энцефалитом, характеризующимся воспалением мозга. Этот факт стал известен недавно и тщательно скрывался не только в Третьем рейхе, но и долгие годы спустя. Современная наука установила: подобное заболевание ведёт к неизбежным вегетативным нарушениям. В середине XX века считалось, что воспаление мозга при инфекционном энцефалите ведёт к органическим поражениям мозга и резко усиливает антисоциальные комплексы личности. А это требовало стационарного лечения в психиатрической клинике. Поэтому болезнь Гитлера стала одной из тайн Третьего рейха.

Был ли Гитлер психически здоров? Скорее да, чем нет. Никто даже не заикнулся о его ненормальности, пока он одерживал одну победу за другой. Молчали самые заклятые враги фюрера, которые набросились на него после ряда поражений. Его поступки вытекали из человеконенавистнической идеологии национал-социализма, возникновение которой обусловили общественно-социальные законы истории, тяжёлое экономическое положение Германии того времени и общая политическая обстановка в мире, а не психические свойства личности Гитлера.

Поиски Святого Грааля

Одним из важнейших направлений сверхсекретной работы в Третьем рейхе являлись поиски чаши Святого Грааля.

Святой Грааль — в другом написании Граль, как перевод со старофранцузского, — это так называемая чаша Благодати, или священная чаша, из которой якобы вкушал Христос на Тайной вечере. После этого Спаситель попал в руки врагов, был осуждён и распят на Голгофе. Именно в эту чашу Иосиф Аримафейский собрал кровь из ран распятого Христа, после чего чаша приобрела необычайные магические свойства.

По преданию, чашу Святого Грааля принесли для Христа на землю ангелы небесные, а после Воскресения Спасителя чаша хранилась на недоступной горе Монсальват. Постепенно древние предания о Граале слились с красивыми героическими легендами о рыцарях Круглого стола короля Артура.

В отличие от Копья Судьбы, описанную в Евангелии чашу Святого Грааля после Воскресения Христа никто никогда не видел. Однако на протяжении тысячелетий христиане считали её величайшей святыней и реликвией, а в рыцарские времена считалось естественным заниматься поисками легендарной чаши Святого Грааля. Где гора Монсальват, никто никогда не знал — насколько известно, горы с подобным названием вообще не существует.

Считалось, что Копьё Судьбы и чаша Святого Грааля являются частями одного целого — соединив их в одних руках, смертный мог стать властелином мира. Склонный к мистицизму Адольф Гитлер не раз ходил смотреть в венском музее на наконечник копья и, конечно же, слышал легенды о чаше Святого Грааля.

Однако пока Гитлер не получил в Германии полную власть, нечего было и думать о захвате святынь, способных привести к мировому господству. После 1933 года фюрер уже вынашивал планы аннексии Австрии — так называемого аншлюса. Возможно, эта идея родилась у него значительно раньше, но реализовать её и захватить Копьё Судьбы он смог только в 1938 году.

Несмотря на явно мифические сведения о Святом Граале, рейхсканцлер Адольф Гитлер был твёрдо уверен в реальности существования священной чаши и горы Монсальват. По его мнению, загадочное название являлось как бы шифром, который следовало разгадать. Или тьма времени скрыла древнее название под более поздним, но при желании удастся отыскать верный путь к заветной сокровищнице.

Упорно трудиться на нелёгком поприще поисков Святого Грааля пришлось «верному Генриху» — рейхсфюреру СС Гиммлеру. Работы по поиску святыни получили гриф «гехайме фершлюс захе» — это означало в рейхе высшую степень секретности. Гиммлер курировал экспедиции по поискам Шамбалы и созданию расы «сверхлюдей», поэтому логично было доверить его ведомству и поиски священной чаши.

К поиску Святого Грааля Гиммлер решил подойти с научной точки зрения — он дал поручение Гейдриху и тот пригласил к себе члена СС, профессора-историка Отто Клюзе.

— Вы должны провести необычную работу в обстановке строгой секретности и в самые сжатые сроки. Считайте это поручением фюрера! Можете привлечь необходимое число помощников, но не раскрывая перед ними сути задачи.

— Что я должен сделать?

— Максимум через полгода мы должны знать всё о чаше Святого Грааля и её возможном местонахождении.

Клюзе серьёзно взялся за выполнение поручения, и вскоре целый штат аспирантов и молодых историков рылся в пыльных фолиантах библиотек и книгохранилищ Германии. Профессор воспользовался своими связями с коллегами за границей и сам ездил в Испанию и Францию, а в Англию и Польшу отправил своих учеников.

Клюзе подготовил научно обоснованный обзор-справку для руководства РСХА. Согласно собранным им данным Святой Грааль активнее всех искали рыцари-крестоносцы, но если кто и сумел завладеть святыней, то постарался сохранить это в тайне. Овладеть чашей могли французы, либо испанцы, а могли и рыцари ордена тамплиеров, уничтоженного французским королём Филиппом Красивым. Если чашей завладел он, об этом стало бы известно — не стоило забывать о Великой французской революции!

Британцы, по мнению Клюзе, полностью исключались — у них давно возникли разногласия с Римом. Но на что следует обратить особое внимание, сокровищ ордена тамплиеров так и не нашли. Среди них могла находиться знаменитая святая чаша.

По мнению немецких историков, искать её следовало в Пиренеях: как с испанской стороны, так и с французской. Наиболее перспективными местами поиска считались Наварра, Баскская провинция и Арагон, а также долины Ваньера во Франции, близ испанской границы.

— А если Святой Грааль находится в Германии? — отложив справку, спросил Гейдрих.

— Исключено, — уверенно ответил Клюзе. — Об этом вам давно бы стало известно. Европа не так велика, как кажется. И самые труднодоступные места в ней это Альпы и Пиренеи.

— Логично, — подумав, согласился Гейдрих…

Вскоре он доложил план действий рейхсфюреру СС Гиммлеру, а тот ознакомил с ним фюрера. Работа началась немедленно — немецкая агентура отправилась на юг Франции и в Испанию. Секретные экспедиции эсэсовцев замаскировывались под группы альпинистов.

Они искали и наносили на карты старинные заброшенные храмы, древние монастыри и подобные постройки. По мнению Клюзе, ставшего основным научным консультантом поисков, чаша Святого Грааля не могла храниться в виде закопанного в земле клада: это противоречило христианским догмам. Земле придают мёртвое тело, а не святыню. Чашу следовало искать в пещере или тайном склепе.

Однако поиски не увенчались успехом: реальным результатом стало уточнение карт. Эсэсманы оправдывались тем, что невозможно всё облазить: горы слишком велики. Тогда Гейдрих решил усилить сбор агентурной информации, чтобы действовать наверняка. Должен же кто-то хоть что-нибудь знать о ней?

Нацистам повезло — поднятый генералом Франко мятеж в Испании во многом развязал им руки. Однако Гейдрих и его подчинённые, занимавшиеся секретной операцией, ничего не сообщили о своих планах испанским союзникам. Нацистам удалось определить наиболее перспективные места поисков: окрестности Памплоны в Наварре, Воргару в Баскской провинции и Сангесу в Арагоне.

Но все их усилия вновь оказались тщетны — Пиренеи не желали раскрывать свои сокровенные секреты.

Гитлер часто интересовался у Гиммлера, как идут поиски. В 1938 году нацисты вошли в Австрию и фюрер завладел вожделенным Копьём Судьбы. Гиммлер полагал, что на некоторое время это успокоит Гитлера, но Адольф тут же вспомнил о ненайденном Граале и приказал ускорить работы в Пиренеях.

В 1939 году в полку личной охраны фюрера появился новый офицер — тридцатилетний верзила со шрамами на лице, уроженец Вены Отто Скорцени. В Управлении имперской безопасности довольно скоро оценили способности выпускника Венского университета и члена НСДАП с 1930 года Скорцени и привлекли его к выполнению специального задания в Пиренеях. Там Скорцени сумел завязать крепкие связи с испанскими фалангистами, но… Грааль таки не нашёл, как ни старался.

Вскоре началась Вторая мировая война. Специально подготовленные эсэсовцы из РСХА тщательно проверяли в каждой захваченной немцами стране все архивы, монастыри, храмы, старинные замки и поместья, личные коллекции и запасники музеев — они искали Святой Грааль или хотя бы его следы! Всё делалось в обстановке строжайшей секретности, и даже многие высокопоставленные чины СС не знали об истинной цели работы этих команд, подчинявшихся лично Гейдриху или Гиммлеру. Однако Грааль не был найден.

В 1940 году Отто Скорцени возглавил секретную экспедицию во французские Пиренеи с целью поиска легендарной реликвии — фюрер торопил, желая подстраховаться накануне большого похода на Восток. Люди Скорцени и он сам облазили всю долину Ваньера, но безрезультатно. При обнаружении Грааля предполагалось завладеть святой чашей скрытно, то есть похитить, а при невозможности — завладеть ею силой. Гитлера не останавливало даже то, что, по преданию, завладевший Святым Граалем с неправедными мыслями и целями непременно обречён на гибель.

Поиски Святого Грааля продолжались до полного краха Третьего рейха. По данным английской разведки, ещё во второй половине апреля 1945 года к берегам Франции отправлялись подводные лодки с эсэсовцами на борту для проведения тайных поисковых мероприятий. Поиски прекратились только после смерти Гитлера.

Нашли ли нацисты чашу Святого Грааля? Это неизвестно и осталось тайной. Они могли для дезинформации противника делать вид, что продолжают поиски. Заметим, что Отто Скорцени невероятным образом сумел ускользнуть от ответственности, хотя уже находился в руках союзников, и нашёл себе пристанище не в Латинской Америке, а в Испании. Но если у Гитлера была легендарная чаша, то куда она делась потом? Всё это окутано мраком тайны и покрыто пеленой множества неразрешимых загадок.

Теория «ледяного мира»

Летом 1925 года множество учёных, преподававших в университетах и работавших в научно-исследовательских учреждениях Германии и Австрии, получили по почте стандартные большие бело-голубые конверты. В них лежало письмо-обращение профессора Гёрбигера. Он писал:

«Выбор необходимо сделать сейчас: с нами или против нас! В то время как Гитлер очистит политику, Ганс Гёрбигер сметёт с лица земли все лживые науки. Доктрина вечного льда будет знаком возрождения немецкого народа».

Кто же такой Ганс Гёрбигер, разославший письма странного содержания учёным Австрии и Германии? Это весьма таинственная и загадочная личность. О Гёрбигере известно, что он родился в 1860 году в Германии, закончил университет, занимался теоретической физикой, но особенно больших успехов не достиг и не снискал известности на научном поприще, хотя откровенно жаждал почёта и богатства.

До сего времени в научных кругах не смолкают споры вокруг его оригинальной теории, или, как он сам говорил, «учения» Вель — Вельтайслерс. «Учением» обычно называется то, что не требует от его создателей строгих логических и математических доказательств, но должно приниматься людьми на веру, подобно догматам религии. Примерно таково оказалось и Вельтайслерс — «учение о вечном льде».

Критики учений Гёрбигера неоднократно отмечали, что его «теория вечного льда» противоречит данным современной астрономии и математики, опровергает все законы механики, но «профессор» не обращал на это внимания. Кем он был — отпетым мошенником, сумевшим задурить головы миллионам людей, или непризнанным гением, открывшим человечеству новые горизонты, но допустившим ошибки и потому непринятым и непонятым?

Возможно, именно это толкнуло его к национал-социалистам и заставило приспособить свою теорию под нужды нацистской идеологии. Теория вечного льда «научно» обосновывала древние германские мифы, разного рода мистические пророчества и прорицания о великой будущности немецкого народа и избранности его, как расы господ, и во многом опиралась на положения древнеиндийской мистики.

Всё происходящее во вселенной и на Земле профессор Гёрбигер объяснял антагонизмом и непримиримой борьбой между льдом и пламенем. Будучи серьёзно «обиженным» официальной наукой, не признававшей его учений, создатель «теории вечного льда» во всеуслышание заявил: «Объективная наука — тотем упадка!»

Гитлер, конечно же, лукавил: ему позарез нужны были настоящие учёные. Но ему очень нужным оказался и господин Гёрбигер, которого фюрер не замедлил назвать одним из трёх великих космологов.

Воодушевлённый этим публичным признанием собственной значимости создатель учения о вечном льде заявил:

— Наши нордические предки окрепли в снегах и льдах! Поэтому именно вера во всемирный лёд является естественным наследием каждого истинно нордического человека!

Такие заявления получавшего всё большую скандальную известность профессора Гёрбигера импонировали вождю национал-социалистов Адольфу Гитлеру, и он поддерживал «теорию вечного льда» и её создателя.

Почувствовав это, Гёрбигер начал популяризацию своего учения и подготовил ряд больших трудов по основным теоретическим вопросам вечного льда. Доктрина профессора охватывала буквально всё мироздание, от сотворения мира и до наших дней.

Гёрбигер очень смело описывал в удивительных подробностях прошлое мира и уверенно говорил обо всех возможных его будущих изменениях. Он совершенно не боялся поставить перед собой и дать ответы на самые жгучие вопросы — кто мы? откуда мы взялись в этот мир и на эту планету?

Исходя из натурфилософской идеи беспрерывной борьбы льда с огнём, Гёрбигер плавно переходил к силе отталкивания и притяжения, которая правит всеми планетами, нашей землёй и любой живой материей. Он весьма красочно описывал череду взлётов и падений древних працивилизаций, существовавших задолго до рождения Христа.

В этих описаниях присутствовали люди-боги и полубоги, почти мифические герои и гиганты, титаны и чародеи, создавшие сказочную цивилизацию, смахивавшую на легендарную Атлантиду. Кроме мистических и оккультных описаний, Гёрбигер претендовал на ясновидение, выдвинув доктрину циклов развития цивилизаций и их сменяемости.

Создатель учения о «вечном льде» считал отношения между человеком и окружающим миром квазимагическими, постоянно опирался в своих трудах на древние пророчества, учения об астрале, древнеиндийскую мистику и демонологию. В конце 20-х годов XX века Гёрбигер уверенно говорил:

— Объективная наука есть изобретение вредное! Главный вопрос любой научной деятельности — знать, КТО хочет знать!

По его искреннему убеждению, только пророк мог претендовать на новое слово в науке, ибо только он удивительно просветлён и вознесён высшими силами на верхние ступени бесконечной лестницы познания.

Национал-социалисты помогли издать труды Гёрбигера — было опубликовано три огромных тома, порядка сорока популярных книг, несколько сотен брошюр, и на деньги национал-социалистической партии стал выходить ежемесячный журнал «Ключ мировых событий».

К огорчению нацистов, Ганс Гёрбигер скончался в 1931 году, но ему наследовал сын — Ганс Гёрбигер-младший, связанный с руководителями нацистских штурмовых отрядов.

Большинство здравомыслящих учёных сопротивлялись теории «Вель», но после 1933 года это сопротивление резко пошло на убыль. До сей поры остаётся тайной и загадкой, как многие учёные с мировыми именами, имевшие все возможности эмигрировать из Германии, не сделали этого и безоговорочно приняли теорию отца и сына Гёрбигеров о «вечном льде».

Среди этих учёных были физик Ленард, претендовавший на приоритет в открытии рентгеновских лучей, всемирно известные специалисты по спектроскопии физики Оберт и Штарк. Что заставило их это сделать, когда нацисты ещё не набрали большой силы и их машина подавления и уничтожения ещё не заработала в полную мощь?

Ганс Гёрбигер-младший продолжал дело отца — теорию «ледяного мира» стали изучать в германских школах как обязательный предмет.

Эта бредовая теория устраивала национал-социалистов, и они превозносили память Гёрбигера-старшего и осыпали милостями Гёрбигера-младшего. 19 июля 1936 года Ганс Роберт Гёрбигер получил почётное звание «айслерс-фюрер», а в так называемом «Пирмонтском протоколе» созданная Гёрбигерами теория «Вель» была признана «подлинным сокровищем германского интеллекта».

Более всего нацистов интересовали не противоборство льда и пламени, а вопросы цикличности развития цивилизаций. Гитлер жаждал не поглядеть или пощупать какие-нибудь гигантские пирамиды или загадочные статуи. Нет, его и других главарей Третьего рейха интересовала возможность получить доступ к технике, технологиям и секретам исчезнувших цивилизаций. Это могло дать Германии небывалую мощь и обеспечить победы в любых битвах.

У национал-социалистов нельзя отнять того, что они являлись людьми дела, когда любая теория переходила в практическую плоскость, на сцену неминуемо должен был выйти глава «чёрного ордена» Генрих Гиммлер.

В ведомстве рейхсфюрера существовала специальная секретная структура, замаскированная названием «Наследие предков», которая занималась получением тайных знаний. Но тут возникла заминка, — где проводить поиски следов исчезнувших працивилизаций? Глупо полагать, что они встречались на каждом шагу. Пришлось Гёрбигеру-младшему ломать голову над научными выкладками и картами.

К подобным вещам нацисты относились крайне серьёзно, и «айслерс-фюрер» понимал: один неверный шаг и всё достигнутое им и его отцом полетит в тартарары вместе с его головой. Рейхсфюрер СС Гиммлер не склонен к милосердию и не жалует мошенников — нацистам нужен реальный результат. И чем скорее, тем лучше!

Наконец, неизвестно какими путями — работы проводились в обстановке строгой секретности и большую часть документации уничтожили сотрудники РСХА — группа учёных во главе с Гёрбигером-младшим определила, что следы працивилизаций можно попытаться отыскать в Абиссинии, — ныне это Эфиопия, — и в Гималаях, на горе Нанга-Парбат.

Гиммлер приказал создать для работы по этому направлению секретный отдел, который поручил возглавить Гансу Скультетусу.

В Абиссинию отправили некоего Эдмунда Кисса — об этом свидетельствует ряд трофейных документов, относящихся к периоду 1936–1939 годов. Не забыли и про Гималаи. Благо некоторый опыт уже имелся, и немцы не раз проникали на территории, контролируемые англичанами.

О судьбах действующих лиц этой таинственной и загадочной истории практически ничего не известно, как и о результатах поисков. Тайны получения знаний працивилизаций, о которых сказал создатель теории «вечного льда», как оказалось впоследствии, всё же содержавшей некоторые рациональные зёрна, так и остались тайнами.

Однако высочайший уровень немецких технологий, во многом опережавших все страны антигитлеровской коалиции, заставляет о многом задуматься…

Возвращение «молчаливого полковника»

В 1928 году обозлённый поражением Германии в Первой мировой войне, бывший генерал, участник Капповского путча и депутат рейхстага от Национал-социалистической рабочей партии Германии Эрих Людендорф провозгласил идею будущей «тотальной войны», нашедшую самый живой отклик у Адольфа Гитлера. Но реализация идеи требовала создания сильных вооружённых сил и создания сильнейшей системы спецслужб, в том числе прекрасно организованной военной разведки.

По условиям Версальского договора 1919 года Германия не имела права на возрождение милитаризма и, в числе прочих серьёзных ограничений, запрещалась всякая деятельность разведки и подобных ей институтов. Но, как и в случае создания «теневого рейхсвера», немцы нахально обошли эти условия и создали запрещённый Генеральный штаб, замаскировав его под полувоенное учреждение. В его составе действовали секретные службы. Фактически это стало началом возрождения немецкой военной разведки.

«Статистическое бюро» занималось преимущественно экономическим шпионажем и научно-технической разведкой, а «Секция иностранных армий» специализировалась на военном и политическом шпионаже в сопредельных с Германией странах. Возглавлял эти секретные подразделения полковник Фриц Бредов. Как разведчик он не отличался особыми талантами и не сумел развернуть широкую агентурную сеть, ограничившись пассивными мероприятиями по сбору информации из прессы и других открытых источников. Напряжённо трудились переводчики и группа аналитиков, пытавшихся высосать из переводов необходимые сведения. Это была недостаточная информация для жаждавшей реванша армии. И главное, Бредов не имел возможности влиять на ситуацию, поскольку не располагал ни точной оперативной информацией, ни людьми, способными на решительные действия.

В этот период произошло сближение генерала Людендорфа с бывшим начальником немецкой военной разведки, полковником Вальтером Николаи. Это был худощавый, ничем внешне особо не примечательный человек с острым внимательным взглядом и слегка вздёрнутым, словно вечно что-то вынюхивающим, носом. За скрытность характера его прозвали «молчаливым полковником».

В 1904 году Николаи по окончании военной академии, где он старательно изучал русский язык, географию, историю, международное и государственное право, получил направление в Генеральный штаб. Так как Вальтер оказался одним из первых немецких офицеров, получивших специальную разведывательную подготовку при Академии Генерального штаба, его отправили в приграничный военный округ с заданием в самые сжатые сроки организовать разведывательную и контрразведывательную работу против Российской империи.

В начале Первой мировой войны Вальтер Николаи занимал должность начальника отдела разведки при оперативном управлении, которое возглавлял генерал Эрих Людендорф. С 1914 по 1918 год Николаи руководил «Третьим бюро» — мозговым трестом разведки Верховного командования немецкой армии. В 1918 году, почуяв поражение Германии и приближающийся крах монархии, «молчаливый полковник» ушёл в отставку. Однако он не порвал связей с секретной службой и постоянно призывал коллег и генералов, политиков и промышленников продолжать всеми силами тайную войну с одержавшим победу на фронтах противником.

Позднее он откровенно писал в своих мемуарах: «Шпионаж — это война в мирное время. Разведке нельзя нанести удар разоружением. Интенсивный шпионаж должен предшествовать интенсивному вооружению для подготовки к войне».

Монархия, которой верно служил «молчаливый полковник», рухнула, прежней армии и разведки более не существовало. Как это ни покажется странным, в то время разброда и шатаний, неопределённости после поражения никто не хотел связываться со столь одиозной фигурой профессионального шпиона, как Вальтер Николаи. Даже военное министерство предательски отказалось от разведчика.

Разочарованный, обиженный и обозлённый полковник написал тогда новому правительству официальный запрос, — что ему делать с имевшимися в его распоряжении совершенно секретными архивами военной разведки, в которых содержалась масса интересной и тайной информации? Его запрос вызвал только раздражение: война кончилась, и в Берлине ни одно ведомство не проявило заинтересованности в сохранении архивов разведки и не выразило желания взять их на хранение.

Чтобы отвязаться от назойливого Николаи, чиновники новоявленной республики предложили ему уничтожить секретные документы. Например, путём сожжения. Однако «проклятый шпион» отказался и начал бесконечный марафон по коридорам власти с просьбами помочь сохранить плоды многолетней работы.

Ему удалось добиться положительного решения: сорок восемь тысяч агентурных дел разведки чиновники разрешили хранить в одном из имений в Восточной Пруссии. Николаи немедленно организовал их доставку туда, но спустя два месяца полковника поставили в известность, что архив снова придётся переводить, так как в имении его более держать нельзя. Причины не расшифровывались.

При перевозке секретного разведархива из-за халатности чиновников похитили порядка трёх тысяч дел. Оказалось, что это сделал бельгийский профессор Брюллюэ, который передал их своему правительству. Однако эта история представляется не столь простой и довольно загадочной: три тысячи дел — достаточно большой объём бумаг и вообще, что делал там бельгийский профессор и как он мог получить доступ к бумагам, которые, как коршун, опекал сам полковник Николаи? Скорее всего, похищение организовала французская «Сюртэ женераль», прикрывшись «чужим флагом».

Смирившись с потерей части архива, Николаи начал активно участвовать в создании «теневого рейхсвера». В его рамках он блестяще воссоздал в миниатюре разведывательную систему и уже в 1920 году возобновил ведение агентурной разведки, засылая своих осведомителей и вербуя новых на территории части Германии, оккупированной войсками победивших союзников.

Именно Вальтера Николаи порекомендовал Адольфу Гитлеру как консультанта по вопросам разведки генерал Эрих Людендорф. Вождь нацистов безоговорочно доверял Людендорфу — они вместе шли по мостовым Мюнхена в день «Пивного путча» в 1923 году.

В свою очередь, Адольф Гитлер, подобно Наполеону и Фридриху II, свято верил в безграничные возможности разведки и полицейского аппарата. Естественно, при их отличной организации и высоком профессионализме сотрудников. В 1932 году фюрер говорил: «Я приказал составить картотеку всех влиятельных людей мира, на которых будут получены необходимые данные. Такой-то принимает ли деньги? Каким путём можно его купить? Какие у него сексуальные наклонности? Какой тип женщин он предпочитает? Не гомосексуалист ли он? Этой категории нужно уделять особое внимание, таких людей можно крепко держать на привязи. Скрывает ли он что-то из своего прошлого? Поддаётся ли шантажу? Таким путём я завоёвываю людей, заставляю их работать на себя, обеспечиваю себе влияние в каждой стране. Нужные мне политические успехи достигаются путём систематической коррупции руководящих классов. Плоды этой работы я соберу в будущей войне».

Осторожный и хитрый Николаи пришёлся нацистам ко двору — он стал основным советником фюрера по делам секретных служб, но не лез вперёд и старался скрывать свои амбиции. Даже когда нацисты пришли к власти, Николаи продолжал оставаться всего лишь советником вождя.

Опытный разведчик видел: Гитлеру не нравится глава военной разведки полковник Бредов. И Николаи подкинул фюреру идею о начале тотального шпионажа — коль скоро идёт подготовка к тотальной войне, нужен и тотальный шпионаж!

Как и ожидал Николаи, полковник Бредов совершил непростительную ошибку и встретил идеи Гитлера, — фюрер быстро присвоил мысль Николаи, — в штыки. Первым его поддержал бывший в тот момент канцлером генерал Курт фон Шлейхер. Правда, «царствование» Шлейхера продолжалось недолго: с 3 декабря 1932 года до 30 января 1933 года, когда канцлером стал Адольф Гитлер, не привыкший прощать тех, кто посмел встать ему поперёк дороги.

Фюрер терпел Бредова почти полтора года, пока во время чистки 1934 года ему не представилась возможность покончить одним махом с множеством политических противников, личных врагов и ставших ненужными бывших друзей. В число обречённых попали и фон Шлейхер с Бредовым.

30 июня 1934 года несколько эсэсовцев ворвались на виллу отставного канцлера, смертельно ранили его жену и убили его самого «при попытке оказать вооружённое сопротивление». Полковника Бредова подручные Гиммлера схватили в здании военного министерства и убили.

1 июля в военное министерство прибыл Вальтер Николаи и занял кабинет убитого Бредова: новый канцлер Германии Адольф Гитлер назначил «молчаливого полковника» главой военной разведки рейха. Николаи стал методично восстанавливать работу агентурной сети, нацеливая её на США, Францию и Англию. Менее чем через год он уже мог доложить Гитлеру, что в этих странах созданы нелегальные резидентуры немецкой военной разведки, имеющие на связи около пятисот осведомителей.

Николаи срочно затребовал свой спасённый архив разведки и решил создать германо-японский союз спецслужб, чтобы получать информацию, интересующую его, через мощную агентурную сеть, сплетённую за счёт финансовой поддержки Японии. План казался грандиозным и очень смелым.

Вальтер начал усиленно убеждать представителей спецслужб из Токио, что японская разведывательная агентура не сможет вести эффективной работы, поскольку среди европейцев её быстро обнаружат и ликвидируют. Он официально предложил японцам объединить ресурсы и использовать немецких агентов там, где японские подвергались реальной угрозе провала. Он обещал спецслужбам Страны восходящего солнца предоставить все данные, полученные немцами в Европе, а в обмен организовать широкую совместную агентурную сеть в США. Но с тем условием, что японская разведка согласна представлять берлинскому партнёру все сведения, полученные её агентами. Японцы приняли предложение, и в Токио для связи разведок направили опытного немецкого разведчика Отто, позднее назначенного послом Германии и Японии.

Не обошёл вниманием «молчаливый полковник» и диверсионную деятельность, которую он старался развивать совместно с японским коллегой генералом Тераучи. Николаи организовал и открывал спецлаборатории, где велись суперсекретные научно-исследовательские работы, создавал разведшколы и сумел добиться того, что вплоть до 1942 года немецкая разведка считалась одной из самых лучших в мире.

Уходя, возвращаясь и снова уходя, «молчаливый полковник» всегда хранил множество самых разных тайн, подавляющее большинство которых так и осталось нераскрытыми. Да и он сам всегда был человеком-загадкой, старавшимся постоянно придерживаться принципа, высказанного однажды Талейраном: «Единственный орган, которым государь должен меньше всего пользоваться, это язык».

«Ночь длинных ножей» и «вторая революция»

События в Германии развивались далеко не столь однозначно, как это часто пытаются представить в исторической литературе о Третьем рейхе. Большинство западных историков и исследователей периода 20–40-х годов XX века придерживаются мнения, что национал-социалистическое движение Германии являлось по-своему революционным в тех сложных условиях. Оно ставило перед собой цели и задачи новой социальной революции, которую намеревалось осуществить только в интересах германской нации.

С первых дней возникновения «движения», — так нацисты называли свою партию, — развитие националистической революции в Германии шло двумя путями, часто противоборствующими, подобно различным политическим течениям в других партиях. Даже само название партии — Национал-социалистическая рабочая партия Германии, — вызывало серьёзные трения между сторонниками национализма и более умеренными, готовыми идти на компромиссы и избегать экстремизма, сторонниками социалистического пути развития «движения».

Вполне естественно, что каждое направление выдвигало своих лидеров, и скоро перед Адольфом Гитлером, стремившимся стать единственным признанным вождём — фюрером, — «движения», встала проблема выбора: на какой платформе в политике делать дальнейшую карьеру? Выбрать оказалось непросто. Никто из других нацистских вождей не желал отдать Гитлеру без боя завоёванные позиции: каждый хотел непременно быть на самом верху и, кроме политического выбора, рано или поздно Гитлеру предстояло решиться принести кого-то в жертву чисто физически. А судьбу лидеров неизбежно разделяли их приверженцы.

С первых лет в нацистском движении одну из самых заметных ролей играл Эрнст Рём.

«Я плохой человек, — любил повторять Рём, — война всегда меня привлекает куда больше, чем мир».

Крепко сложённый, с перебитым носом и шрамом на лице, Эрнст в Первую мировую дослужился до чина капитана, был трижды ранен и увлекался гомосексуализмом: всё его ближайшее окружение составляли лица нетрадиционной сексуальной ориентации. После окончания военных действий оказавшийся не у дел Рём быстро нашёл себя в профессиональном уличном экстремизме — в августе 1921 года он объявил о создании «народной армии», штурмовых отрядов СА.

Он декларировал привлечение в подразделения боевиков патриотов германской нации, но комплектовал «штурмы» из деклассированных элементов, откровенных уголовников, отпетых бандитов и хулиганов. Именно они обеспечили нацистам решительную победу в уличных сражениях с боевыми отрядами немецких коммунистов и помогли значительно упрочить политическое влияние Гитлера среди бедных слоёв населения.

Адольф Гитлер говорил, что он никогда не забудет услуги Рёма и во всеуслышание назвал его «товарищем по оружию».

На самом деле Гитлера давно серьёзно заботили проблемы, связанные с неуёмными политическими амбициями и растущим влиянием некоторых лидеров из числа старых нацистов, образовавших левое крыло партии и откровенно призывавших к построению социализма в Германии. Их лидерами стали Грегор Штрассер и Эрнст Рём, выбросивший лозунг совершения второй революции, которую он считал революцией рабочего движения, возглавляемого национал-социалистами. В этом штурмовики СА во главе с Рёмом претендовали на главенствующую роль, а Штрассер спал и видел, как урвать свой кусок власти, отпихнув в сторону и Рёма, и Гитлера.

Борьба продолжалась и когда Адольфа Гитлера провозгласили 30 января 1933 года канцлером Германии. Нарастающее с каждым днём давление левого крыла нацистов поставило новоиспечённого канцлера в трудное положение. Он не мог сейчас одержать решительную победу и поэтому пока не хотел открытого столкновения с Рёмом и его отрядами СА, имевшими колоссальную численность: если в 1921 году Рём создал отряды, объединявшие до 400 тысяч человек, то в 1933 году численность отрядов уже перевалила за два миллиона человек!

Рём страстно хотел, чтобы его «гауштурмы» влились в состав регулярной немецкой армии. Это приводило в состояние тихого бешенства Генеральный штаб и высший офицерский состав рейхсвера и никак не устраивало Гитлера, рассчитывавшего на поддержку генералитета. Фюрер очень нуждался в финансовой помощи крупных промышленников, а заявления Рёма и Штрассера запугивали финансистов и промышленников призраком социализма, как в России, — многие считали, что левый уклон национал-социализма является социалистическим движением, родственным коммунистам.

Стараясь исправить положение, Гитлер 4 июня 1934 года пригласил Рёма на встречу, которая продолжалась более пяти часов — фюрер пытался уговорить предводителя штурмовиков отказаться от идеи «второй революции» и поклялся не распускать отряды СА. Неизвестно, поверил ли Рём, — это осталось тайной Третьего рейха.

Одновременно спецслужбы национал-социалистов, которые возглавляли рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и бывший в тот период министром внутренних дел Пруссии Герман Геринг, начали в спешном порядке собирать компрометирующие материалы на лидеров отрядов СА и лично Эрнста Рёма — «верный Генрих» решил неопровержимо доказать существование в недрах СА заговора с целью захвата власти.

Геринг активно помогал Гиммлеру — люди «толстого Германа» прослушивали телефонные переговоры Рёма и его окружения, перлюстрировались письма, к функционерам СА подводилась хорошо подготовленная агентура РСХА, сообщавшая о каждом высказывании «подопечных». В области политического и криминального сыска у немцев имелся серьёзный опыт, и к ним ездили учиться представители полиций многих европейских стран. Теперь этот опыт пригодился нацистам в их бескомпромиссной междоусобной схватке.

Звериным чутьём Рём ощутил нависшую над ним опасность и не нашёл ничего лучшего, как продемонстрировать Адольфу Гитлеру свою полную лояльность: он приказал всему личному составу СА с 1 июля 1934 года уйти в отпуск сроком на один месяц и без ношения формы. Действительно ли Рём замышлял переворот, в ходе которого он вряд ли пощадил бы своего «друга» Гитлера и его окружение: Гиммлера, Геринга, Геббельса и прочих? Это тоже осталось тайной.

Стремясь отвести от себя любые подозрения, сам Эрнст Рём отправился на отдых в курортное местечко Бад-Висзее в Баварии: там он намеревался устроить встречу руководителей групп СА и большой банкет. Гиммлер и Геринг доложили Гитлеру, что эти мероприятия являются одним из звеньев заговора, и активные действия должны начаться после банкета, который будет ни чем иным, как замаскированным совещанием заговорщиков.

Гитлер в это время находился в Эссене, на торжествах по поводу бракосочетания гауляйтера Тербовена, а затем переехал в Бад-Годесберг, где остановился в гостинице «Дрезден». Туда утром 29 июня из Берлина прилетел Гиммлер с последними сводками агентурных сообщений: осведомители донесли, что Рём сумел заключить соглашение с командующим мюнхенским военным округом генералом фон Леебом — армия даст штурмовикам оружие и они захватят правительственные знания. Специальная группа получила задание на уничтожение Гитлера и выступления нужно ждать с часу на час!

Насколько эти сведения соответствовали действительности, осталось тайной Третьего рейха.

В то же время нет сомнений, что такой человек, как Рём, имевший в распоряжении два миллиона подчинённых ему вооружённых бандитов, по всей логике вещей и в силу идеологии нацистского «движения» не мог не попытаться переломить ситуацию в свою пользу. Он непременно должен был попытаться взять власть.

Гитлер решился на принятие кардинальных мер. Вполне возможно, он подготовился к ним заранее и делал вид, что верит заявлениям Рёма. Из Ганновера вызвали обергруппенфюрера СС Виктора Лутце — фюрер назначил его преемником Рёма на посту начальника штаба СА. Из Берлина в Мюнхен в спешном порядке перебросили две роты лейб-штандарта СС «Адольф Гитлер», которыми командовал Йозеф Дитрих: эсэсманы поступали в распоряжение гауляйтера Баварии Вагнера. Фюрер вылетел в Мюнхен вместе с Лутце и Геббельсом.

Как только самолёт приземлился, Гитлер поехал в министерство внутренних дел Баварии — там его телохранитель Эмиль Морис расстрелял руководителей баварского СА Шмидта и Шейнгубера. После фюрер в сопровождении охраны, состоявшей из членов СС, направился в курортное местечко Бад-Висзее, где Рём и несколько его приближённых остановились в частном пансионате.

Рёма взяли в его номере и объявили, что он арестован, и при этом присутствовал сам Гитлер. Помощника Рёма по СА Эдмунда Хайнеса вместе с его любовником застрелил прямо в постели всё тот же Эмиль Морис. Трупы положили в машину, посадили в неё Рёма и вывезли в Берлин.

Рудольф Гесс устроил западню в мюнхенском «коричневом доме», служившем излюбленным местом встреч штурмовиков — их там задерживала и обезоруживала эсэсовская охрана и отправляла в тюрьму Штадельхейм. В Берлине в это же время арестовали сто пятьдесят руководителей СА и посадили в угольный подвал казармы кадетской школы в Лихтерфельде. Гитлер требовал казней изменников, и всех офицеров СА расстреляли.

Рёму предложили заряженный револьвер и оставили его одного в камере, но он отказался совершить самоубийство и потребовал встречи с Гитлером. Тогда два охранника по приказу Дитриха прикончили главу СА.

Гитлер решил разом покончить не только с «левой социалистической оппозицией» внутри национал-социалистической партии, но и с другими давними противниками. Грегора Штрассера застрелили в камере тюрьмы, казнили заместителя Рёма, Карла Эрнста и убили зверским образом 71-летнего Густава фон Кара, подавившего в 1923 году пресловутый мюнхенский «Пивной путч». По разным оценкам, за сутки погибло до тысячи человек, но нацистская пресса утром 1 июля 1934 года сообщила только о казни восьми главарей СА и нескольких «несчастных случаях», произошедших вследствие «справедливого народного гнева». 2 июля газеты сообщили о казни «изменника Рёма».

В тот же день все подразделения полиции безопасности, СС и гестапо получили радиограмму за подписью Геринга и Гиммлера, которая предписывала срочно сжечь любые документы, относящиеся к проведённым в последние два дня операциям и об исполнении немедленно доложить. Тайна кровавой расправы была соблюдена.

13 июля 1934 года канцлер и фюрер национал-социалистов выступил с речью в рейхстаге. Адольф Гитлер заявил, что он давно знал о преступном заговоре, существовавшем в недрах СА, и сообщил, что, подготовив «вторую революцию», штурмовики дали ей кодовое наименование «Ночь длинных ножей». Он же, вместе с верными соратниками из СС, действовал во имя сохранения нового порядка и «высшей справедливости». Парламент единодушно одобрил его действия.

Тайные контакты рейха с инопланетянами

Вопрос об отношении Третьего рейха и, в частности, самого Адольфа Гитлера к инопланетянам, практически не поднимался. Ряд западных исследователей считают, что эта проблема просто старательно замалчивалась по ряду причин чисто военного характера: слишком многое из таинственного военно-технологического наследства гитлеровского рейха досталось странам антигитлеровской коалиции.

В конце войны союзники не испытывали никакого доверия друг к другу и опасались распространения по Европе коммунизма, поэтому скрывали, что им удалось захватить в Германии, как трофеи, в суперсекретных военных лабораториях и тайных научных учреждениях спецслужб. Соединённым Штатам ещё требовалась помощь СССР на дальневосточном театре военных действий в борьбе с Японией. Только поэтому они демонстративно не разрывали союзнических отношений, но уже создали атомную бомбу.

Многие вещи, о которых говорят и пишут историки и исследователи на Западе, могут показаться чересчур фантастичными или даже абсурдными, слишком нетрадиционными и потому неприемлемыми для нас, воспитанных на определённых стандартах истории, литературы и идеологии. Тем не менее стоит задуматься над многими фактами.

Известно, что нацисты вели упорные и довольно успешные работы в области создания ядерной бомбы и других новейших видов вооружения, а также достигли удивительных технологических высот. Ряд западных исследователей считают, что это удалось немцам благодаря контактам с инопланетянами. Причём эти контакты носили отнюдь не единичный и не эпизодический характер.

Утверждения о том, что высший разум в обязательном порядке отличается высокой гуманностью, основываются всего лишь на довольно инфантильном желании человека, чтобы так было. В реальности, если контакт когда-то произойдёт, люди могут столкнуться с представителями абсолютно равнодушных к нашей судьбе инопланетян или с агрессивной, человеконенавистнической космической расой.

Ещё до прихода Гитлера к власти национал-социалисты активно разрабатывали ряд направлений, связанные с поисками истоков ариев и легендарной Шамбалы для получения тайных сверхзнаний, способных помочь им завоевать мировое господство. В Тибет и Гималаи отправлялись секретные экспедиции, в состав которых входили учёные и сотрудники СС, отвечавшие за обеспечение безопасности. Первое время эти экспедиции были редкими и малочисленными, но когда национал-социалисты взяли власть, появилась возможность оснастить экспедиции самым совершенным для того времени оборудованием, значительно расширить их состав и увеличить количество поисковых партий.

Особенно плодотворно эта секретная работа проводилась с 1935 года и до начала Второй мировой. Отдельные экспедиции отправлялись и после начала военных действий в Европе, но вся документация по этим вопросам была уничтожена перед капитуляцией Германии или находится в до сих пор не обнаруженных различных тайниках, устроенных СД.

Существует предположение, что одна из нацистских экспедиций могла обнаружить потерпевшую аварию «летающую тарелку» и вступить в контакт с её экипажем. Скорее всего, это произошло в Гималаях, в труднодоступных горных районах. Возможны и другие варианты развития событий, при которых немцы захватили в плен экипаж потерпевшей аварию «тарелки» или случайно обнаружили базу инопланетян, которые не ждали агрессивных, жестоких и хитрых гостей. В результате произошёл контакт.

Наиболее вероятной большинство исследователей считают версию об аварии и контакте на «взаимовыгодных условиях» — инопланетяне получали от немцев необходимые им для ремонта межзвёздного корабля и продолжения полёта материалы, а национал-социалисты взамен обретали новые, ранее недоступные землянам знания и технологии. Многие научные достижения Германии в военно-технической сфере, якобы, на самом деле являлись результатами использования информации, полученной нацистами от внеземной цивилизации. Ряд серьёзных исследователей и независимых экспертов вполне обоснованно считают, что в условиях, когда Германию покинули многие маститые учёные с мировым именем и существовавшие много лет научные школы перестали функционировать, в стране просто не могли разработать научно-технические новинки, которыми Германия располагала.

Тот факт, что нацисты обогнали на много лет в разработке новейших технологий и видов вооружений своих основных противников по войне — богатейшие США и обладавший огромным научным потенциалом СССР, — является непреложным. Как и то, что множество из этих новинок в послевоенный период не открыто вновь, а попросту украдено союзниками у немцев, а потом и друг у друга: после войны американская, английская и советская разведки, особенно научно-технические, работали с небывалым напряжением.

Однозначно ответить: имел ли Гитлер контакты с инопланетянами? — просто невозможно. Это осталось тайной Третьего рейха, которую могут открыть только сами инопланетяне или обнаруженные сохранившиеся в секретных тайниках СД документы. Пока ни того, ни другого не произошло, приходится основываться на косвенных фактах.

Имея в конце тридцатых годов пятьдесят семь субмарин, Германия за четыре года войны сумела построить на своих верфях тысячу сто пятьдесят три суперсовременных подводных лодки и ввести их в строй. То есть они приняли участие в боевых действиях. И это при нехватке множества стратегически важных материалов, а в последние два года под сметавшими с лица земли целые города бомбёжками союзников!

Советское, английское и американское командование испытало изрядное удивление и даже определённый шок, когда получило возможность ознакомиться с захваченными вместе с экипажами целыми, не имеющими никаких повреждений немецкими субмаринами. Чем же они поразили воображение военных моряков стран антигитлеровской коалиции?

Немецкие подводные лодки, в отличие от лодок союзников, обладали почти бесшумным подводным ходом, что серьёзно затрудняло их обнаружение при помощи гидроакустики. Запас топлива, который они несли на борту, позволял им действовать без дозаправки на расстоянии в восемь с половиной тысяч миль от базы, что по тем временам считалось почти невероятным. Немецкие субмарины отличались от лодок союзников малозаметным в море низким силуэтом, отличной манёвренностью, усовершенствованной системой рулей, имели два перископа, а на вооружении 88-миллиметровую пушку в носовой части и 20-миллиметровую зенитную пушку в надстройке рубки.

Субмарины несли на борту сверхсовременные для того периода «самонаводящиеся электрические торпеды», — они не оставляли на поверхности воды характерного следа из пузырьков воздуха, что крайне затрудняло их обнаружение при торпедной атаке. Немецкие лодки были настолько хорошо отработаны технологически, что некоторые из них, принадлежавшие к серии VII, были введены в строй советских ВМС и состояли на вооружении до конца 1950-х годов, а одна лодка числилась в строю до начала 1970-х годов.

Отличие немецких субмарин состояло и в том, что они имели шнорхеля — специальные устройства, которые подавали воздух к дизельным двигателям лодки, когда она находилась в подводном положении. Обычные лодки при погружении отключали дизели и переходили на электромоторы. На немецких лодках стояли гидравлические системы управления механизмами, гидродинамический лаг и множество иных технологических новинок.

Если нацисты имели контакты с инопланетянами, те вполне могли дать им возможность создать более совершенные виды оружия — типа атомных подводных крейсеров. Но нужно быть реалистами и учитывать, что немцы получали и использовали с немалым успехом те технологии, которые могли в максимально сжатые сроки в условиях войны внедрить при развитии современной промышленности и науки.

Нацисты успели создать реактивный истребитель, развивавший скорость до тысячи километров в час и значительно превосходивший по скорости и вооружению любые самолёты всех стран антигитлеровской коалиции. Остаётся загадкой, как в 1945 году, под беспрерывными бомбёжками союзников, нацисты умудрились за считанные месяцы выпустить две тысячи новых боевых машин и успели использовать их в боях?! Германия разработала принципиально новый тип двигателя, и многие историки уверены: если бы нацисты изготовили реактивный истребитель «Мессершмитт Ме-163» во второй половине 1944 года, ход войны мог круто измениться.

В американских военных архивах и архивах королевских ВВС Великобритании хранится немало рапортов лётчиков, сообщавших, что они в период полётов над Германией встречали странные летательные аппараты, похожие на британские солдатские каски — в виде «тарелки». Характерно, что никогда не говорили и не писали, видели ли подобные аппараты наши асы.

Чешские и немецкие средства массовой информации в начале 90-х годов XX века сообщали, что сохранились показания девятнадцати солдат и офицеров вермахта, которые в период Второй мировой войны находились по долгу службы в Чехословакии, на одном из секретных полигонов, где создавалось и испытывалось новое оружие.

Согласно показаний свидетелей, они осенью 1943 года наблюдали за испытаниями необычного летательного аппарата, представлявшего собой серебристый диск диаметром порядка шести метров с усечённым конусом в центре и каплевидной кабиной. Некоторые отмечали, что аппарат имел на вооружении пушку типа танковой. Внизу конструкции, сделанной целиком из серебристого металла, располагались четыре пары небольших шасси. О дальнейшей судьбе этого аппарата ничего не известно.

Вполне закономерно возникает вопрос: не эти ли аппараты видели американские и английские лётчики? Возможно, их видели и наши бомбардировщики и истребители, но дали в СМЕРШ подписку «о неразглашении»?

Наводит на серьёзные размышления и ракетная техника Третьего рейха. А в США просочились в печать сведения, что в начале 90-х годов XX века на Землю после 47 лет отсутствия вернулся отряд… из трёх нацистских космонавтов! Якобы они приводнились на поверхность Атлантического океана. Называлась даже дата — 2 апреля. Три молодых лётчика были отобраны для этой экспедиции по личному указанию фюрера.

По мнению неназванных экспертов НАСА, сделанная в нацистской Германии трёхступенчатая ракета, запущенная в космос с полигона в Пенемюнде в 1943 году, могла быть использована как в научных, так и в военных целях. Удивительно совпадают даты испытаний неизвестного летательного аппарата из серебристого металла в форме «тарелки» и запуска ракеты с тремя космонавтами — не отправили ли их в «гости» к инопланетянам? По некоторым данным, за сорок семь лет отсутствия они нисколько не постарели и даже не подозревали, что здесь прошло много времени.

Всё, связанное с этой невероятной, похожей на фантастику историей, сразу же оказалось строго засекречено. Множеству журналистов, попытавшихся получить подтверждение или опровержение этого факта, в НАСА ответили отказом в какой-либо информации. Её не подтвердили и не опровергли. Если это сообщение — правда, то вернувшиеся на землю нацистские астронавты обладают уникальной информацией, в разглашении которой США не заинтересованы.

Это далеко не полный перечень косвенных фактов, свидетельствующих в пользу того, что Третий рейх действительно имел определённые контакты с инопланетянами, оказавшимися на нашей планете добровольно или в силу каких-то неблагоприятно сложившихся для них обстоятельств.

О продолжительности этих контактов и способах их осуществления остаётся только гадать, поскольку всё осталось в глубокой тайне. Гитлер несколько лет упорно твердил о чудо-оружии возмездия: что конкретно он имел в виду, так и осталось невыясненным. Возможно, он надеялся на обещанное ему скорое возвращение космонавтов с новыми данными или прибытие другой межгалактической экспедиции, готовой оказать военную помощь нацистам? Загадок и неясностей здесь более чем достаточно.

Тайна контактов Третьего рейха с инопланетянами так и остаётся неразгаданной, хотя многие факты и, главное, не доведённые до конца научно-технические проекты нацистов заставляют вздрогнуть и ужаснуться.

Янтарный проект

В 1935 году, на одном из совещаний, Адольф Гитлер впервые высказал мысль о необходимости начала интенсивной подготовки к длительной и серьёзной борьбе за мировое господство, в которой арийская нация должна одержать решительную победу.

После совещания Гитлер отвёл в сторону «верного Генриха» и сказал рейхсфюреру СС, что только ему он может доверить курирование работ, направленных на поиск супертонизирующих средств для использования их в чисто военных целях.

— Мы начнём немедленно, — заверил Гиммлер.

Рейхсфюрер действительно начал работу над поручением фюрера немедленно, в тот же вечер — он прекрасно понимал всю значимость таких научных изысканий. Имея в распоряжении супертонизаторы, любой сотрудник спецслужбы из подчинённого ему аппарата, разведчик или диверсант и даже обычные офицеры и солдаты в полевых условиях могли без устали воевать и выполнять любую работу, не падая от усталости. Лётчики готовы вновь и вновь поднимать в небо самолёты, танкисты вести боевые машины, артиллеристы поражать цели.

Гиммлер вызвал главу службы безопасности Рейнхарда Гейдриха и посвятил его в суть поручения фюрера. Гейдрих, не задумываясь, предложил для непосредственного выполнения задания кандидатуру профессора Вилли Цауга:

— Он имеет медицинское и философское образование. К тому же Цауг прекрасный организатор.

Рейхсфюрер согласился с предложенной Гейдрихом кандидатурой, и Вилли Цауг приступил к выполнению задания государственной важности.

Поставленная руководством СС задача на поверку практикой оказалась весьма сложной, и Цауг убедился в этом очень скоро. Как медик он понимал: ранее разработанные лекарственные препараты, повышающие выносливость, не годились для длительного использования в условиях войны. Все они имели ряд существенных недостатков. Тонизирующие препараты на основе ореха кола требовали частого приёма и, следовательно, больших объёмов, что в полевых условиях крайне неудобно. И действовал с максимальной эффективностью этот препарат недолго. Неизбежно возникала потребность в значительном увеличении дозы, а это было чревато другими серьёзными осложнениями. Кола отпадала. Возможно, стоило подумать о препаратах на основе кофеина? Однако и кофеин имел слабую сторону, которая могла обернуться трагедией — после кратковременного периода взбадривания, действие препаратов на основе кофеина прекращалось и наступала обратная реакция: человек впадал в депрессию. Чем дольше принимались препараты и чем они были сильнее, тем сильнее и глубже становилась естественная «отдача» — длительное депрессивное состояние. А что такое глубокая депрессия для солдата или разведчика?

Вилли Цауг на деньги РСХА в сжатые сроки организовал секретную лабораторию, оснастив её самым современным оборудованием. По некоторым данным, её руководителем стал талантливый врач и биохимик Карл Рудольф Шварцбауэр, имя которого практически неизвестно в научных кругах. Его дальнейшая судьба загадочна, но, скорее всего, Шварцбауэр под другим именем вывезен американцами за океан и там после поражения Германии продолжил работу по специальности в закрытых лабораториях Пентагона или ЦРУ.

Но пока шёл 1935 год, и Рейнхард Гейдрих каждую неделю заслушивал доклад профессора Цауга о ходе работ над проектом получения супертонизирующего препарата.

Шварцбауэр понимал, что новый лекарственный препарат должен быть в таблетках, для удобства хранения и приёма. Его небольшие дозы должны давать хороший эффект без побочных явлений и действовать долгое время, чтобы не требовалось иметь значительные запасы препарата. Он хотел найти естественное, вполне присущее собственно человеческому организму средство, и Вилли Цауг, как человек имеющий медицинское образование, вполне понимал и поддерживал учёного. Но как получивший ответственное задание эсэсман, свято соблюдавший девиз «чёрного ордена»: «наша честь — верность», Цауг постоянно нажимал на Шварцбауэра и понукал его работать быстрее.

Гейдрих пока не проявлял неудовольствия, однако Цауг понимал: слишком долго раскачиваться ему не позволят! В результате заинтересованы на самом «верху».

Неожиданно помог случай. Цауг привлёк к работам некоего Эдгара Лауфена, знакомого ему историка. Лауфен пользовался доверием службы безопасности и активно сотрудничал в созданных Гиммлером и Гейдрихом секретных институтах.

— Я нашёл отправную точку, — через несколько месяцев сообщил Лауфен. — Она в древних хрониках Тевтонского ордена.

— Мне не до средневековых загадок и мистики, — довольно холодно ответил Вилли.

— Вот тут ты не прав, — улыбнулся Эдгар. — Рыцари некогда могущественного Тевтонского ордена считали янтарь камнем удивительным, обладающим магическими свойствами. Они верили, что он способен волшебным образом преображать до неузнаваемости тело и дух человека!

Ради любопытства профессор решил бегло пролистать подготовленный Лауфеном реферат и вскоре не на шутку увлёкся. Под Кёнигсбергом находились одни из крупнейших в мире залежи янтаря. В XIII веке рыцари Тевтонского ордена, почитавшие камень магическим, объявили все янтарные залежи своей неприкосновенной собственностью и запретили любую добычу без их ведома под страхом смерти. Магистр ордена приказал создать специальные «янтарные суды» — в них рассматривались дела тех, кто пытался нарушить монополию ордена на добычу и торговлю янтарём. Виновных ждала одна кара: смерть! Различались лишь её способы — повешение, четвертование и тому подобное.

Янтарь давал огромные доходы, и по всему побережью Балтийского моря один за другим стали вырастать каменные громады неприступных рыцарских замков, охранявших богатства ордена и помогавших держать в повиновении покорённые народы. Доходы ордена были столь велики, что на «янтарные деньги» даже снаряжались крестовые походы.

Но главное, тевтонские рыцари использовали янтарь как средство тонизации и придания почти неестественных сил в битвах. Как они это делали, теперь никому не известно — секрет безвозвратно утерян ещё в позднем Средневековье. О том, что тевтонов наголову разбили польско-русские полки, Лауфен даже не упомянул.

Цауг заинтересовался и предложил ознакомиться с рефератом Карлу Шварцбауэру. Тот пришёл в восторг.

— Боже, как же я не догадался раньше?!

Карл объяснил, что коль скоро они ищут присущее человеческому организму средство, то дело заключается в сукцинате — особом веществе, грубо говоря, помогающем пище, воде и воздуху превращаться в нашем организме во внутреннюю энергию. А сукцинат получил название от латинского «сукциниум», что означает — «янтарь»!

— Янтарь?! — повторил поражённый Цауг. — Вот в чём разгадка силы тевтонов!

Он понял, что ссылка на Тевтонский орден — уже половина успеха — начальство обожает подобные вещи. Теперь дело за «малым» — как на основе янтаря быстро получить новое тонизирующее средство. Работа в секретной лаборатории закипела. Часть экспериментов проводилась в других закрытых научных учреждениях. Цауг и Шварцбауэр лезли из кожи вон и, наконец, им удалось получить препарат типа сукцината из прусского янтаря.

Полевые испытания первого опытного образца нового тонизатора проводили в 1938 году, в обстановке строгой секретности. Эффект превзошёл ожидания — солдаты действительно становились похожими на средневековых тевтонских рыцарей: неутомимость, готовность к борьбе, удивительный боевой дух и выносливость. Гейдрих остался очень доволен и доложил об успехе рейхсфюреру СС Гиммлеру. Тот тоже похвалил сотрудников и приказал наградить их, а препарат подготовить к массовому производству.

Однако тут выяснился неприятный для Шварцбауэра и Цауга аспект применения сукцината — он вызывал расстройство кишечника, что сильно снижало боевые качества принимавших его военнослужащих и сотрудников РСХА. Поэтому приняли решение употреблять новый препарат вместе с таблетками, снимающими кишечные расстройства, и временно ограничить использование сукцината в вермахте. Разработчикам препарата предстояло устранить нежелательный побочный эффект. Препарат всё же запустили в производство, и перед Второй мировой войной нацистская Германия уже располагала достаточным количеством секретного супертонизатора, о котором не подозревали её противники. Американцы широко использовали препараты на основе кофеина, англичане делали то же самое и добавляли к ним таблетки на основе индийских трав с тонином, а спецслужбы СССР предпочитали традиционные препараты типа «кола».

В период активных военных действий немцы удачно использовали сукцинат и в обязательном порядке снабжали им своих десантников и все диверсионно-разведывательные группы. Доработать препарат им так и не удалось, — навалилась куча других проблем, а сукцинат действовал и так.

Тонизатор требовался лётчикам и подводникам, водителям и танкистам, врачам полевых госпиталей и машинистам паровозов, тянущих длинные военные эшелоны.

Тайна сукцината и секретного «Янтарного проекта» даже после победы так и осталась тайной для спецслужб союзников из антигитлеровской коалиции. Если только очень активная американская разведка смогла что-то пронюхать про супертонизатор и увезла Шварцбауэра за океан — крупнейшие месторождения янтаря есть всего в двух местах на нашей планете: в Восточной Пруссии, которая досталась России, и… в Америке! В США традиционно скупали «мозги» и без устали охотились за ними в поверженной Германии.

Для победителей из СССР янтарь и лекарства из него долго оставались тайной, хотя его выработку в Прибалтике передали в ведение МВД, и курировал это направление лично Лаврентий Берия. В Восточную Пруссию время от времени прибывали правительственные комиссии, янтарь пытались использовать для изготовления в военных целях различных суперлаков и красок, фильтров для боевых противогазов и специальных изоляторов, а применение его в медицинских целях осуществлялось очень робко и непоследовательно. Тайна «Янтарного проекта» оставалась нераскрытой до конца 60-х — начала 70-х годов XX века.

«Бременские музыканты»

В середине 30-х годов XX века, когда знаменитый «молчаливый полковник» Вальтер Николаи занял кресло начальника военной разведки Третьего рейха, он начал старательно обхаживать японцев, пытаясь выковать крепкую ось «Берлин — Токио». Эта ось возникла и оформилась значительно позже, а пока полковник убеждал коллег из Страны восходящего солнца, что только немецкая агентура сможет дать японской разведке необходимые ей сведения. Сами японцы слишком приметны для активной разведработы в европейских странах и на американском континенте, а завербованные ими бывшие солдаты и офицеры колчаковской армии не отличаются надёжностью и, по большому счёту, люто ненавидят своих новых хозяев.

Пытаясь устроить альянс с японской разведкой, нацисты хотели убить двух зайцев — получить финансовую поддержку японцев для развёртывания собственной широкой разведывательной сети за рубежом и пользоваться секретной информацией, которой располагали сами японцы.

Соглашения удалось достигнуть в 1935 году. Новые союзники национал-социалистов согласились на тесное сотрудничество вовсе не потому, что полковнику Николаи удалось их убедить своим красноречием, а потому, что намеревались с помощью немецкой агентуры внедриться во все сферы национальной безопасности Соединённых Штатов Америки, которые они рассматривали как одного из основных противников в предстоящей войне, наравне с СССР.

После подписания соглашения встал вопрос о месте расположения «базовых» резидентур обеих разведок. Нацистов и японцев одинаково интересовали Восток и Запад. В тоталитарном, пронизанном недоверием к нацистам СССР делать было явно нечего, поэтому решили устроиться в США, в Вашингтоне — там народ отличался беспечностью и главное определяли деньги.

Вскоре через Атлантический океан партиями переправились несколько десятков специально подготовленных для работы в США немецких разведчиков, которые, опираясь на агентуру, успевшую пустить некоторые корни в Новом Свете, устраивались на работу как коммивояжёры, колесили по стране и заводили новые знакомства, собирая разведывательную информацию.

Одновременно Вальтер Николаи прилагал все усилия к развёртыванию шпионской сети в Англии и Франции. Вспоминая уничтоженного с его подачи нацистами бывшего начальника военной разведки полковника Фрица фон Бредова, новый начальник разведслужбы зло шипел:

— Этот сукин сын за всё время не счёл нужным создать ни в США, ни в той же Великобритании действенной разведсети! Преступная бездеятельность.

Немцам удалось развернуть шпионскую сеть прямо под носом у американцев, проявивших поистине непростительную беспечность. Выполняя обязательства, немцы щедро делились добытой в Америке информацией с японскими коллегами. Японцы тоже внедряли собственную агентуру в США, активно применяя подкуп и взятки. Нацистская военная разведка провела в Америке ряд удачных вербовок и получила доступ к материалам, связанным с новыми военными разработками: их продавали прямо «тёпленькими», получая деньги и совершенно не интересуясь источником их происхождения. Это обстоятельство натолкнуло нацистов на мысль проводить широкомасштабное изготовление фальшивых долларов и фунтов стерлингов.

Более двух лет американские спецслужбы пребывали в благодушной дрёме и даже не подозревали о существовании на территории их страны разветвлённой сети иностранной разведки. Тем временем немцы настолько уверовали в свою счастливую звезду, что окончательно обнаглели и даже почти перестали соблюдать правила конспирации.

Первый прокол случился в Ньюпорте, откуда отправлялся в Европу, в германский город Бремен, океанский пароход «Европа». На причалах волновалась толпа, а по трапам поднимались пассажиры и провожающие. В их числе оказался и щуплый господин в чёрном котелке и фраке, со скрипичным футляром в руках.

— Вы уезжаете? — остановил его таможенный инспектор.

— Нет, я провожающий, — улыбнулся господин в котелке.

— Тогда оставьте скрипку здесь.

Оставить инструмент господин в котелке отказался, сославшись на то, что скрипка очень дорогая, итальянской работы и, вполне возможно, принадлежит к произведениям бессмертного Амати. Услышав имя маэстро Амати, таможенник оживился:

— О, Амати! Я тоже играю на скрипке, но никогда не видел сделанного им инструмента. Откройте, пожалуйста, футляр!

Отказать было бы неразумно и неприлично, поэтому господин в котелке приоткрыл футляр. Таможенник протянул руки и жадно схватил завёрнутую в мягкую фланель скрипку. Из-под неё на настил палубы посыпались фотографии — на них были изображены… самолёты. Военные самолёты!

Теперь уже таможенник мёртвой хваткой вцепился в господина в чёрном котелке и поволок его, вместе с футляром, скрипкой и фотографиями, в насквозь прокуренное помещение таможни. Там дежурный немедленно связался с ФБР, и вскоре появились агенты федеральной службы.

Задержанный назвался мистером Лонковским, указал свой адрес и даже не стал скрывать, что является немцем по национальности.

— Откуда взял фото самолётов? — поинтересовался один из федеральных агентов.

— Я не знаю, как они попали в футляр моей скрипки, — «на голубом глазу» нахально заявил Лонковский.

Он предложил федеральным агентам сыграть, и те согласились: Лонковский сыграл, «федералам» понравилось, и они… выгнали его вон. Фотографии военной техники забрали, скрипачу пригрозили и предложили быстро убираться. Не ожидавший такой удивительной удачи Лонковский немедленно исчез.

Следом за скрипачом ушли и федеральные агенты. Зато появился старший инспектор таможни и, узнав о происшествии, немедленно связался с разведкой военно-морских сил США. Оттуда срочно примчался офицер, расспросил таможенников и забрал оставленные федеральными агентами снимки.

Военные моряки решили проверить фотографии и пригласили экспертов из военно-воздушных сил. Лётчики прислали несколько специалистов, и когда те увидели снимки, с ними чуть не сделалось дурно — в скрипичном футляре оказались снимки действующей военной авиационной техники и новейших образцов самолётов, которые ещё только разрабатывались и проходили испытания на полигонах и опытных аэродромах.

Армейские спецслужбы вцепились в дело мёртвой хваткой и предположили, что вдруг, с испугу, Лонковский назвал свою истинную фамилию и подлинный адрес? Проверка показала: подозрительный скрипач действительно снимал вместе с женой квартиру по указанному адресу у одной старухи, не страдавшей отсутствием любопытства. На допросе она охотно показала, что подслушивала телефонные разговоры постояльцев, и однажды слышала, как в телефонном разговоре с неизвестным ей собеседником жена скрипача, миссис Лонковская, упомянула фамилию мистера Грибля.

Установили, что мистером Гриблем является доктор Игнатс Г. Грибль, офицер запаса медицинского корпуса США. Нашли, где он проживал, но квартира оказалась пуста: мистер Грибль испарился вместе с супругами Лонковскими.

Не привыкшие отступать армейские спецслужбы США проявили похвальную настойчивость и сумели выяснить, что на океанском лайнере «Европа» служил барменом господин Маркграф, к которому и направлялся с фотографиями самолётов Лонковский. Дело получило кодовое наименование «Бременские музыканты». Американским спецслужбам пришлось объединить усилия, и всё равно им потребовалось два года, чтобы установить, что главный «Бременский музыкант» мистер Лонковский на самом деле являлся резидентом нацистской военной разведки в США и руководил целой шпионской сетью, бесперебойно снабжавшей Берлин и Токио самой свежей информацией о военном потенциале и новых разработках вооружений американцев.

Когда Лонковский попал в поле зрения спецслужб, его связной — бармен океанского лайнера «Европа» Маркграф — передал резиденту шифровку-приказ немедленно скрыться, ликвидировав шпионскую ячейку, непосредственно с которой он был связан. Лонковский с немецкой педантичностью выполнил приказ: он, его супруга и ближайший помощник, давний немецкий агент Грибль, сумевший надёжно осесть в США, вынужденно покинули страну. Они спокойно пересекли канадскую границу, а уже из Канады без затруднений перебрались в Германию.

Более серьёзных успехов американские спецслужбы не добились. Тайной Третьего рейха остались резидентуры в Вашингтоне и других крупных городах Америки, которые плодотворно функционировали вплоть до конца войны, а потом могли перейти по наследству к разведывательному ведомству генерала Гелена. О том, что немцы работали на территории США всю войну, свидетельствует тот факт, что уже после победы, летом 1945 года, по чистой случайности американской полиции удалось накрыть прекрасно оборудованную фабрику фальшивых долларов. Именно хорошо оснащённую небольшую фабрику, которую на протяжении ряда лет содержали офицеры и агенты абвера. Оборудование для неё частично доставлялось в Штаты из других стран, а частично закупалось на месте.

Дело «Бременских музыкантов» только подтвердило, что нацистская разведка вновь обрела былую силу немецкой военной разведки начала XX века, но не принесло ни славы, ни успеха американским спецслужбам. Зато оставило в наследство ещё одну тайну Третьего рейха — тайну нацистских резидентур в США, которая не разгадана до сих пор.

Тайны Теодора Морелля

Подобно многим политическим деятелям прошлого и настоящего, Адольф Гитлер не отличался крепким здоровьем. Оно было подорвано с молодости нуждой, ранениями на фронтах Первой мировой и полуголодным нищенским существованием в венский период. Несомненно, сыграли свою роль и наследственные факторы: болезни отца и ранняя смерть матери, страдавшей рядом серьёзных заболеваний. Причиной смерти матери фюрера Клары Пёльцль послужило раковое заболевание, которое свело её в могилу в сорок семь лет.

Как только у Гитлера появились какие-то денежные средства, он тут же стал очень внимательно следить за состоянием своего здоровья, вовремя и хорошо питаться и подолгу жить в курортных местечках Баварии, где был чудный, кристальной чистоты горный воздух.

В конце 20-х годов XX столетия Адольф Гитлер уже мог позволить себе по доходам и положению в обществе иметь хорошего личного врача. Однако он долго не находил медика, которому мог полностью доверять, хотя неоднократно обращался за консультациями к светилам немецкой медицины по разным вопросам — протезированию и лечению зубов, желудочно-кишечным заболеваниям, временной слепоте на нервной почве. Следует отметить, что все разного рода неприятности со здоровьем и болезни, которые наблюдались у Гитлера, никогда не носили угрожающего для его жизни и работоспособности характера.

В августе 1933 года, когда фюрер уже был канцлером, произошла автомобильная авария, в которой пострадали племянница Адольфа и его адъютант Вильгельм Брюкнер. Рейхсфюрер Гиммлер порекомендовал как отличного врача Карла Брандта (1904–1948), которого вызывали для оказания помощи близким канцлеру людям. Молодой врач произвёл на Гитлера самое лучшее впечатление, а то, что племянница фюрера Фридл и Вилли Брюкнер очень быстро поправились, только уверило Адольфа, что он нашёл того, кого давно искал: Брандту предложили стать личным врачом канцлера и вождя национал-социалистической партии.

В 1934 году Карлу Брандту присвоили звание генерал-майора СС и назначили рейхскомиссаром по здравоохранению и санитарии. Фюрер долго благоволил к Брандту, но в конце апреля 1945 года неожиданно обвинил его в государственной измене. Врачу удалось избежать казни от рук бывших товарищей, но потом он попал в плен к союзникам и был расстрелян.

Но в 1935 году врач Карл Брандт даже не подозревал, как скоро ему придётся уступить своё место лейб-медика фюрера другому человеку. Придворный фотограф Гитлера Генрих Гофман, пользовавшийся эксклюзивным правом фотографировать вождя, представил Гитлеру сорокадевятилетнего врача Теодора Морелля.

Морелль был далеко не однозначной фигурой, умело внедрявшейся в любое общество и ловко карабкавшейся по шаткой и скользкой от крови административной нацистской лестнице к вершинам власти. Он родился в 1886 году в немецкой семье со средним достатком и, получив медицинское образование, отправился в Гамбург — Теодор решил повидать мир и попытаться сколотить состояние, поработав корабельным врачом. Мечта сбылась, но только наполовину. Морелль стал корабельным врачом, уходил в дальние плавания, увидел многие портовые города на разных континентах, но сколотить состояние ему не удалось. Этому препятствовало множество причин, в том числе Первая мировая война.

В период разрухи и шатаний в Германии, когда происходили революции и другие потрясения, Морелль отсиживался в провинции, занимаясь частной практикой, а в конце 1920-х годов решил, что пребывание в провинции стало бесперспективным и перебрался в Берлин. Несмотря на мировую депрессию и полный экономический спад, богемная жизнь в столице по-прежнему била ключом, и Теодор быстро сделал безошибочный выбор.

Работая корабельным врачом, ему часто приходилось иметь дело с венерическими заболеваниями: моряки всех стран напропалую гуляют в борделях разных портов и нередко получают там всякую заразу, с которой идут к корабельному доктору. Имея богатый опыт и практику, Морелль стал специализироваться по кожным и венерическим заболеваниям. Одновременно он ловко и правдоподобно распустил о себе слух-легенду, что он, якобы, является учеником лауреата Нобелевской премии, знаменитого русского биолога Ильи Мечникова, у которого узнал все секреты успешной борьбы с любыми инфекционными заболеваниями. На резонные возражения скептиков, что Мечников умер в 1916 году и в тот период в Европе полыхала Первая мировая война, Теодор, не моргнув глазом, отвечал:

— Мне тогда уже было двадцать шесть и я имел диплом медицинского факультета университета, — парировал он. — Не хотите лечиться у меня, ищите другого специалиста.

Действуя упорно и методично, начав с мелких актрис и актёров, малоизвестных художников и режиссёров, Морелль уверил всех в своей легенде и достаточно быстро стал пользоваться популярностью среди широкоизвестных представителей столичной богемы, не отличавшихся высокой моралью и строгостью нравов. Вскоре он заработал репутацию прекрасного и безотказного специалиста.

Личный фотограф Гитлера также был вхож в круги знаменитой богемной публики, искавшей его благорасположения: быть сфотографированным личным фотографом фюрера означало гарантированный успех. Ни одно издание не откажется взять работу Гофмана и опубликует её быстро и очень эффектно. Неизвестно, какого рода недуг привёл почти пятидесятилетнего Генриха Гофмана, тогда уже ставшего весьма состоятельным человеком, к врачу Теодору Мореллю, специализировавшемуся на кожных и венерических заболеваниях. Но медик распутной богемы вылечил личного фотографа Гитлера.

В меру полный, с добродушно-улыбчивым лицом, чуть лысоватый, — от этого лоб казался высоким, — в солидных роговых очках, обходительный и услужливый Морелль, умевший ловко потакать пациентам и здорово напускать им туману в глаза, просто очаровал Гофмана. И ещё быстрое выздоровление! И фотограф стал уговаривать фюрера обследоваться у прекрасного специалиста.

Адольф Гитлер был давно и очень близко знаком с Генрихом Гофманом. В начале 1920-х годов начинающий политик Гитлер не раз отдыхал в доме фотографа после бурных выступлений на политических митингах и именно Гофман первым увидел в нём будущего вождя и повсюду ходил с камерой за Адольфом, снимая его совершенно бесплатно. Опять же, Генрих Гофман познакомил фюрера с Евой Браун. Вскоре Ева стала любовницей Адольфа Гитлера.

Канцлер согласился и, уступая настойчивым просьбам Гофмана, позволил представить ему доктора Морелля и прошёл у него обследование. В результате Теодор сообщил диагноз:

— У фюрера полное истощение кишечного тракта, вызванное нервным переутомлением.

Сейчас это назвали бы проявлением дисбактериоза, что действительно в ряде случаев вызывается перенапряжением нервной системы. У хитрого Морелля нашлись ампулы с содержащим кишечные бактерии мультифлором — по его заверениям, этот препарат был изготовлен из выращенного в Болгарии на склонах Балкан скота. Кроме того, он прописал Гитлеру годичный курс лечения витаминами, гормонами, а также инъекциями фосфора и декстрозы.

Лейб-медик и генерал СС доктор Карл Брандт высказал серьёзные сомнения в правильности диагноза Морелля и назначенного им курса лечения, но на это Гитлер возразил:

— Я доверяю Мореллю и последую всем его рекомендациям.

Видимо, поднаторевший в общении с капризной и непоследовательной богемой Теодор сумел очаровать фюрера. Не исключено, что бывший корабельный врач оказался неплохим психотерапевтом, но тогда этого термина ещё не знали, однако психотерапевтическое воздействие на пациентов применяли.

В том же 1935 году фюрер неожиданно назначил Теодора Морелля своим личным лечащим врачом. Именно в этот момент у канцлера случилась досаждавшая ему сыпь на теле, и удачливый Морелль быстро и эффектно вылечил Гитлера.

— Морелль спас мне жизнь, — заявил фюрер.

Врач стал неприкосновенной фигурой, и любая критика в его адрес запрещалась лично Адольфом Гитлером. Канцлер настоятельно рекомендовал всем приближённым обращаться только к Мореллю и расхваливал его способности. Между тем Морелль в любом случае недомогания предписывал фюреру инъекции и сам их делал. Это дало повод люто ненавидевшему лейб-медика рейхсмаршалу авиации Герману Герингу язвительно называть его «имперский укольщик». Ева Браун старательно избегала Морелля и не обращалась к нему за помощью, несмотря на уговоры всесильного любовника. «Верный Генрих» — рейхсфюрер СС Гиммлер, — исподтишка присматривался к доктору, но, опасаясь гнева Гитлера, явно своего интереса не проявлял.

Тем временем, оказавшись среди заправил Третьего рейха, склонный к авантюрам Морелль запустил в свет новую легенду о себе. Оказывается, он не только ученик Ильи Мечникова, но и… первооткрыватель пенициллина! Именно бывшему корабельному врачу принадлежала честь открытия этого прекрасного лекарства, но коварные британские спецслужбы выкрали все материалы исследования и документы, подтверждающие приоритет Морелля.

Кто-то потихоньку зло смеялся над этими нахальными выдумками, другие старались просто не обращать на них внимания, а Гитлер их словно не слышал: некоторые исследователи полагают, что Морелль воздействовал на фюрера гипнозом.

Осмелев, Морелль стал воплощать в жизнь мечту и не стеснялся в средствах достижения заветного богатства: все так делали! Решив обеспечить себе безбедное будущее, доктор благоразумно не полез туда, где он ничего не понимал, но, пользуясь благосклонностью владык нацистской Германии, построил несколько фармацевтических фабрик, на которых стал монопольно производить ряд лекарственных препаратов, являвшихся запатентованными им средствами. Зная, как страшны в период военных действий инфекционные болезни, — Морелль всё же был дипломированным врачом, — Теодор разработал специальные дезинфекционные средства от вшей. Они пришлись как нельзя кстати: на пороге уже стояла Вторая мировая война.

Известные немецкие дезинфекционные препараты «Лойзетодт» и «Пиретрум» производились на предприятиях Морелля и являлись обязательными для применения в вермахте. Это давало колоссальные доходы. А в лечении фюрера доктор придерживался прежней тактики — колол Гитлера амфетаминами и использовал ещё около тридцати опасных лекарств. От этого временами кожа Адольфа Гитлера покрывалась пятнами, но Мореллю удавалось справиться с этим и убедить вождя, что всё в полном порядке.

В начале 1940-х годов Карл Брандт стал твердить, что Морелль намеренно травит фюрера опасными лекарственными препаратами, намереваясь вызвать болезнь Паркинсона или более худшие последствия. Гитлер ничего не хотел слышать, пока в 1943 году состояние его здоровья не начало ухудшаться. Летом 1944 года, после знаменитого покушения в ставке, врачу-эсэсовцу Карлу Брандту удалось одержать победу и Морелля удалили от Гитлера. Лейб-медиками вождя нации стали сам Карл Брандт и приглашённый им молодой врач Людвиг Штумпфеггер, которые принялись срочно приводить Гитлера в порядок после долгого «лечения» Мореллем.

В чём же тайна Теодора Морелля? Ряд исследователей истории Третьего рейха полагают: возможно, Морелль являлся либо секретным агентом британских спецслужб, либо заговорщиком. Он мог быть и послушным исполнителем воли какого-то очень высокопоставленного нацистского руководителя, рассчитывавшего стать преемником Гитлера и занять его место. Именно поэтому Теодор планомерно и умело травил фюрера: убить Гитлера сразу было смерти подобно для исполнителя акции.

Наиболее вероятным высокопоставленным лицом в Германии, из тех, кто мог реально претендовать на освободившееся место фюрера, был Герман Геринг. Его враждебное отношение к Мореллю могло оказаться всего лишь маскировкой и хитрым способом превентивной защиты — в гестапо умели развязывать языки, и в случае смерти фюрера Теодор непременно назвал бы «толстого Германа». Не исключено, что тот сам помог ему забраться «наверх» в собственных корыстных целях. Но тогда Геринг с полным основанием возмущённо мог заявить, что это оговор, и всем прекрасно известно, как он ненавидел и презирал «докторишку», предостерегая доверчивого фюрера от проклятого «укольщика». Эта версия представляется одной из правдоподобных, тем более Геринг действительно рвался к власти и не раз предпринимал тайные меры, чтобы заполучить её. Впрочем, при выполнении доктором Мореллем поручения «залечить» Гитлера, после смерти пациента сам эскулап вряд ли бы дожил даже до допроса в гестапо.

С другой стороны, спецслужбы союзников, активно вылавливавшие на территории Германии и сопредельных с ней стран чинов СС и всех, кто имел хоть какое-то отношение к ставке Гитлера в рейхсканцелярии, почему-то совершенно не тронули лейб-медика Теодора Морелля, который находился рядом с нацистом № 1 на протяжении девяти лет! Доктор Морелль умер своей смертью в мае 1948 года в городке Тегензее.

Вот только вопрос: своей ли смертью умер бывший лейб-медик фюрера? Не помогли ли ему отправиться в мир иной, чтобы он не вздумал раскрыть тайны «лечения» Гитлера?

«Кикер»

«Молчаливому полковнику» Вальтеру Николаи недолго пришлось выполнять обязанности начальника военной разведки Третьего рейха. Уже 5 января 1935 года в здание с вечно зашторенными окнами на Тирпицуфер, 74/76 вошёл новый начальник абвера адмирал Вильгельм Франц Канарис, ещё в юности прозванный «кикером», что можно перевести как «зыркун» или «подсматривающий».

Свой кабинет он устроил на последнем, четвёртом этаже здания в большой комнате с двумя широкими окнами. Одну стену украшала подробная географическая карта мира, а на другой висели портреты прежних шефов германской разведки, среди которых был и портрет Николаи, вновь ставшего личным советником Гитлера по вопросам шпионажа. Именно с подачи Николаи фюрер и благословил Канариса на создание секретного «государства в государстве», способного противостоять любой разведке мира.

В день прихода Канариса в абвер там работало всего… сорок офицеров. За три года адмирал сумел превратить своё ведомство в огромное управление, где только в центральном аппарате числилось в штате около четырёх тысяч человек. К 1943 году штат составлял тридцать тысяч сотрудников, а бюджет — тридцать один миллион марок.

Здание на Тирпицуфер по личным указаниям адмирала несколько раз перестраивали, изменяли планировку, расширяли, достраивали и, наконец, превратили в самый настоящий лабиринт, получивший название «Лисья нора». Поговаривали, что среди закоулков, сумрачных тупиков, неожиданных переходов и сотен комнат свободно ориентировался только сам хозяин «норы» — Вильгельм Канарис. Кем же он был?

Вильгельм Франц Канарис родился 1 января 1887 года, как говорят в Германии, с «серебряной ложкой во рту» — его отец был пайщиком и директором одного из рурских чугунолитейных заводов. Сначала семья жила в Аплербеке, где и появился на свет Вильгельм Франц, а потом переехала в Дуйсбург. Отец Канариса — обер-лейтенант резерва — скончался в 1904 году, и Вильгельм решил попытать счастья на военной службе, а именно в менее кастовом, чем сухопутные войска, военно-морском флоте.

В 1905 году по окончании гимназии Канарис поступил в кадетскую школу имперского флота в Киле. Он неизменно оставался холоден в обращении, очень скрытен, но умел вызвать собеседника на откровенность и, как говорили, «быстро слушал, но медленно отвечал». После двухлетнего обучения Вилли получил назначение на крейсер «Бремен», действовавший у берегов Южной Америки. Через год его произвели в лейтенанты и назначили адъютантом командира. Удивительно, но в тот период молодой офицер флота Канарис неизвестно за какие заслуги умудрился получить боливийский орден.

В 1911 году Канариса переводят на крейсер «Дрезден», который действовал в водах у Балканского полуострова, где в тот период разгорелась война между сербами, турками, греками и ещё рядом государств. Там Вилли стал обер-лейтенантом, а его крейсер вновь направили в Южную Америку.

Когда началась Первая мировая война, крейсер «Дрезден» возвращается на родину и, в составе эскадры адмирала Шпее, участвует в битве при Коронеле — в ней немцы сумели одержать решительную победу над англичанами. Но мстительные британцы, привыкшие править морями, послали в погоню за победителями новые боевые корабли: они настигли немецкую эскадру и в ожесточённом сражении отправили её на дно. Спастись удалось только крейсеру «Дрезден» — его командир вовремя сориентировался, вышел из боя и, благодаря быстроходности корабля, оторвался от преследования. Но в марте 1915 года «Дрезден» накрыл в чилийских водах английский крейсер «Глазго», и команда была интернирована.

За годы пребывания в Латинской Америке Канарис сумел изучить испанский язык и наладил множество связей с тайными немецкими агентами, а также наладил с их помощью контакты с финансистами и политиками, ориентировавшимися на Германию. Рождество 1915 года пронырливый «кикер» встречал уже в Аргентине, в семье немецкого агента. Там Канариса снабдили документами на имя вдового чилийца Реда Розеса, отправляющегося в Голландию для получения наследства. И новоиспечённый курьер военной разведки помчался гонцом в Фатерланд. Там сумели по достоинству оценить способности молодого офицера и отправили его со специальной миссией в Испанию — Канарису поручили организовать постоянное наблюдение за Гибралтаром — главной базой английского флота в Средиземном море.

В 1916 году Канарис прибыл в Испанию с документами всё того же вдовца-чилийца Реда Розеса. Проявив недюжинную смекалку и отвагу, немецкий разведчик сумел развернуть в Испании широкую шпионскую деятельность и даже наладил снабжение германских подводных лодок топливом и продовольствием с территории Испании и Португалии. Это оказалось совсем не легко, но будущий глава абвера сумел преодолеть все препятствия и на собственной шкуре полностью прочувствовал, каково быть разведчиком-нелегалом во время мировой войны.

Вскоре Канариса отозвали обратно для прохождения дальнейшей службы в подводном флоте. Пробираться в Германию ему пришлось окружным путём и почти на швейцарской границе произошла досадная неприятность: итальянская полиция заподозрила Розеса в шпионаже и будущий адмирал оказался в тюрьме города Генуи. Попытки выбраться оттуда не увенчались успехом — стража отличалась неподкупностью, а решётки и стены были слишком толстыми и крепкими. Однако Канарис уже набрался некоторого опыта и проявил в непростой ситуации качества истинного разведчика — изобретательность, находчивость и актёрские способности. Замыслив дерзкий до крайности побег, Вилли ловко изобразил из себя раскаявшегося католика. Как он и рассчитывал, набожные итальянцы немедленно клюнули на удочку хитроумного немецкого разведчика: по его просьбе охрана пригласила священника из соседнего монастыря.

Падре был растроган — заключённый расположил его к себе непритворной скорбью и искренним раскаянием. Он не стеснялся лившихся ручьями слёз, а после продолжительной беседы со святым отцом падал ничком на тюремную койку и долго неподвижно лежал, уткнувшись лицом в подушку. Охрана, обманутая таким поведением Канариса, быстро привыкла к визитам священника и причудам подозреваемого и перестала беспокоиться, потеряв бдительность.

Он уже научился точно подражать походке, жестам и даже голосу пожилого падре, и когда тот в очередной раз, навестил заключённого поздно вечером, Канарис сумел усадить святого отца спиной к двери на табурет, а сам, как истинно раскаявшийся грешник, встал перед ним на колени и, улучив удобный момент, неожиданно схватил визитёра за горло.

Вскоре охранник отворил дверь и выпустил падре, который шаркающей походкой направился к лестнице. Узник, как обычно, лежал лицом вниз на койке. Тревогу подняли только спустя несколько часов, когда обнаружили, что в камере лежит задушенный священник. Шпион, которому грозила виселица, дерзко бежал из тюремного замка!

Погоня так и не настигла беглеца: он успел пробраться в порт и сел на пароход, который уходил в Испанию, где у Канариса уже появились хорошие связи. Итальянцы сообщили о бежавшем государственном преступнике французам — пароход, на котором плыл Канарис, должен был зайти в Марсель. По всем расчётам, там шпиона непременно схватят и повесят французы. Однако пароход не стал заходить в Марсель.

Канарис вновь очутился в Испании, но и тут его могли подстерегать крупные неприятности. Поэтому он решил постараться вернуться в Германию и как можно скорее. Уходить предстояло на подводной лодке — именно Канарис наладил снабжение немецких субмарин и создал для них секретные базы. Выполнить задуманное удалось только с третьей попытки. Из всех приключений будущий глава абвера вывел некоторые правила: агенты разведки непременно должны быть связаны по рукам и ногам своим Центром и поставлены в условия, полностью исключающие возможность торговать военными секретами. Каждый в разведке должен выполнять строго определённые функции и знать только положенное. Необходимы железная дисциплина и общение только с ограниченным кругом лиц. Разведка должна опираться не на «таланты» отдельных шпионов, а на хорошо продуманную систему.

По возвращении в Германию Канарис продолжил обучение в высших военно-морских учебных заведениях, где даже некоторое время преподавал. В 1918 году его назначили в действующий флот командиром субмарины, которую ждала Адриатика. Но в ноябре того же года лодка встала на якорь в Киле: Первая мировая война закончилась поражением Германии. В начале 1919 года Канарис оказался в Берлине, где формировались «фрейкоры» — «добровольческие батальоны». Он определился на жительство в отеле «Эдем», где располагался штаб гвардейской кавалерийской дивизии под командой капитана Пабста, одного из главных организаторов Капповского путча, в котором Канарис принял активное участие.

Затем будущий глава абвера служил адъютантом военного министра, а в годы Веймарской республики ходил на крейсерах «Берлин» и «Силезия», работал в штабах и командовал береговой охраной в Свинемюнде. В середине 1920-х годов Вильгельм Канарис ездил с секретной миссией в Японию, где на верфях закладывали подлодки для Германии, и в Испанию, где налаживали производство торпед для немцев. Его тайная разведывательная работа практически никогда не прекращалась, поэтому адмирал стал самой подходящей фигурой для назначения на пост главы военной разведки.

Новый глава абвера был сорокавосьмилетним человеком среднего роста с румяным моложавым лицом и совершенно седыми волосами. Окна его кабинета выходили на Ландверский канал и стоявшие по его берегам красивые знания эпохи Вильгельма II. Рядом располагался парк Тиргартен, где Канарис по утрам занимался верховой ездой. Над своим рабочим столом адмирал укрепил лозунг: «Просачивайся! Разлагай! Деморализуй!» Несколько позднее на рабочем столе адмирала появилась знаменитая скульптурная группа из трёх обезьян, ставшая как бы символом абвера — одна закрывала ладонями глаза, другая — уши, а третья зажимала рот.

Ещё отец Канариса специально ездил в Афины, чтобы найти доказательства происхождения рода Канарисов от Константина Канариса, который в 1822 году командовал греческим флотом и стал видным политическим деятелем. Вильгельм Франц активно поддерживал эту фамильную версию и старался её упрочить. В 1938 году Петер фон Гебхардт издал «научный труд», согласно которому род Канарисов восходил к итальянскому аристократическому роду XVI века Канаризи. Позже сам адмирал «нашёл» общих с Наполеоном Бонапартом родственников по материнской линии. В 1942 году генерал Амэ — глава итальянской разведки, обычно сокращённо именуемой СИМ, — сделал немецкому коллеге «подарок»: документы, содержавшие доказательства аристократического происхождения и историю семьи Канаризи.

— Спасибо, Цезарь, — поблагодарил его искренне растроганный Канарис.

По свидетельствам многих подчинённых, в частности, генерала Эдвина Лахаузена, а также по мнению большинства западных исследователей, адмирал сильно отличался от большинства нацистских чиновников и обладал многими чисто человеческими качествами. Пока ему было по пути с нацистами, он расширял, усиливал и организовывал военную разведку и контрразведку, обеспечивая успех многих военных и политических мероприятий: аншлюса Австрии, захвата Чехословакии, вторжения в Польшу и Францию и так далее.

Однако уже в то время он понял, что агрессивная политика Гитлера грозит неминуемым крахом Германии и вермахту — Канарис был своего рода патриотом и не желал повторения позора 1918 года. По осторожным оценкам западных независимых экспертов, Канарис начал активно прощупывать почву для сепаратных переговоров с американцами и англичанами ещё задолго до нападения Германии на СССР — имел такие возможности благодаря подчинённому ему аппарату разведки и личным контактам в Испании и Италии. В частности, в Риме им успешно использовались связи в Ватикане. Известно, что Канарис участвовал в нескольких заговорах против Гитлера. Однако то ли адмиралу не поверили, то ли он не сделал решительного шага навстречу Западу и ограничился прощупываниями, но конкретных результатов контакты не принесли. Или всё осталось тайной Третьего рейха? Не зря же рейхсфюрер Гиммлер искал дневник Канариса и приказал надёжно спрятать архивы адмирала.

Генрих Гиммлер и команда из РСХА не доверяли «чистоплюю» Канарису — за ним скрытно следили, прослушивали переговоры и внедряли в его ведомство осведомителей гестапо. Шелленберг давал указания проверять работу людей Канариса за границами Германии, а Гейдрих приказывал следить за ними на территории оккупированных стран.

Видимо, подозрения оказались небеспочвенными — под предлогом неудач военной разведки адмирала Канариса уволили в отставку в феврале 1944 года. Позднее некоторые историки поспешили заявить: «У абвера оказались гнилые зубы!» Это не так — адмирал создал сильный и опасный орган разведки и контрразведки, способный осуществлять тотальный шпионаж и диверсии по всему миру.

Уже в отставке Канарис сошёлся с заговорщиками и встал в ряды тех, кто решил, покончить с Гитлером в июле 1944 года. Адмирал был нужен заговорщикам и со многими из них он уже раньше вступал в заговоры, обсуждал политические вопросы и возможность сепаратного мира с Западом. Скорее всего, на адмирала возлагали бремя контакта с США и Англией и ведение переговоров.

После неудачного покушения на фюрера Канариса арестовали эсэсманы и 9 апреля 1945 года зверски повесили на рояльной струне в концлагере Флоссенбюрг.

Тайна замка Фогельзанг

В середине 30-х годов XX века нацистская Германия стала единственной страной в мире, подчинившей всю систему государственного образования и воспитания подрастающего поколения достижению целей получить из немецких молодых людей «юных бойцов», готовых к военной службе, ведению разведывательной и диверсионной работы. Это не преувеличение. Бывший опытный военный разведчик генерал Геймейер создал «окружные немецкие отечественные школы», которые называли ещё «школами Гитлера»; обучение в них проходили более сорока тысяч подростков. Генерал часто говорил:

— Мы должны подготовить молодых людей к опасной и суровой жизни и научить их приносить самые тяжёлые жертвы во имя фюрера.

Кроме «школ Гитлера», очень активно действовал Национал-социалистический моторизованный корпус, представлявший собой военно-спортивную молодёжную организацию Национал-социалистической рабочей партии Германии. Там молодые люди проходили допризывную подготовку и могли получить военную специальность.

1 декабря 1936 года была создана молодёжная нацистская военизированная организация «Гитлерюгенд», должная стать, по замыслу вождей национал-социалистического движения, основным кадровым резервом НСДАП. Во главе «Гитлерюгенда» встал рейхсюгендфюрер Бальдур фон Ширах — он подчинялся непосредственно фюреру, а принадлежность всех подростков к этой организации стала обязательной. Все существовавшие ранее в Германии молодёжные союзы и клубы вошли в состав «Гитлерюгенда», а закон 1936 года прямо предписывал необходимость воспитания молодёжи в физическом, моральном и духовном отношении в духе национал-социализма, служения народу и национальному обществу.

25 марта 1938 года «Гитлерюгенд» получил тщательно отрегулированную новую структуру и стал охватывать немецкую молодёжь в возрасте от 10 до 18 лет включительно, причём в составе организации специально выделялись младшие и старшие группы мальчиков и девочек, имевшие собственные названия. При вступлении в организацию проверялась расовая чистота, и если проверяющие не находили ничего предосудительного, десятилетний ребёнок официально считался «свободным от позора» и мог вступать в ряды «Гитлерюгенда».

Основы военных и шпионских знаний прививались немецкой молодёжи и специально издаваемыми и рекомендуемыми для изучения книгами, пропагандировавшими практику игр в разведчиков, основы топографии и чтение различных карт. Другие издания описывали различные способы передачи донесений, основы ориентирования на местности, сигнализацию и азбуку Морзе, разведывательную, сторожевую и патрульную службу, основные приёмы конспирации и методы психологического разложения противника.

Летом немецкая молодёжь обязательно выезжала в лагеря, где на летней практике осваивала полученные зимой теоретические знания, почерпнутые из популярных книг. Одним из хороших методов воспитания считалось поручить заботам мальчиков каких-нибудь маленьких животных, например, кроликов или морских свинок, за которыми они ухаживали, кормили и растили, а перед отъездом из лагерей детям приказывали… убить своих питомцев. Так воспитывалась жестокость и привычка подчиняться приказу вышестоящего начальника.

Серьёзное внимание уделялось овладению массовыми профессиями, которые могли помочь замаскировать истинную профессию шпиона, и изучению языков, в том числе различных диалектов немецкого.

В одном из своих выступлений Адольф Гитлер прямо заявлял о своих намерениях:

— Активная, властная, жестокая молодёжь — вот, что я оставлю после себя! В наших рыцарских замках мы вырастим молодёжь, перед которой содрогнётся мир…

Вскоре в Германии приступили к созданию сети специальных разведшкол, размещённых в старинных замках, которые получили общее название «Орденсбург» или «Орденсбурген» — «Рыцарские замки». В принципе они являлись закрытыми учебными заведениями полувоенного типа для подготовки нацистской элиты. Одним из первых открыли такое заведение в 1935 году в замке Фогельзанг, в Рейнской области. Этот замок-школа служил типичным образцом такого заведения — на склонах горы, поднимавшейся над широким голубым озером, находились сложенные из бурых каменных глыб строения с террасами, кольцом охватывавшими озеленённую территорию, на которой стояли дворцовые строения. Между ними раскинулся парк с аллеями, украшенными фонтанами и каменными скульптурными изображениями орлов и конных рыцарей. В подвалах таилась сеть запутанных подземных переходов, а весь комплекс занимал больше сотни гектаров.

Попасть учиться в таинственные замки быстро стало заветной мечтой всех членов «Гитлерюгенда», носивших кинжал с надписью на клинке: «Будь лучше, чем ты кажешься». Они надеялись когда-нибудь пройти под воротами, над которыми во всех замках красовалась одинаковая надпись: «Слепое повиновение». Всего, по некоторым данным, учредили четыре «Орденсбурген», находившихся под патронажем НСДАП: «Фогельзанг», «Зонтхофен» в Баварии, «Фалькенбург» в Померании и школа в Мариенбурге. Возможно, существовали и другие секретные школы в замках, но о них нет достоверных данных.

Учебный процесс в «Орденсбурген» старательно стилизовался под мистический обряд средневековых рыцарских орденов, располагавших свои гарнизоны в крепостях, охранявших отдалённые границы германских земель. Одновременно это заведение являлось и нацистской партийной школой, охраняемой по внешнему периметру подразделениями СС.

Кандидатов на обучение в «Орденсбурген» отбирали под контролем нацистских чиновников. Чтобы стать юнкером, — так именовались учащиеся, — требовалось сначала пройти шестилетний курс обучения в «школе Адольфа Гитлера», затем отработать два года в «Службе труда рейха», либо четыре года заниматься активной партийной работой. Таким образом, возраст абитуриентов колебался от двадцати одного до двадцати трёх лет. В анкете и автобиографии они сообщали о себе самые исчерпывающие данные, указывая всё о родственниках до третьего колена, включая деда, его родственников, всех двоюродных и троюродных сестёр и братьев. Независимо от любых предыдущих проверок, все сообщённые сведения вновь скрупулёзно проверялись нацистской службой безопасности.

В каждом из замков одновременно обучалось около тысячи человек. Они проводили в одном из учебных заведений год, а затем переезжали в другое и так, пока не проходили все четыре ступени. Обучение осуществляли пять сотен инструкторов и преподавателей, не считая администрации, охраны, конюхов и прочей обслуги.

Сначала юнкеров обучали боксу, верховой езде и планеризму, затем скалолазанию и лыжам, общей физической подготовке и постоянно обрабатывали в духе национал-социалистической идеологии. Строгая дисциплина являлась обязательной, всячески поощрялись послушание и вежливость, а за нарушения устава следовали суровые наказания. В обязательном порядке с юнкерами проводились военные занятия, на которых использовалось боевое оружие. Однако все усилия нацистов в конечном итоге оказались тщетны — интеллектуальный уровень юнкеров оставлял желать лучшего. Очень немногие из них могли после окончания «Орденсбурга» поступить в университеты, а заканчивали их и получали дипломы о высшем образовании примерно только по одному юнкеру из ста. Поэтому большинство выпускников специфических учебных заведений «Орденсбургов» направлялись в армию, люфтваффе, военно-морской флот, или занимали различные партийные должности.

Нацисты, несомненно, сделали бы необходимые выводы и внесли коррективы в процесс набора и обучения юнкеров, но начались военные действия Второй мировой, и закрытые учебные заведения решили переориентировать для нужд разведки и карательных органов — это стало более приоритетным направлением. Предельный возраст абитуриентов повысили сразу до сорока пяти лет, и предпочтение отдавалось лицам, уже имеющим высшее образование: приоритетом пользовались юристы, журналисты, врачи и актёры. Особую группу составляли глухонемые — они были давней «слабостью» адмирала Канариса. Он считал, что использование глухонемых является перспективным шагом в развитии разведки. Их обучали читать по губам слова различных европейских языков и стенографировать прочтённое.

Мистический туман в «Орденсбургах» ещё более сгустили, и там ввели «Блюттауфе» — «кровавое крещение», в ходе которого кандидат на обучение реально доказывал верность вождям национал-социализма, рейху и своим новым товарищам. Подробности этого ритуала не удалось установить даже сотрудникам спецслужб стран антигитлеровской коалиции. Выяснено только, что при посвящении давали клятву на верность в обстановке, приближенной к средневековому ритуалу, и каждый знал, что за нарушение клятвы он подлежит уничтожению вместе с семьёй и детьми. В программу обучения входило и личное участие «курсантов» в убийствах. Возможно, это составляло часть ритуала посвящения.

Война разгоралась, спецслужбы несли серьёзные потери, и сроки обучения старались сжать, но всё равно менее года никак не получалось. За эти двенадцать месяцев «курсант» должен был пройти курс обучения по специальным разведдисциплинам, изучить страну, где ему предстояло работать, — её быт, язык, нравы и обычаи населения, экономику, географию, вооружённые силы, систему управления, внутреннюю и внешнюю политику, законодательство, методы работы контрразведки и т. д. Предстояло освоить в совершенстве профессию, которая послужит прикрытием, и получить необходимую военную и физическую подготовку.

Особое внимание при подготовке уделялось активной разведке — диверсиям, саботажу, террору и ведению бактериологической войны. Курсантов учили самостоятельно изготавливать взрывчатку, различные яды и горючие смеси, а также способам распознавания ядов и поиску мин. Кроме того, в период подготовки слушатели осваивали шифровальное дело, работу на шифровальной технике, фотокопировальные машины, приёмопередаточную радиоаппаратуру, способы перлюстрации почты и многое другое. Одновременно курсанты познавали приёмы тайнописи, изготовления фальшивых документов, технику грима, изменения внешности и правила поведения в различном обществе.

Физическая подготовка требовала немалой выносливости. Учили прыжкам с парашютом, плаванию и прыжкам в воду с вышки, боксу, стрельбе и верховой езде. Но особенно жестоким испытанием считалось «тиркампф» — жуткая схватка с овчаркой-людоедом. Примерно за две-три минуты обученный курсант должен был сломать собаке хребет, разорвать пасть или любым другим способом вывести её из строя. Считалось, что тот, кто вышел победителем из «тиркампф», хладнокровно голыми руками расправится с любым противником. Преподавалось также лётное искусство — умение управлять самолётом. По мнению ряда независимых экспертов, немцы сумели создать систему обучения, при которой давали за год такую подготовку, какую современные офицеры спецназа получают примерно в течение пяти-семи лет. Естественно, количество обучающихся было куда меньше, чем в годы «партийных» наборов. Однако, как явствовало из трофейных документов, только за 1944 год через секретную школу в замке Фогельзанг прошло порядка двух тысяч человек.

После поражения под Сталинградом в 1943 году секретные школы перевели на подготовку кадров, должных руководить нацистским подпольем по всему миру, и существенно пополнили справочные фонды.

В феврале 1945 года части 9-й американской пехотной дивизии в ходе наступления в Рейнской области Германии взяли штурмом замок Фогельзанг, охраняемый отборным подразделением СС. Но никаких данных на обучавшихся в спецшколе СС курсантов американцам не досталось: все документы исчезли. Уничтожили их или вывезли и надёжно спрятали, осталось тайной. Сведения о спецшколе собрали буквально по крупицам.

Где теперь хранится документация Фогельзанга и ему подобных заведений? И, главное, где осели его выпускники, специально подготовленные для руководства нацистским подпольем по всему миру? Это так и осталось тайной.

Лазерное оружие рейха

В 1935 году в ряде западных газет появилось сенсационное сообщение, что знаменитый итальянский изобретатель и конструктор Маркони на секретных испытаниях продемонстрировал Муссолини новейшее уникальное оружие: «лучевой генератор», которое некоторые именовали «тепловой пушкой» или «лучевой пушкой». Он остановил всё движение автомобилей на оживлённой трассе, между Римом и Остией. Моторы машин просто-напросто заглохли.

Правда это или нет, судить сложно. Однако точно известно, что никаких подобий лазерного оружия у итальянских фашистов не имелось. Иначе они его непременно использовали бы против наших войск или высадившихся в Сицилии американцев. В то же время Италия создала сильную научную физическую школу и, вне сомнений, сотрудничала с немцами в области создания новейших видов вооружений. Поэтому спецслужбы фашистов вполне могли применять старый приём дезинформации, позволяя «просочиться» в печать самым невероятным сообщениям, отводившим внимание от разработки истинных проектов.

Слухи и различные сообщения о прототипах лазерного оружия стали циркулировать в обществе и появляться в печати вскоре после окончания Первой мировой войны. В 1923 году писали, что в Великобритании некий физик Метьюз создал лучевой генератор, способный поражать на значительном расстоянии военную технику и живую силу противника. Писали о создании секретного оружия в Германии, которое, якобы, успешно испытано ещё задолго до прихода нацистов к власти. Газеты даже сообщали подробности, как немцы вынуждали садиться на своих аэродромах чужие самолёты, поскольку у тех глохли в воздухе моторы. Именно тогда же известный русский писатель Алексей Толстой закончил роман «Гиперболоид инженера Гарина».

Прототипом инженера Гарина стал реально существовавший очень талантливый инженер Аполлон Аркадьевич Цимлянский, родившийся во второй половине XIX века в семье мелкого чиновника придворного ведомства императора Александра III, а затем служившего в канцелярии вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. По воспоминаниям современников, Толстой знал Цимлянского в 1920-е годы, поскольку они вместе жили в Детском Селе под Петербургом, вскоре переименованном в Ленинград. Однако близких или дружеских отношений между ними не существовало. Именно это спасло писателя, когда примерно в 1936 году сотрудники НКВД взяли графа Алексея Николаевича в серьёзный оборот, пытаясь выведать у него, что он мог знать об Аполлоне Цимлянском и его связях в России и за рубежом.

Цимлянский обладал кипучей энергией и незаурядным талантом конструктора и изобретателя: он интересовался буквально всем и, по некоторым данным, ещё в начале 1920-х годов создал опытный образец боевого лазера, способного на значительном расстоянии разрезать металлические листы. Очень живо инженер интересовался вопросами работы с радиоактивными веществами и часто бывал в радиометрической спецлаборатории, открытой в Павловске для изучения залежей урансодержащих глин. В сферу интересов Цимлянского входили и космические полёты — очень модная тогда тема, на которую А. Толстой написал роман «Аэлита». Для реализации таких полётов Аполлон Аркадьевич разрабатывал ряд проектов, основанных на идеях К. Э. Циолковского.

По некоторым архивным данным, в середине 1920-х годов Цимлянский сделал открытие в области радиоактивных веществ, которое могло способствовать ускорению создания ядерного оружия: об этом уже знали, писали и даже вели работы за рубежом, в частности, в Германии, Англии и США. «Красная профессура», закончившая двухгодичные курсы и вставшая у руля науки и образования в СССР, открыто ненавидела изобретателя, своими трудами перечёркивавшего целые «научные направления», придуманные этими «профессорами». Как только появилась возможность убрать его из страны, учёного немедленно рекомендовали для поездки в длительную научную командировку. Ехать предстояло в лабораторию атомной физики, которая активно работала при концерне Круппа, поддерживавшего Гитлера. В 1929 году Цимлянский выехал на неопределённо долгий срок в Германию.

В то время загранкомандировки привлекали совпартаппарат и чиновников от науки ничуть не меньше, чем сейчас. Но более котировались поездки в Англию, Францию или Америку, чем в неспокойную, страдавшую от экономической депрессии Германию, где всё большую силу набирали национал-социалисты. Поэтому изобретателя и сплавили туда, чтобы он больше не переходил дорогу «специалистам» по теоретической и экспериментальной физике, которые «вышли из народа».

В Германии русский изобретатель и конструктор быстро привлёк внимание серьёзных учёных и главарей национал-социалистов, чрезвычайно заинтересованных в перспективных военных разработках. Нельзя забывать, что Крупп серьёзно поддерживал Адольфа Гитлера, а к началу 1930-х годов Национал-социалистическая рабочая партия Германии уже имела широкое представительство среди депутатов рейхстага. В партийную кассу поступали крупные суммы от немецких промышленников и финансистов, Гитлер искал сближения с военными, обещая им полное возрождение всех родов войск и вообще вооружённых сил страны, а народу новые рабочие места, конец нищеты и безработицы.

В лаборатории при концерне инженера Цимлянского окружили вниманием и заботой, проявив самый живой интерес к его нереализованным проектам, материалы которых он вывез за границу. По данным некоторых западных экспертов, среди разработок русского конструктора имелся совершенно фантастический для того времени проект полёта к Луне: предполагалось достичь спутника Земли на ракете-носителе, а затем облететь её на пилотируемом космическом корабле, напоминавшем современные «шатлы» или «бураны».

Полёт на Луну вряд ли заинтересовал нацистов, ставивших перед собой реальные задачи. Зато самый неподдельный интерес вызвала разработанная Цимлянским ракета-носитель с жидкостно-реактивным двигателем. Интересовали и работы русского изобретателя по атомному проекту, который уже задолго до войны, — это подтверждено архивными трофейными документами и данными разведки, — созрел в недрах германской науки. Но он не получил ещё в то время реального воплощения.

Все работы по созданию боевых лазеров, или, как их тогда высокопарно именовали, «лучей смерти», были строжайше засекречены как в Германии, так и в СССР и других странах. Скорее всего, Цимлянский, — или эта фамилия являлась его псевдонимом, призванным надёжно скрыть настоящее имя? — даже не заикался немцам о своих работах в этой малоизученной области. Иначе они смогли бы достичь в ней быстрых и серьёзных успехов. Особенно если учесть, что наш соотечественник уже в двадцатые годы построил действующую модель лазерной пушки.

В печать иногда просачиваются глухие сведения о захваченных нашими разведывательно-диверсионными группами в период Второй мировой войны некоторых аппаратов непонятного назначения с множеством кабелей линз и зеркальных призм. Не исключено, что это были опытные образцы первых немецких лазерных пушек, которые приходилось уничтожать на месте, в связи с отсутствием возможности доставить их в советский тыл для изучения специалистами. Но и без лазеров Цимлянский представлял для нацистов огромный интерес.

Известно, что ракетной техникой в Германии занимался конструктор Вернер фон Браун, впоследствии вывезенный американцами в США. Уже после войны, работая над американской военной техникой в области ракетостроения и освоения космоса, фон Браун прямо заявил, что его учителем является русский инженер Цимлянский, которому он благодарен и признателен за полученные от него знания.

До переезда Брауна в США ракетной техникой в предвоенные годы там занимался Годдард, который первым в мире в 1926 году запустил ракету с жидкостным двигателем. Потом он совершенно застопорился в исследованиях и к началу Второй мировой сумел создать всего-навсего шестидесятикилограммовую ракету, способную подняться только на два с половиной километра. В СССР тоже велись такие работы, но серьёзно ими стали заниматься значительно позже, чем в США и Германии, — наша первая ракета взлетела только в 1933–1934 годах. К началу войны у нас достигли более впечатляющих, чем в США результатов, стопятидесятикилограммовая ракета поднялась на пять километров!

Но пальма первенства, несомненно, принадлежала немцам. В 1934 году они уже запускали на высоту около трёх километров стопятидесятикилограммовые снаряды, а в 1939 году ракета весом семьсот пятьдесят килограммов поднялась на высоту тринадцать километров! Этот образец имел кодовое наименование А-3. Следующей в этой серии стала знаменитая «Фау-2» (кодовое наименование А-4): в 1942 году она при испытаниях имела стартовый вес почти в четырнадцать тонн при полезной нагрузке в одну тонну. И летала: этими ракетами обстреливали Англию! Очень вероятно, что достичь столь высоких результатов позволило использование идей и знаний оказавшегося в Германии выпихнутого из России инженера Цимлянского. Характерно, что предпочтение немцами было отдано использованию жидкостного ракетного двигателя.

По данным некоторых западных источников, нацисты постарались создать для инженера Цимлянского самые привлекательные условия жизни и творчества. Есть серьёзные основания предполагать, что с русским встречался лично Мартин Борман, который предложил Цимлянскому ещё лучшие условия в обмен на консультирование немецких конструкторов и согласие отдать нацистам проект лунной космической экспедиции, чтобы они могли разделить его на два. Первый предусматривал создание баллистической ракеты, а второй — реактивного истребителя-перехватчика.

То, что произошло на самом деле, видимо, навсегда останется тайной Третьего рейха и советских спецслужб. Вероятнее всего, отвергнутый на родине конструктор Цимлянский ответил Борману согласием. Об этом может свидетельствовать тот факт, что после прихода к власти в 1933 году, наряду с прочими важнейшими государственными делами, национал-социалисты чуть ли не в первую очередь распустили «Немецкое общество астронавтики» и ликвидировали его полигон «Ракетенфлюгплац». Эсэсовцы конфисковали всю документацию общества и передали её Вернеру фон Брауну, располагавшемуся тогда со своим конструкторским бюро в Куммерсдорфе. Он и начал делать ракету А-3, постоянно получая консультации у русского инженера.

Материалы проекта ракетного корабля передали в фирмы Мессершмитта и Хейнкеля. Судя по данным разведки, которые стали известны только в конце XX века, уже в 1939 году производились первые испытания образцов реактивных истребителей Ме-163 и Хе-176. Но имя Цимлянского нигде никогда не упоминалось!

Русский учёный успешно работал и в атомной области — есть сведения, что в 1936 году в одной из подземных штолен уже не действовавшей шахты в Саксонии под его руководством был произведён взрыв-испытание… атомного заряда! Казалось бы, это чистой воды фантастика, поскольку тогда ещё даже не знали об уране-235. Но зато существовал металлический уран. Физики прекрасно знают: сделать из него с применением графита атомное взрывное устройство вполне возможно. Описан случай, когда в 1942 году, в Чикаго, под руководством Ферми всего за месяц сделали ураново-графитовый реактор. Немецкая промышленность вполне могла предоставить Цимлянскому для испытаний необходимое количество металлического урана и графита. Сила взрыва потрясла фюрера, но его же испугало и заражение радиоактивными веществами, способными превратить огромные территории в непригодные для проживания: зачем ему земля, на которой нельзя жить? Возможно, поэтому он не настаивал на форсировании работ по созданию атомной бомбы?

Однажды Гитлер сказал с горьким сарказмом:

— Ради своего любопытства учёные готовы поджечь земной шар. Но я, слава богу, до этого не доживу!

Примерно в 1943 году фюрер практически окончательно поставил крест на проекте создания атомной бомбы, и после этого на военные заводы для производства боеприпасов передали из секретных лабораторий более тысячи двухсот тонн металлического урана. Принято считать, что немецкие учёные сознательно тормозили создание атомного оружия. Как знать: с нацистами шутки плохи! Не стоит сомневаться в их возможностях и способностях проверить работу любых учёных.

Примерно в 1934 году в СССР наконец-то спохватились и стали требовать, чтобы Цимлянский немедленно вернулся на родину, но Берлин отвечал молчанием, словно там сидели глухие и слепые, а потом вдруг замолчала и Москва. Вроде бы, где-то в 1937 году она потеряла всякий интерес к талантливому инженеру. В то же время из некоторых источников, близких к спецслужбам, в последние годы стало известно, что Цимлянский тогда же разработал противотанковый гранатомёт — видимо, знаменитый «Фаустпатрон»? Ещё ему приписывали и ряд других серьёзных изобретений. Но…

Кое-что о судьбе конструктора стало известно только в последние годы XX века. Якобы в 1938-м, в последней декаде октября он посетил советское посольство в Берлине, а уже на следующий день умер в своей квартире в Потсдаме. Диагноз гласил: пищевое отравление. Не потому ли Москва перестала интересоваться изобретателем, что его участь была предрешена?

Существуют иные версии: якобы Цимлянскому удалось бежать в Швецию, где он передавал лично Коллонтай различные с ведения о вооружениях и скончался в 1944 году. Но из Швеции его бы непременно выкрали и вывезли в СССР. Поэтому наиболее вероятна его гибель после опрометчивой встречи с «соотечественниками».

В любом случае, имя Цимлянского, — если, конечно, это подлинное имя гениального конструктора, — и его жизнь, сотрудничество с немецкими учёными и конструкторами, создание образцов уникальной военной техники и боевого лазера так и останутся одной из великих тайн Третьего рейха…

Теория эфира

В середине 1930-х годов ряд немецких учёных-историков получили совершенно неожиданное и сверхсекретное задание от Рейнхарда Гейдриха.

— В самые сжатые сроки вы должны собрать всё, что только известно об эфире! — заявил им эсэсовец.

Учёные несколько приуныли, поскольку речь шла отнюдь не о химическом веществе, широко применяемом в медицинских целях, а о некой, чуть ли не фантастической, оккультной субстанции, которую ни увидеть, ни пощупать, ни зарегистрировать приборами. Впрочем, время пошло и стоило поспешать с выполнением задания. Историки засели в библиотеках и к сроку выдали Гейдриху объёмистый доклад об эфире.

С древнейших времён люди верили, что всё пространство вокруг них, кроме воздуха, заполняет ещё и совершенно особое вещество — эфир. Древние греки считали его одной из основных мировых стихий, и это убеждение переняли от них древние римляне: немало римских философов написало труды об эфире. В Средние века алхимики разных стран и народов упорно и неоднократно выдвигали разные теории существования эфира, сводившиеся к одному, — он физически существует. Но никому не удалось это экспериментально доказать.

Позднее одна из основательниц ряда эзотерических учений, Елена Блаватская, предложила новый взгляд на эфир, считая, что именно в нём порождаются всевозможные астральные сущности. По её убеждениям астрал является самым низшим слоем всемирного эфира. Даже не всемирного, а скорее вселенского и бесконечного, невыразимого и непознанного. Именно в астрале, по мнению Блаватской, обитали души умерших, двойники людей и животных. Принято считать, что астральный двойник есть у каждого живого существа. Но мы состоим из плоти и крови, а наш астральный двойник только из эфира, хотя и обладает мышлением. Вот только увидеть астрального двойника практически невозможно, поскольку мы не видим сам эфир и не имеем доступа в астрал, за исключением магистров оккультных наук и магов.

Когда случается, что наступают экстремальные ситуации, можно и увидеть астрального двойника: например, перед смертью или при очень тяжёлой болезни. Некоторые древние маги умели «раздваиваться», то есть могли выделить своё астральное тело в пространство и тогда его видели другие люди, а отдельные ясновидящие нередко наблюдали рядом с живыми существами, — людьми или животными, — постоянно сопровождавших их фантомных близнецов.

По мнению ряда специалистов по оккультным наукам, особенно признающих астрал как низшие слои эфира, в нём живут, кроме астральных двойников, и другие существа, которых издревле принято считать потусторонними формами жизни. Так появляются привидения или возникают иные явления, которые люди привыкли считать «сверхъестественными».

По мнению оккультистов, они постоянно находятся рядом, но не могут стать видимы или осязаемы, пока не наступили благоприятные для этого условия. Возможно, это химико-физические изменения окружающей среды или психофизического состояния человека. Отсюда возникли многочисленные сказки и легенды о феях, гномах, леших, домовых и т. п. Со временем человек потерял способность общаться с обитателями астрала, поскольку у него оказался заблокированным участок мозга, отвечающий за внутреннее зрение, — блага развитой цивилизации требуют жертв.

Как выяснилось в процессе подготовки доклада для Гейдриха, проблемами эфира занимались не только специалисты по оккультным наукам, но и серьёзные естествоиспытатели. Так, французский учёный Френель ещё в XVIII веке разработал оригинальную теорию света на основе неподвижного мирового эфира. В конце XIX века американец А. Майкельсон изобрёл прибор, названный им интерферометром и поставил с его помощью ряд любопытных опытов по измерению спектров различных химических элементов. В результате он установил, что при прохождении через систему зеркал спектр потока световых лучей пусть не очень значительно, но всё же смещается. По мнению Майкельсона, эфир не является неподвижной субстанцией, а постоянно находится в движении. Этому явлению он дал название «эфирного ветра».

Получив доклад, Гейдрих поблагодарил профессоров и вскоре пригласил для консультаций специалистов по аэродинамике и гидродинамике, с которыми обсудил ряд направлений секретных исследований. Одновременно по указанию Гиммлера, ознакомившегося с предложениями Гейдриха, создали специальную строго засекреченную группу экстрасенсов для проведения работ «особого назначения».

Конечно, рейхсфюрер был далеко не глупым человеком и не стал бы заниматься пустяками. Но ряд маститых учёных авторитетно подтвердили теоретические возможности практического использования исследований, связанных с мировым эфиром. И Генрих Гиммлер решил — возможные потери невелики, зато выигрыш сулил очень многое.

Работы, получившие высший гриф секретности, проводились одновременно по двум направлениям. В первом случае специалисты по аэродинамике и гидродинамике совместно с физиками, инженерами, конструкторами и военными искали пути использования мирового эфира для… прокладывания своего рода тоннелей под водой для значительного увеличения скорости движения субмарин. При удаче, — а эфир, по мнению некоторых нацистских физиков-теоретиков, пронизывал всё, в том числе он находился под водой и в воздухе, — субмарины Германии имели бы возможность двигаться с удивительной скоростью, поскольку вода как бы расступалась перед ними под действием пронизывающего её эфира. Тогда теоретически значительно увеличивался радиус дальности действий подводных лодок, экономилось драгоценное горючее и появлялась уникальная возможность практически мгновенно исчезать из района атаки, оставив с носом противолодочные корабли противника. Предполагалось также разработать приборы, создающие «эфирные тоннели» и для торпед.

Естественно, «эфирные тоннели» помогли бы и самолётам люфтваффе развивать гигантские скорости, прорываться сквозь заградительный огонь зениток и уходить от атак вражеских истребителей. А немецкие истребители смело могли вступать в бой с превосходящими силами противника.

Насколько известно, большая часть документации по экспериментам, направленным на создание в воздушной и водной среде «эфирных тоннелей», и специалисты, занимавшиеся этой проблемой, после окончания войны были вывезены из Германии в Соединённые Штаты Америки для продолжения исследовательских работ в военно-промышленном комплексе США.

Второе направление оказалось тесно связано с разведывательной и террористической деятельностью. Коль скоро астрал — это низшие слои эфира, то специально отобранная и засекреченная группа сенситивов, проживавших под охраной роты эсэсовцев в одном из провинциальных местечек Германии, получила задание постараться проникнуть в астральный слой. Гиммлера и Гейдриха интересовали мыслящие двойники людей, руководивших правительствами разных стран мира, генералитета, видных учёных, финансистов и т. д.

Вступив во взаимодействие с астральными двойниками, сенситивам следовало попытаться получить от них интересующие сведения, — если двойник действительно существует и мыслит, значит, ему известны любые тайны его реального двойника-близнеца, живущего в земном, осязаемом мире. Если на Земле до него добраться не удаётся, нужно попытаться сделать это, проникнув через слои эфира!

Немалые надежды возлагались и на вырабатывание у «засекреченных» сенситивов способности выделять своё астральное тело, которое могло бы мгновенно перемещаться в пространстве на любые расстояния и проникать туда, куда обычному человеку, связанному с разведкой, никогда проникнуть не удастся. Астральное тело предполагалось попробовать использовать в роли своеобразного супершпиона, не знающего никаких преград, сомнений и страхов. И не нуждающегося в ненадёжных способах связи через тайники, радистов или почту. Астральное тело, по мысли руководителей проекта, просто возвращалось к хозяину и тот всё узнавал.

Террористические акты предусматривались против астральных двойников подлежавших уничтожению людей. Известно, что астральный двойник появляется при тяжёлой болезни, перед смертью и других подобных случаях. Следовательно, негативным образом воздействуя на астрального двойника можно нанести существенный вред или уничтожить его двойника-близнеца в реальном мире.

Первыми в списках тех, кто подлежал атаке через астрал, стояли президент США Рузвельт, глава СССР Иосиф Сталин, король Англии Георг, премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль, ряд военачальников, промышленников и финансистов из стран антигитлеровской коалиции. Главная трудность, по словам сенситивов, заключалась в том, чтобы обнаружить астральных двойников указанных лиц — в астрале это далеко не просто! И даже иногда опасно для пытающегося проникнуть туда мага. Эсэсовцев подобные трудности и опасности не пугали, и они постоянно нажимали на сенситивов.

— Мы кормим эту свору, — однажды сердито бросил Гейдрих. — Мы вообще позволяем им дышать. За это они должны быть не только благодарны, но по-рабски преданы!

Постепенно становилось ясно: многие казавшиеся весьма перспективными направления работы ведут в никуда. И всё же игра сенситивов и эсэсманов продолжалась более двух лет. Наконец, рейхсфюрер понял, что полумифическое астральное тело никогда не станет супершпионом, а черпать сведения из астрального пространства невозможно. Ясновидцы и маги охотно брались предсказывать с помощью «зазеркалья» низших слоёв эфира, но получать оттуда данные разведывательного характера — увольте!

Тогда решили сосредоточить усилия на выявлении возможности совершения через астрал террористических актов. В народе это издревле считали чем-то вроде наведения порчи и «ведьминого проклятия», не говоря уже о пресловутом «сглазе». Впрочем, это довольно слабые параллели с тем, что интересовало руководителей РСХА.

К работам привлекли экспертов по оккультным наукам и специалистов по демонологиям, проводились консультации с представителями восточных сект, в том числе «чёрных Бонпо» с Тибета. Эсэсовцы интересовались старофранцузскими методами колдовства с восковой фигуркой и раскалёнными иглами. Достоверных данных о результатах этой секретной работы нет. Некоторые историки на Западе считают, что на смерть Рузвельта могли всё-таки повлиять предпринятые нацистами ожесточённые атаки через астрал. Но подобное мнение реально ничем не доказано.

Вскоре окончательно разочаровавшись в «астральных территориях», рейхсфюрер Гиммлер предпочёл действовать прежними, испытанными способами и активно готовил покушение на «Большую тройку», собравшуюся в Тегеране. Однако покушение не удалось. Отсутствие результатов деятельности секретной группы нацистских сенситивов подтверждает и то, что Черчилль и Сталин благополучно пережили страшную войну, а в США даже сумели сделать атомную бомбу.

И всё же уверенно говорить о полной бесперспективности исследования немцев в области мирового эфира нельзя. Недавно проведённые в России и США эксперименты неопровержимо подтверждают научную теорию Майкельсона о существовании «эфирного ветра». Значит, так называемый эфир на самом деле существует?

Миссия в Тетуане

Одним из серьёзных направлений деятельности абвера в середине 1930-х годов стала подготовка фашистского мятежа в Испании. Адмирал Канарис уделял этой стране, в которой сам проводил разведывательные операции в период Первой мировой войны, самое пристальное внимание.

Во-первых, победа профашистских сил в Испании значительно укрепляла позиции национал-социализма в Европе и вообще в мире. Во-вторых, на южной оконечности Пиренейского полуострова находилась одна из важнейших английских военно-морских баз — Гибралтар, очень интересовавшая немецкую военную разведку и службы безопасности и являвшаяся «бельмом на глазу» для немецкого военно-морского флота, намеревавшегося открыть активные военные действия в Средиземноморском бассейне.

Немалую роль играла и близость Италии — военного партнёра и стратегического союзника Германии. Большой интерес для нацистов представляли и африканские колонии Испании, а также возможность, при победе фалангистов, как называли себя профашистские правые силы, с двух сторон зажать Францию, к которой у немцев имелись свои давние счёты. Кроме того, Испания могла стать прекрасным полигоном для испытания новой немецкой военной техники.

Гитлер поощрял работу в этом направлении и не скупился на средства для её проведения. Всемерную помощь оказывало и ведомство Гиммлера, который имел на Пиренеях собственные тайные интересы и уже выполнял там через своих агентов и сотрудников секретные поручения фюрера.

В 1930-е годы политическая и экономическая обстановка в Испании стала неспокойной, напряжённой и нестабильной. Это оказалось как нельзя лучше для немцев и, несомненно, играло на руку хитроумному адмиралу Канарису, располагавшему там хорошо осведомлённой агентурой, работавшей практически без опасений провалиться и подвергнуться высылке из страны, не говоря уже об уголовном преследовании.

Испания в те годы пережила несколько попыток разного рода переворотов. В 1931 году предпринималась неудачная попытка республиканского путча, ставившего задачей свержение монархии и установление демократической формы правления. Любопытно, что в нём активно участвовали будущий сподвижник генерала Франко генерал Кейпо де Льяно, брат будущего диктатора известный испанский лётчик Рамон Франко, впоследствии погибший в боях с республиканской авиацией, и ряд других видных фалангистов, которые позднее, видимо не без влияния немцев, кардинально изменили свою политическую позицию.

Естественно, подобная нестабильность только радовала нацистов, и немецкая разведка основную ставку сделала на генерала Санхурхо, находившегося в Лиссабоне, где он жил после провала очередного выступления правых сил. Другим основным действующим лицом сначала предполагалось сделать генерала Ягуэ, командовавшего Иностранным легионом в Марокко.

О генерале Франсиско Франко, игравшем второстепенную, если не третьестепенную роль в заговоре против республиканского правительства, никто даже и не помышлял как о кандидатуре будущего диктатора — предполагалось использовать его как «рабочую лошадь». Однако генерал Санхурхо погиб при аварии самолёта: он летел из Лиссабона в Севилью. Поэтому адмирал Канарис поневоле обратил внимание на низкорослого, но очень властолюбивого и честолюбивого генерала Франко, несколько лет прослужившего в Африке.

Франсиско Франко родился в галисийском городе Эль-Ферроль, в религиозной семье, где было четверо детей — у него ещё имелись два брата и сестра. Отец работал бухгалтером и постарался дать Франсиско образование — тот стал офицером, закончив военное училище, а затем Академию. Некоторое время Франко был начальником военной Академии в Сарагосе и долго служил в «Терсиа» — испанском иностранном легионе. В период перед мятежом он занимал должность военного губернатора Балеарских островов.

Главной опорной базой, где предстояло развернуть основную работу, абвер избрал город Тетуан в Испанском Марокко. В марте 1936 года из Лас-Пальмаса на Канарских островах в Тетуан вылетел самолёт немецкой компании «Люфтганза». На его борту находился помощник резидента абвера на Канарах Ниман и летевший вместе с ним генерал Франко. На аэродроме в Тетуане их уже встречал господин Лангенхейм — резидент абвера в Испанском Марокко.

Фактически, между представителями резидентур абвера в Испанском Марокко и на благодатных Канарских островах, с одной стороны, и генералом испанской армии Франсиско Франко, с другой, произошёл преступный сговор, в результате которого заговор против республиканского правительства страны обрёл черты хорошо отработанного плана военной операции. Генерал Франко прекрасно отдавал себе отчёт, что его сторонники могут рассчитывать только на определённую часть армии, которая, не задумываясь, перейдёт на их сторону во время мятежа. Часть войск, несомненно, сохранит верность республиканскому правительству.

Народ волновал генерала мало — основную ставку он делал на вооружённые силы и потребовал у немецкой секретной миссии в Тетуане оказания военной помощи сразу же после выступления против законного правительства. Особо Франко интересовала боевая авиация и поставки вооружений. Он вполне дальновидно и справедливо полагал, что республиканское правительство в случае невозможности сразу подавить мятежников поймёт: без иностранной помощи не обойтись, и тогда обратится за ней к Франции, Англии и, возможно, Советскому Союзу. Генерал желал не только первым нанести удар, но и обязательно выстоять, получив ответный. Немцы твёрдо обещали ему свою помощь.

Вскоре Лангенхейма вызвали в Берлин: он доложил в абвер на Тирпицуфер, 74/76 о достигнутых с испанскими генералами договорённостях и резидента пожелал видеть сам адмирал Канарис. Он дотошно расспросил его о положении в Испанском Марокко, о том, что известно о положении в провинциях Испании и её столице Мадриде, внимательно ознакомился с документами относительно соглашений с фалангистами, и позвонил командующему авиацией Герману Герингу с просьбой принять его и прилетевшего из Африки сотрудника.

— Это наш доверенный человек из миссии в Тетуане, — как пароль, произнёс адмирал, и Геринг тут же дал согласие.

Попасть на приём к одному из лиц, приближённых к фюреру, было непросто даже для большинства высших сановников рейха, но Канариса и Лангенхейма Геринг принял незамедлительно: он оказался полностью в курсе всех целей и задач миссии в Тетуане. Глава абвера и его сотрудник пришли к Герингу с заранее подготовленными предложениями по оказанию помощи готовящимся к мятежу фалангистам.

— Наша миссия в Тетуане активно работает, — выслушав их, довольно улыбнулся «толстый Герман». — Я сегодня же доложу о ваших предложениях фюреру.

Геринг сдержал обещание и доложил Гитлеру об испанских делах. Через несколько дней Канарису выделили две эскадрильи военно-транспортных самолётов «юнкерс», замаскированных техническими специалистами люфтваффе под машины гражданской авиации. Самолёты в срочном порядке направили в Тетуан, в распоряжение секретной миссии абвера, готовой оказать помощь фалангистам. Те не слишком рассчитывали на испанскую авиацию, поскольку подавляющее большинство обслуживающего персонала аэродромов поддерживало республиканцев. Это получило полное подтверждение и после начала мятежа, когда порядка восьмидесяти процентов технического состава авиации сохранили верность законному правительству. Беда в том, что верных республике лётчиков осталось около трети, — техника была далеко не современная, а подготовка подавляющего большинства лётного состава истребительной и бомбардировочной авиации Испании оставляла желать лучшего.

Мятеж против республиканского правительства начался вечером 17 июля 1936 года в Испанском Марокко. Первыми выступили фалангисты в Мелилье. Сотрудничавший с абвером верховный комиссар Испании в Марокко господин Антиенца дал приказ стянуть воинские соединения к Тетуану. На основе регулярных марокканских войск и солдат Иностранного легиона генералу Франко удалось сплотить армейскую группировку, насчитывающую порядка двадцати тысяч человек при нескольких немецких и итальянских самолётах. Генерал Ягуэ, которому республиканское правительство слепо доверяло, оказался активным фалангистом и быстро захватил почти всю территорию Испанского Марокко. В Барселону, где войска вышли на улицы, срочно прилетел командующий военным округом на Балеарских островах генерал Годед, который возглавил мятежников. Пригодились полученные Канарисом от Геринга военно-транспортные самолёты «юнкерс». Они приняли на борт солдат с Канарских островов и из Тетуана. Их возглавил генерал Франсиско Франко, избравший своим основным опорным пунктом Севилью. Вскоре туда же, под руководством опытного офицера абвера Гейнихена, перебросили ещё несколько отрядов мятежников.

Остаётся тайной, как удавалось абверу проводить операцию «миссия в Тетуане» при полном неведении республиканского правительства и его органов безопасности? В роковой день 18 июля 1936 года глава республиканского правительства и военный министр Испании дон Сантьяго Касарес, получив около десяти утра срочную шифротелеграмму о начавшемся в Марокко восстании, не придал ей значения, считая случившееся очередной мелкой заварушкой. Он сообщил о происходящем, — да и то вскользь, — только на заседании кабинета министров во второй половине дня!

Между тем немцы свято соблюдали достигнутое в Тетуане секретное соглашение с фалангистами — германские и итальянские военные самолёты стали прибывать к мятежникам с первого дня восстания. Немецкие асы летели до Марокко без посадки или долетали в Испанию, а итальянцы, техника у которых оказалась похуже, делали посадки в Алжире и во французской зоне Марокко. Об этом писали все выходившие в то время французские газеты, но официальный Париж, как и Лондон, не принимали никаких мер.

Нацисты начали поставки вооружения фалангистам, отправляя в Испанию и Марокко военно-транспортные «Юнкерсы-52». Один из них по ошибке приземлился с полным грузом на мадридском аэродроме Барахас и попал в руки республиканцев. Правда, экипаж им пришлось освободить.

Вскоре в Испанию прибыл легион «Кондор» и немецкие асы получили прекрасный боевой опыт. На стороне фалангистов успешно воевали некоторые сухопутные немецкие и итальянские части. Абвер с радостью реализовал возможность создания в Испании прочных баз в Сан-Себастьяне, Барселоне и Тетуане. Нашли на Пиренеях «своё место» и «специалисты» из ведомства рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.

Многое в работе абвера по поддержке фалангистов остаётся загадкой и покрыто мраком тайны. Отчего так легко немцам удалось нейтрализовать англичан, по идее должных упорно защищать Гибралтар и свои кровные интересы в Северной Африке? Ведь позже они вели там ожесточённые бои с корпусом Роммеля? Почему французы словно набрали в рот воды: ведь спустя три с половиной года нацистское знамя развевалось над Парижем! И почему, наконец, столь совершенно беспечно вело себя республиканское правительство Испании?

Ледяной тайник

После прихода к власти в 1933 году Адольф Гитлер объявил о строительстве государства с новым порядком и назвал его Третьим, «тысячелетним», рейхом. По его замыслам границы нового государства на Востоке должны простираться до Урала, на Западе до Атлантики, на Севере до Ледовитого океана и на Юге включать Северную Африку, Индию, Ирак с его нефтяными запасами, большинство африканских стран и значительную часть Ближнего Востока предусматривалось превратить в колонии Германии.

Юго-Восточную Азию, Тихоокеанский регион и Австралию предполагалось отдать союзной Японии. Часть Балкан и Африки фюрер щедро обещал своему союзнику Бенито Муссолини — итальянские фашисты торопились не опоздать при разделе завоёванных территорий.

В середине 1930-х годов Италия начала агрессию против Эфиопии, а Германия уже готовилась к аншлюсу Австрии, захвату Судетской области и войне против Англии и Франции.

Как ни удивительно, разрабатывая грандиозные планы, иногда откровенно граничившие с безумием, Адольф Гитлер часто проявлял непостижимую осторожность и предусмотрительность, словно заранее предвидел возможность краха всех начинаний. В конце 1935 года фюрер пригласил к себе рейхсфюрера СС Гиммлера.

— Со временем пламя войны может охватить слишком большие территории, — задумчиво сказал фюрер.

Гиммлер молчал, ещё не понимая, куда клонит Гитлер и не решаясь прервать речь вождя.

— Меня очень интересуют труднодоступные места, расположенные на достаточном удалении от будущего театра военных действий, — продолжил Гитлер.

— Бавария, — полуутвердительно сказал рейхсфюрер, — это наши горы и там достаточно труднодоступных мест.

— Для тайников — да! — кивнул фюрер. — Но я думаю о создании сверхсекретных баз, а не о тайных хранилищах сокровищ. Необходимо найти такие места, где наши учёные смогут заниматься разработкой новых образцов вооружений.

— Мы немедленно приступим к проработке этого вопроса, — заверил Гиммлер. — Проблема будет решена.

— Не сомневаюсь, — Гитлер вялым жестом вскинул руку в нацистском приветствии, — не теряйте драгоценного времени зря, Генрих!..

Пожелание фюрера считалось равносильным самому строгому приказу, поэтому «верный Генрих» не стал терять зря времени и на следующий день собрал специалистов для подготовки предложений по проекту создания сверхсекретных баз за пределами рейха. Основными требованиями к местам их расположения стали: труднодоступность для противника, скрытность места и невозможность обнаружения, возможность отражения внезапного нападения и удалённость от театра военных действий при одновременном условии возможности снабжения, охраны и постоянного контроля, осуществляемого с территории Германии.

Специалисты из СС, получившие задание на проработку проблемы и подготовку предложений по её реализации, указали на возможность и необходимость создания подземных сооружений военного характера на территории Германии, где имелись заброшенные шахты и различные выработки в горной местности. Под землёй могли располагаться специальные конструкторские бюро и большие военные заводы, армейские склады боеприпасов и обмундирования и даже отдельные полигоны для испытания некоторых новых образцов вооружения.

Предложение понравилось рейхсфюреру Гиммлеру, и он взял его на заметку. Как истинный прагматик, он не верил в хвастливые заверения Геринга, что в случае войны на территорию Германии не упадёт ни одной вражеской бомбы. Рейхсфюрер решил, на словах соглашаясь с Герингом, всё же получить санкцию фюрера на создание подземных секретных баз, различных тайных складов и хранилищ. Он обожал подобные вещи.

В отношении создания секретных баз вне территории рейха эсэсовские специалисты в один голос заявили: любые районы Азии и Африки однозначно отпадают — там зоны интересов и контроля англичан и французов, скверный жаркий и влажный климат с сезонами дождей. Предлагалось подыскать подходящее место с помощью немецкой агентуры в Латинской Америке, где несколько горных массивов. Нацелить на поиск и уточнение перспективных мест авиацию, в том числе дирижабли, и военно-морской флот — для создания секретных баз вполне годились и удалённые от оживлённых судоходных трасс необитаемые острова. Их охрану могли нести расположенные на базах гарнизоны и военные корабли.

Вскоре рейхсфюрер СС получил подготовленный специалистами его ведомства доклад и поспешил с ним к Гитлеру — наиболее важные решения канцлер принимал лично, а самое главное — только от него зависело выделение средств для поисковых работ. А денег на это требовалось немало.

Предложения Гиммлера фюреру понравились, и он согласился дать на реализацию проекта необходимую сумму. Но вскоре произошла авария со знаменитым дирижаблем «Граф Цеппелин», совершавшим полёт по городам Америки — дирижабль сгорел дотла при неудачной посадке. Поэтому рассчитывать на применение этих воздухоплавательных аппаратов в процессе поиска более не приходилось: дирижаблестроение в Германии стало в быстром темпе сворачиваться. Теперь основное внимание уделялось самолётостроению и созданию ракетной техники.

Ряд трофейных документов свидетельствует, что Гитлер постоянно проявлял живой интерес к поиску перспективных мест для создания сверхсекретных баз. Но вдруг, в конце 1936 года, перестал ими интересоваться. Трудно поверить, что фюрер мог столь легко отказаться от собственной, казавшейся ему перспективной, идеи. В чём же загадка его неожиданного равнодушия к секретным базам?

В этом нет ничего странного, поскольку как раз в это время рейхсфюрер СС Гиммлер доложил Гитлеру, что найдено несколько подходящих мест для создания суперсекретных баз и специалисты СС готовы приступить к строительству спецобъектов. Ряд из них предполагалось разместить в отдалённых горных районах Южной Америки, которые в то время являлись труднодоступными из-за практически полного отсутствия дорог и не просматривались с воздуха, поскольку над ними не пролегало ни одной трассы воздушного сообщения. Но наибольший интерес фюрера вызвало сообщение Гиммлера, что военными моряками рейха в районе Земли Королевы Мод в Антарктике обнаружены весьма обширные области, совершенно свободные ото льда!

— У нас есть опыт строительства во льдах, — немедленно отреагировал на это сообщение Гитлер. — Во время Первой мировой в Альпах вели успешные боевые действия в тоннелях подо льдом! Земля Королевы Мод? Это очень интересно. Значительно интереснее, чем базы в южноамериканских Андах!

В обстановке строгой секретности в Антарктику направили специальную экспедицию. По получении её научного отчёта, рейхсфюрер СС Гиммлер дал приказ начать работы по созданию тайных военных баз. Уже с конца 1937 года в Антарктику из портов рейха, Испании, Португалии и даже Испанского Марокко отправлялись корабли с экспедициями специалистов по сооружению подземных военных объектов.

Работы проводились серьёзно и с размахом. К их проведению привлекались опытные геологи, гляциологи, гидробиологи и другие специалисты. Немецкие грузовые суда, выходившие из разных портов, в условленном месте встречались в открытом море и выстраивались в караван — конвой, как говорят военные моряки — и далее шли под охраной боевых кораблей, авиации и подводных лодок к месту назначения. Постоянно осуществлялась переброска морем значительных партий продовольствия, горючего, станков, стройматериалов.

Вскоре приступили к созданию огромной подземной суперсекретной базы в Антарктике, получившей кодовое наименование «Новый Берлин» и номер 211, под которым она фигурировала в секретной документации. Расшифровка данных относительно базы № 211 строжайше запрещалась, и виновный мог распроститься с жизнью за вольную или невольную оплошность. До начала Второй мировой в Антарктике создали систему подземных комплексов, где находился эсэсовский гарнизон и проводились работы по подготовке новых образцов вооружений. Тайную базу «Новый Берлин», вернее, ледяной тайник Третьего рейха, скрывавшийся под номером 211, охраняли специально выделенные для этой цели подводные лодки. Их командиры имели строгий приказ торпедировать и пускать на дно любой корабль любой страны, оказавшийся на трассе немецких секретных караванов, отправлявшихся от берегов Южной Африки к берегам Земли Королевы Мод.

По данным источников военно-морских сил США, в 1945 году американские корабли-охотники загнали в устье реки у побережья Аргентины две подводные лодки немцев под номерами U-977 и U-530, которыми командовали Гейнц Шаффер и Отто Вермут. Шёл апрель, с исходом войны всё уже стало ясно, и экипажи субмарин предпочли самоуничтожению или последнему смертельному бою сдаться в плен. От них и стало известно о суперсекретной военной базе нацистов № 211, расположенной в Антарктике.

Сообщение немецких подводников вызвало у командования ВМФ США настоящий шок, — никто из союзников не предполагал о существовании суперсекретного фашистского военного объекта в Антарктике. Неизвестно, сообщали ли американцы об этом факте советским представителям. По крайней мере, упоминаний об этом в открытых советских источниках нет. Когда стало известно о секретной базе «Новый Берлин», журналисты обращались за разъяснениями в Институт Арктики и Антарктики Российской академии наук, и там ответили, что отечественные экспедиции не обнаруживали следов пребывания нацистов в Антарктиде. Однако и задачи по обнаружению таких следов перед советскими и российскими антарктическими экспедициями никогда не ставились.

После капитуляции Японии воодушевлённые победой США решили провести операцию под кодовым наименованием «Большой прыжок» с целью уничтожения нацистской базы № 211. Под командованием адмирала Ричарда Эвелина Бёрда в Антарктику направилась эскадра в составе тринадцати боевых кораблей, имевших на борту авиацию и около четырёх тысяч солдат. Позднее адмирал писал в дневнике, что, не доходя двух миль до береговой черты, которая действительно оказалась практически свободной ото льда, он поднялся на авиапалубу и вместе с радистом сел в самолёт-корректировщик C-47, намереваясь руководить операцией с воздуха и координировать действия кораблей и десанта. Самолёт взлетел и поднялся на высоту около 1200 метров, взяв курс к береговым скалам. По рации адмирал давал указания командирам кораблей.

При развороте над скалистым берегом самолёт C-47 неожиданно атаковали странные летательные аппараты с быстро вращающейся нижней частью, которые адмирал затруднялся подробно описать. Другие подобные летательные аппараты атаковали американскую эскадру. Самолёт адмирала вынудили снизиться и совершить посадку на подобии аэродрома. Когда самолёт оказался на земле, к нему подошли три человека, одетых в меховые комбинезоны без знаков различия. Жестами пассажирам и лётчику приказали покинуть машину и провели американцев в расположенное неподалёку подземное сооружение, напоминавшее большой авиационный ангар. Там сопровождающие обратились к адмиралу на довольно приличном английском, но говорили с акцентом. Его обязали передать обращение к правительству США о недопустимости применения ядерных зарядов, поскольку это может привести к ужасающим последствиям, которые американцы себе ещё не вполне представляют. Затем гостей-пленников вновь вывели на поверхность и проводили к самолёту, который стоял уже у кромки воды. Эскадра вынужденно отступила. Немцы вежливо попрощались и позволили американцам свободно улететь.

Вернувшись без славы и победы в США, адмирал Бёрд стал рассказывать о странном и загадочном ледяном тайнике Третьего рейха в Антарктике, в котором заправляют эсэсовцы. Но ему не слишком-то верили, особенно, когда он говорил о странном летательном аппарате с вращающейся нижней частью.

Обиженный Бёрд заявил, что его страна через некоторое время может столкнуться с противником, истребители которого способны с ужасающей скоростью покрывать расстояния от полюса до полюса! Но рассказы адмирала вскоре перестали слушать даже репортёры бульварных газет: неудачники мало кого интересуют. Дальнейшая судьба адмирала Бёрда неизвестна. Скорее всего, его без лишнего шума отправили в отставку и постарались предать забвению, как и его неудачный поход.

Что далее произошло с суперсекретной базой «Новый Берлин» № 211, ставшей ледяным тайником «чёрного ордена» СС, сведений нет. Возможно, она погибла в результате какого-либо природного катаклизма или уцелевшие нацисты, располагавшие гигантскими награбленными средствами, сумели организовать её переброску на другой материк, а потом умело замели все следы?

Секретный «Ледяной тайник», созданный по приказу Гитлера, так и остался неразгаданной загадкой.

Цель — Франция!

По воспоминаниям людей, близко знавших Адольфа Гитлера, и данным, содержащимся в трофейных документах, фюрер люто ненавидел французов и Францию. В частных разговорах он постоянно именовал французскую нацию «неполноценными негроидами» или «жидо-негроидами». Даже извечно враждовавшая с Германией Британская империя и Советский Союз вызывали у него меньшие приступы яростной злобы, чем любое упоминание о Франции — в этих случаях фюрер обычно разражался грубой бранью и жуткими угрозами в адрес Парижа. Гитлер не мог забыть позора Версальского мира, поставившего Германию на колени после Первой мировой войны, и поклялся отомстить французам и англичанам за поражение.

Правда, в официальных речах и выступлениях, особенно до начала Второй мировой войны, фюрер избегал слишком резких выпадов в адрес французов и англичан, ограничиваясь намёками и глухими угрозами. В 1935 году, нагло нарушая условия Версальского договора 1919 года, он в полном объёме начал восстанавливать рейхсвер и опасался ответных серьёзных санкций со стороны Великих держав. Но, увидев, что ему всё сходит с рук, Гитлер быстро осмелел. Однако, имея собственный фронтовой опыт и, главное, весьма компетентных советников по военным вопросам и разведывательной работе, фюрер прекрасно понимал — к войне нужно готовиться долго и тщательно.

Всё узнать о Франции предстояло абверу. В 1936 году фюрер прямо спросил у адмирала Канариса:

— Сколько вам потребуется времени, чтобы дать нам полную картину военного состояния Франции?

— Полагаю, мы сможем уложиться в два-три года и создать там сильную разведывательную сеть и «пятую колонну», — ответил Вильгельм Канарис, употребив новый термин «пятая колонна», рождённый испанскими мятежниками.

— Есть для этого надёжные и толковые люди? — глаза Гитлера упёрлись в розовое, холёное лицо адмирала.

— Да, отвечать за работу будет лично майор Пикенброк…

Ганс Пикенброк родился в 1893 году в городе Эссене. В 20 лет он стал фанен-юнкером, — кандидатом в офицеры, — и участвовал в Первой мировой войне. Военную карьеру он закончил в пятидесятилетнем возрасте в чине генерал-лейтенанта, когда попал в плен на советско-германском фронте. Ганс Пикенброк практически не надевал военную форму, поскольку служил в разведке. В конце 1936 года он стал начальником отдела «Абвер-I», который занимался политической, технико-экономической, военной разведкой и шпионажем.

Подчинённые за глаза называли Пикенброка «Пики». Канарис считал этого мастера шпионажа своим первым заместителем и поддерживал с ним тесную дружбу. Гитлер тоже очень ценил способности начальника «Абвер-I» и постоянно повышал его в звании, чему в немецкой армии всегда придавалось важное значение. В 1937 году Пикенброку присвоили звание подполковника, в 1940 году он стал полковником, а в 1943 году — генерал-майором. В 1955 году, когда его как заключённого передали из СССР властям ФРГ, бывший генерал Пикенброк сказал знаменательные слова:

— Все войны возникают не случайно и не вдруг. Их заблаговременно планируют и длительно готовят. Я — тому свидетель!

Перед майором Пикенброком в конце 1936 — начале 1937 года была поставлена весьма непростая задача, требовавшая немало знаний, сил и оперативного таланта для своего разрешения. Нацеливаясь на Францию, Гитлер требовал от абвера почти невозможного в тот период. Тогда состояние вооружения, численности и боевой подготовки вермахта оставляло желать лучшего: перевооружение не было закончено, войсковые части недоукомплектованы, новые образцы оружия и тяжёлой техники только разрабатывались и запускались в производство. Правда, Германия с удивительной скоростью наращивала военную мощь.

Немецкое Верховное командование и Генеральный штаб вполне официально считали, что при внезапном начале военных действий со стороны Франции и Польши против Германии последней придётся в первые же дни войны сдать противнику часть своей территории на Востоке, а потом организовывать и удерживать оборону на рубеже реки Одер.

Польша являлась союзником Англии и Франции, и в этой связи предполагалось, что войска трёх стран попытаются зажать Германию в клещи.

Основываясь на такой доктрине, немецкая разведка усиленно создавала так называемую «внутреннюю агентурную сеть» на своей же территории, прилегающей к реке Одер. Восточнее Одера абвер тайно вербовал и обучал радиоделу невоеннообязанных немцев — при отступлении германской армии они обязались оставаться на территории, занятой противником, и передавать германскому командованию сведения о враге.

Майор Пикенброк нашёл неожиданное и оригинальное решение — он предложил адмиралу Канарису создать во Франции сеть агентов абвера, аналогичную «внутренней сети». С той лишь разницей, что создаваться агентурная сеть будет западнее «линии Мажино». Она должна состоять из освобождённых от военной службы французов, обученных работе с радиопередатчиками.

— Довольно рискованная затея, — с сомнением покачал головой Канарис. — Они могут пойти в «Сюртэ женераль», и лягушатники затеют радиоигры.

— Лавочники любят деньги, — презрительно усмехнулся Ганс Пикенброк. — Увидите, всё получится.

Адмирал согласился на эксперимент. Обычно немецкая разведка избегала выдавать своим агентам единовременно крупные суммы денег, чтобы те не имели соблазна шиковать и не привлекали к себе внимания, что равносильно провалу. Поэтому германские вербовщики выдавали агентам во Франции их содержание мелкими денежными порциями, зато достаточно часто.

Пикенброк оказался прав. В 1937 году он приступил к работе по созданию агентурной сети во Франции. Забегая вперёд можно сказать: немцы получали от своих агентов-французов необходимые сведения вплоть до мая 1940 года, когда началось широкомасштабное наступление германских войск на Францию. Тогда связь стала прерываться, поскольку часть населения принудительно эвакуировали из зоны военных действий, а многие представители местной немецкой агентуры просто-напросто разбежались, спасая собственные шкуры.

Польша также вызывала у Гитлера ненависть и разжигала своей внутренней и внешней политикой захватнические планы немцев, но в Берлине понимали тесную связь Варшавы с Парижем и Лондоном. Франция считалась врагом номер один, поскольку она являлась сильным конкурентом на мировом рынке, мешавшим продвижению германской продукции. В своё время между Германией и Францией даже шла очень ожесточённая «пивная война» за рынки сбыта пива.

— Разведывательная служба должна учитывать особенности тех стран, против которых она работает, — назидательно говорил своим сотрудникам майор Пикенброк. — Вспомним, ещё в прошлом веке немецкая разведка успешно подготовила вторжение во Францию, и наши войска взяли Париж!

Немцы работали во Франции тонко и старательно, не жалея времени и средств, используя все преимущества для ведения активного шпионажа. Франция всегда была страной, интересной для туристов. Это удачно использовал абвер для легкоосуществимого и не привлекавшего внимания въезда сотрудников и агентов немецкой разведки в страну. Полицейский контроль за иностранными гражданами и вообще полицейский режим во Франции, имевшей под боком такого страшного противника, как нацистская Германия, оказался на удивление слабым. При детальном ознакомлении с данными об успехах абвера во Франции поражает не только преступная беспечность, но и продажность многих французов.

Трудности для немцев создавал лишь закон о шпионаже, который не имел во Франции достаточно чётко очерченных критериев определения шпионской деятельности. Подозреваемый был обязан сам полностью доказать собственную безупречность в этом отношении и только тогда признавался судом невиновным. Однако абвер быстро научился действовать предельно осторожно и обходился без провалов и потерь, хотя развернул широкую и активную работу во многих городах и провинциях Франции.

Сначала вербовщики абвера тщательно собирали сведения о заинтересовавшем их лице. Пикенброк дал установку: искать донжуанов-должников! Французы склонны терять голову из-за женщин и готовы тратить на них уйму денег — они по уши залезут в жуткие долги, но не расстанутся с любовницей. В первую очередь выявлялись лица, наделавшие много долгов и живущие явно не по средствам. Таких лиц искали среди военнослужащих и, в особенности, среди офицерского состава.

Даже немцы признавали, что у большинства французов развито чувство национального достоинства, а в отношении Германии они испытывали чувство насторожённости. Зато почти каждый француз любил пофрондёрствовать и проявлять недовольство правительством своей страны. Это облегчало вербовку абвером агентуры, особенно когда немцы проводили её, как говорят профессионалы, «под чужим флагом», то есть выдавая себя за представителей спецслужб другой страны, например, Великобритании, США или экзотического Эквадора. При кажущейся абсурдности, подобные уловки легко проходили и приносили абверу свои плоды.

Особое внимание немецкая разведка уделяла «линии Мажино», считавшейся в то время самым мощным оборонительным сооружением в Европе, а возможно, и во всём мире. Для абвера в 1936–1937 годах получение разведданных об участках «линии Мажино» являлось одной из первоочерёдных и важнейших задач работы во Франции. Немалую роль в облегчении разрешения этой задачи сыграло решение французов передать подряды на возведение военных объектов частным строительным фирмам и компаниям. Если столь серьёзное дело не сосредоточено в руках государства, то о сохранении военной тайны даже нечего и думать. Абвер тут же начал активно разрабатывать значительное число фирм-подрядчиков работ на оборонительных сооружениях французов и добился значительных успехов, купив у ряда предателей военные секреты. Целенаправленная работа немецкой разведки, можно сказать, «родила случай». В Берлине к военным немецким разведчикам сам обратился хозяин одной из французских частных строительных фирм с предложением за приличное вознаграждение продать секреты «линии Мажино». Он некачественно вёл работы и, опасаясь уголовного преследования со стороны правительства за ненадлежащее выполнение подряда, сбежал в Швейцарию. Там ему один знакомый посоветовал поехать в Берлин и предложить свои услуги немцам: он тоже имел с ними дело и остался доволен полученной суммой. Абвер перепроверил сообщённые дельцом сведения и, получив их подтверждение, купил у него секреты.

Очень активно работал абвер и на ниве промышленного шпионажа, добывая для крупных немецких концернов и промышленников сведения об их французских конкурентах, в частности, по производствам в области оптики и точной механики. Чем всё закончилось, хорошо известно — блицкригом нацистского Генерального штаба.

Тайны Вальтера Шелленберга

«Начальник „Аусланд-СД“ бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг был самым молодым из всех начальников службы Главного управления имперской безопасности, работавших под руководством Гейдриха. Чтобы сделать подобную карьеру во время войны, надо было быть необычайно способным человеком, ибо обстановка требовала от носителя таких функций ежедневного доказательства своих способностей». Так отозвался о Вальтере Шелленберге один из его ближайших сотрудников по разведке Национал-социалистической рабочей партии Германии.

Вальтер Шелленберг родился 16 января 1910 года в Саарбрюкене, в интеллигентной немецкой семье. По окончании гимназии он поступил на юридический факультет Боннского университета, который закончил в начале 1920-х годов. Как позднее вспоминал сам Шелленберг, в 1923 году один из преподавателей факультета предложил ему вступить в ряды Национал-социалистической рабочей партии и, практически одновременно с этим, в СА. Тогда трудно было поверить, что нацисты сумеют взять впасть в Германии, но Шелленберг поверил в возможности нового движения и стал членом нацистской партии.

Жизнь этого, несомненно, очень способного разведчика и организатора специфической политической разведывательной службы, ставшего вдохновителем, разработчиком и куратором многих суперсекретных разведопераций предвоенного периода и периода Второй мировой войны, полна мрачных тайн и неразгаданных загадок. Хотя сам Вальтер Шелленберг написал мемуары под названием «Лабиринт», большинство исследователей истории Третьего рейха справедливо полагают, что прожжённый разведчик и опытнейший интриган вряд ли сказал в них правду.

Отдельные моменты, которые общеизвестны, скрыть просто невозможно. Однако есть хитрые лазейки и разные способы отвести внимание от себя, рассказывая о подноготной других. В любом случае, Шелленберг слишком многое знал, чтобы «широко открывать рот». Он также прекрасно понимал, что уцелело множество его бывших «коллег» по «чёрному ордену» СС, которые вновь объединились в тайные организации и готовы сурово покарать любого отступника. Известно, как эсэсманы долгие годы продолжали негласно охранять свои тайники: они безжалостно уничтожали тех, кто пытался проникнуть в их тайны и имел неосторожность прикоснуться к тщательно скрываемой ими информации. Не говоря уже о тайнах сокровищ ордена СС. Подлежали немедленному уничтожению и те, кого они считали предателями. Достаточно сказать, что именно по каналам политической партийной разведки НСДАП, которой руководил Шелленберг, были организованы в конце Второй мировой войны переговоры рейхсфюрера СС Гиммлера с западными спецслужбами о возможности заключения сепаратного мира.

Вне сомнений, Шелленберг знал, кто из нацистских главарей сумел уцелеть, где каждый из них находится и под какой личиной скрывается, среди них могло найтись немало тех, кого спецслужбы союзников опрометчиво посчитали мёртвыми, и свидетели уверенно опознали тела. Даже свои лживые мемуары бывший глава политической разведки Третьего рейха решился написать только когда узнал, что неизлечимо болен раком.

Мемуары бригадефюрера СС Вальтера Шелленберга — это его личная официальная версия многих событий, произошедших в 30-е и 40-е годы XX века. Поэтому не стоит её рассматривать, поскольку она общеизвестна. Другие источники, в том числе ряд авторитетных западных экспертов, ссылаясь на сохранившиеся трофейные документы, утверждают, что в 1920-е годы Вальтер Шелленберг выехал из Германии в Прибалтику, в частности, некоторое время он жил в Латвии, которая тогда являлась самостоятельным и независимым государством. Якобы именно в Прибалтике молодой Шелленберг организовывал и сам участвовал в деятельности пронацистски настроенных молодёжных террористических организаций, отличавшихся крайней жестокостью и буквально терроризировавших население некоторых районов Латвии и Литвы. В этот же период там якобы находился Альфред Розенберг, впоследствии ставший одним из идеологов национал-социалистического движения Германии. Однако встречались ли они в те годы за пределами Фатерланда, осталось неизвестным.

По некоторым данным, в Германию Шелленберг вернулся только в 1929 году и некоторое время занимался охраной поместий богатых землевладельцев. Он сколотил отряд головорезов из деклассированных элементов, связанных со штурмовиками из СА. По их поручению люди Шелленберга прятали в имении оружие, и когда один из батраков случайно его обнаружил, Вальтер лично убил его. Позднее, когда брат погибшего стал высказывать подозрения в отношении Шелленберга, тот покончил и с ним, выпустив в слишком догадливого крестьянского парня всю обойму из своего парабеллума.

Якобы за ряд аналогичных «подвигов» Шелленберг получил офицерский чин при вступлении в СС. Но делом об убийстве двух братьев-батраков вынуждена была заняться криминальная полиция. Раскрыть это преступление для опытных немецких сыщиков не составляло труда, однако не без участия нацистов полицейские фактически замяли дело, и убийца остался на свободе. Мало того, он получил ещё и чин оберштурмфюрера СС. По другим источникам, Шелленбергу присвоили звание обер-лейтенант.

Несколько месяцев спустя, уже став обер-лейтенантом — неизвестно какого рода войск — или оберштурмфюрером СС, Шелленберг якобы вступает в тайную организацию, осуществлявшую связь между штурмовиками и сочувствующими нацистам офицерами и солдатами рейхсвера. Некоторые источники ошибочно считают эту организацию «Бригадой Эрхардта». Но в то время нацисты уже заседали в рейхстаге, их партия не являлась запрещённой, а Эрхардт давно сделал своё дело вместе с Каппом, совершив путч и разгромив революционное движение в Баварии. Вряд ли хитрого, дальновидного и весьма способного Шелленберга могли заинтересовать штурмовики Эрхардта. Тем более, тот позднее бежал из Германии, опасаясь расправы со стороны эсэсовцев. Если бы РСХА удалось установить связь Шелленберга с эмигрировавшим Эрхардтом, пусть даже в конце 1920-х годов, рейхсфюрер Гиммлер и глава СД Гейдрих не дозволили бы «неблагонадёжному» Шелленбергу войти в святая святых Главного управления имперской безопасности и заниматься важными для нацистов вопросами политической разведки.

Скорее всего, именно в этот период Вальтер Шелленберг становится полноправным членом СС — тогда ещё довольно малочисленной и таинственной организации, которая вскоре стала самой грозной вооружённой силой нацизма и хранительницей его самых мрачных тайн. Эсэсманы крайне нуждались не только в бандитах и убийцах — им были очень нужны хорошо образованные люди, разделявшие идеи национал-социализма. Гиммлер, назначенный Гитлером 6 января 1929 года рейхсфюрером СС, прекрасно понимал: захватить власть — только половина дела, а вот удержаться на вершине пирамиды государственной власти куда сложнее. Требуется множество трудов и способных, верных людей: нужно на кого-то опираться в решении важных задач, которые ставил перед СС вождь партии Адольф Гитлер.

Закономерно возникает вопрос: как Шелленберг мог попасть в политическую разведку, не имея никакого опыта оперативной, контрразведывательной или разведывательной работы? Это направление деятельности не терпит дилетантов, которые быстро ломают себе шею. Хорошо, если про них просто забывают, но нередко их бывшие руководители приказывают отправить неудачника в «бессрочную командировку», выписав ему путёвку на кладбище, — у спецслужб свои законы, а у эсэсманов они были звериными.

По некоторым данным, дипломированный правовед Шелленберг заинтересовал руководство СС и в начале 1930-х годов его направили на работу за границу, где он выполнял задания немецкой разведки. В 1933 году, по некоторым сведениям, Вальтер Шелленберг объявился в Нью-Йорке, в Соединённых Штатах Америки. Как раз перед тем, как в военном ведомстве Германии вновь занял место начальника военной разведки «молчаливый полковник» Николаи. Именно он создал в США агентурную разведывательную сеть, позднее получившую название «Бременские музыканты».

В январе 1933 года Гитлер стал рейхсканцлером, поэтому у Шелленберга оказались полностью развязаны руки. Хитрый, инициативный, не знающий сантиментов и очень работоспособный, молодой разведчик создал при германском генеральном консульстве специальный секретный отдел, который сам и возглавил. Понятно, что активность Шелленберга поощрялась и санкционировалась из Берлина. В Америке Вальтер быстро постигал азы практической разведывательной и контрразведывательной работы — ему приходилось лично выполнять и организовывать проведение секретных операций, в которых было заинтересовано его руководство, оставшееся в Германии. Оно не рисковало, предоставив подчинённому, балансируя на лезвии бритвы, добывать другим почести и славу. Видимо, именно тогда Шелленберг дал себе слою самому стать руководителем разведывательной службы и отдавать приказы, а не подставлять голову «в поле».

Успехи нового руководителя секретного отдела германского генерального консульства в Нью-Йорке на поприще оперативной работы оказались весьма впечатляющими: уже к 1936 году Шелленберг создал в США мощную разветвлённую агентурную сеть политической разведки, бесперебойно снабжавшую Берлин важной информацией. Агенты Вальтера просачивались буквально во все властные структуры, незаметно заполняли любые поры американского общества и успешно заводили нужные связи на разных уровнях государственного управления. Именно поэтому в конце Второй мировой Шелленберг довольно легко сумел найти через свою агентуру нужные связи и быстро вышел на контакт с американцами по поводу секретных переговоров о сепаратном мире.

Организация настолько разрослась, что Шелленберг принял совершенно необычное и смелое для разведчика решение: он легализовал часть созданной им разведывательной сети, создав общественное объединение под названием «Друзья новой Германии». На агентов немецкой разведки, работавших в этой легальной структуре, возлагались ещё и контрразведывательные функции — они противостояли американским спецслужбам.

Вместе с тем Вальтер Шелленберг как истинный эсэсовец часто прибегал к грубому принуждению, заставляя немецких эмигрантов в США усердно работать на спецслужбы нацистов. Тех, кто отказывался, судил созданный в «Обществе друзей новой Германии» тайный трибунал. Если на секретном судилище человека признавали «предателем нации», то его не уничтожали, но тайно переправляли на корабле из Америки в Германию, где «вершилось возмездие». Естественно, таким образом поступали в отношении только достаточно важных персон из эмигрантских кругов и человек как бы бесследно исчезал. «Мелкую сошку» никуда не возили и кончали на месте — в этом у эсэсманов имелся достаточный опыт.

По возвращении в Германию Шелленберг работал в различных аппаратах государственной власти, пока его профессионально выполненные на высоком уровне доклады о путях развития германского законодательства не привлекли внимания всесильного главы СД Рейнхарда Гейдриха. Он пригласил Шелленберга к себе и предложил ему работать в его ведомстве. В ноябре 1939 года Вальтера Шелленберга назначили начальником отдела «Е» (контрразведка) в IV управлении РСХА, занимавшегося контрразведывательной работой. В 1941 году переведён в VI управление РСХА (внешняя разведка) и занял пост заместителя начальника управления, фактически возглавил работу управления. 24 февраля 1943 года утверждён в должности начальника VI управления.

Но многие тайны немецкого разведчика остаются нераскрытыми. После победы над нацизмом Шелленберг получил на суде срок всего в шесть лет! После осуждения в 1948 году, в 1951 он уже был на свободе и почему-то оказался в Швейцарии, а затем в Италии, где тогда было очень сильным влияние коммунистов. Почему? Возможно потому, что Италия того времени стала натуральной «ярмаркой шпионов». Там активно работали американцы, бродили четники, собирала информацию советская разведка, скрывались эсэсовцы, плели интриги британские агенты и мечтали вернуть прошлое итальянские чернорубашечники. Наверное, Шелленберг чувствовал себя там как рыба в воде. Или его привело в Италию нечто иное?

Умер Вальтер Шелленберг в 1952 году, в Турине, в Италии, по официальной версии от ракового заболевания. Тайны его подлинной биографии и профессиональной деятельности политического разведчика № 1 Третьего рейха ушли в небытие вместе с ним. Однако никто никогда не задавался вопросом: кто именно умер в Турине в 1952 году — Шелленберг или… некто, очень похожий на него, кого все должны посчитать Вальтером Шелленбергом? И под этим именем похоронить. После чего все концы в воду. На это рыцари «чёрного ордена» были большие мастера…

Ракетные залпы фюрера

Задолго до начала Второй мировой войны нацистское руководство Германии ознакомилось с докладом о перспективах развития ракетостроения. Вернее сказать, что верхушка Национал-социалистической рабочей партии Германии знала о перспективных возможностях создания боевого ракетного оружия ещё до прихода Гитлера к власти. Поэтому, как только Адольф Гитлер стал рейхсканцлером и расправился с врагами в «Ночь длинных ножей», его взор обратился к созданию мощного ракетного оружия. Теперь он мог пустить на это государственные средства и создать ракетную программу.

Первоначально немецкие конструкторы предполагали создать нечто типа современной крылатой ракеты — гибрид реактивного самолёта без пилота и начинённой взрывчаткой бомбы. Заряд предполагался эквивалентным тонне тротила: по расчётам это позволило бы нанести объектам противника серьёзные разрушения и уничтожить значительное количество живой силы. В случае бомбардировок такая ракета была способна разрушить до основания небольшой город.

На первоначальном этапе все разработки велись теоретически, на «чертёжных досках», а к практическим испытаниям приступили только в 1933–1934 годах: тогда нацисты сумели запустить в небо стопятидесятикилограммовую ракету. Несмотря на то, что советская разведка имела в те годы в Германии хорошие оперативные позиции и располагала солидными источниками информации, о создании немцами новых видов вооружений, практически все «ракетные работы» остались для русских неизвестными!

Нацисты придавали серьёзное значение обеспечению секретности разработок и испытаний новой ракетной техники. За соблюдением строжайшей тайны проекта бдительно следило ведомство Гиммлера, хотя напрямую работы рейхсфюрер тогда ещё не курировал. Москва очень длительное время вообще ничего не знала о немецких разработках и испытаниях, поэтому никаких разведопераций в этом отношении не проводилось — найти какие-либо упоминания о них не удалось. Несомненно, это очень крупный просчёт руководства госбезопасности предвоенного периода и военной разведки СССР. В противном случае, если бы советская разведка всё знала заранее о ракетных проектах немцев, об этом давно уже сообщили бы даже в открытой печати — это несомненный и гигантский успех на тайном фронте борьбы с опаснейшим врагом, значительно поднимавший престиж советских разведорганов. Однако здесь немцам удалось серьёзно переиграть советских разведчиков.

Когда Гитлер ознакомился с результатами испытания и сам побывал на полигоне, он пришёл в восторг и назвал ракеты оружием будущего. Пользуясь благоприятным моментом, министр промышленности и учёные попросили у фюрера денег.

— Что, деньги?! — повысил голос Гитлер. — Какой может быть разговор о деньгах?! Финансирование ракетного проекта с сегодняшнего дня является внеочередным! Вы получите всё.

В 1937 году Адольф Гитлер открыл большую научно-конструкторскую программу по созданию ракетного оружия рейха. Во главе работ по новому направлению поставили проверенного со всех сторон молодого барона Вернера фон Брауна, считавшегося очень перспективным конструктором и учёным с дерзкими замыслами. Брауну в ту пору исполнилось всего четверть века, и он бредил идеями русского учёного Циолковского об освоении космического пространства, мечтая отправить к звёздам первую немецкую межпланетную экспедицию.

Гитлер и его ближайшее окружение ставили перед собой более земные задачи: они хотели поскорее получить новое сильное оружие, способное поставить мир на колени перед нацистами. Поэтому в Третьем рейхе постарались создать сильное конструкторское бюро, в которое кроме фон Брауна вошли такие отличные специалисты по созданию ракетной техники, как Курт Дебус, Артур Рудольф, Вальтер Дорнбергер.

Первые модификации ракеты А-3 делали и испытывали в Куммерсдорфе, но серьёзные аварии и мощные взрывы на полигоне быстро дали понять: стоит побыстрее подыскать местечко поспокойнее и подальше от чужих глаз и ушей. Гиммлер дал задание найти такое место в самом срочном порядке, и спустя несколько дней ему доложили, что лучше всего подойдёт остров Узедом в Остзее — так немцы издавна называли Балтийское море. В этом глухом, забытом Богом уголке, на острове неподалёку от побережья располагалось небольшое селение Пенемюнде, впоследствии ставшее известным всем, кто интересовался историей ракетостроения и Третьего рейха.

В этот период Генрих Гиммлер активно занимался вопросами создания сверхсекретных тайников, поэтому он сразу предложил в срочном порядке возвести на Узедоме мощные подземные бетонные сооружения, что военные строители и выполнили. Весь остров обнесли несколькими рядами колючей проволоки, подготовили новые стартовые площадки, и работа по созданию и испытанию ракет «Фергельтунг» — «Возмездие», откуда и появилось их кодовое наименование «Фау», по первой букве «Фергельтунга», — вновь закипела. Высокое начальство наведывалось в Пенемюнде довольно часто и столь же часто «дёргало» фон Брауна в Берлин. Расстояние от столицы до полигона составляло чуть больше двухсот километров.

Конструкторы во главе с молодым и честолюбивым Вернером фон Брауном работали азартно, не считаясь со временем, и получали практически всё необходимое. Тем не менее немцев постоянно преследовали технические неудачи разного рода. К началу Второй мировой войны им так и не удалось создать во всех отношениях надёжную и легкоуправляемую ракету для активного использования в боевых условиях. «Фау-1» не могла преодолеть полётный потолок в тысячу метров, имела недостаточную манёвренность и скорость, поэтому её легко сбивали самолёты противовоздушной обороны противника и зенитки ещё на подлёте к цели.

— Я дал им всё! — однажды зло сказал Гитлер в конце сорок первого года. — Что получил взамен? Одни пустые обещания? У нас нет времени столько ждать!

Тем не менее Гитлеру пришлось набраться терпения и прождать ещё почти целый год, пока в октябре 1942 года Вернер фон Браун торжествующе не доложил фюреру:

— Испытания новой управляемой ракеты прошли успешно. Цель точно поражена. Вес заряда восемьсот пятьдесят килограмм. «Фау-2» готова ударить по врагу.

— Это чудо-оружие! — радовался Гитлер. — Я заставлю проклятую Англию встать на колени. Нам теперь не нужно высаживать десант на Британские острова, они сами сдадутся!

Гитлер помчался на полигон: он хотел собственными глазами увидеть чудо-ракету. Она поражала воображение: весом в тринадцать тонн, длиной в четырнадцать метров, неуязвимая для самолётов и зениток вражеских ПВО. «Фау-2» поднималась на высоту девяносто километров и развивала скорость до тысячи шестисот километров в час: всё это для того времени было просто фантастичным. Пояснения фюреру давал Вернер фон Браун, и Гитлер не преминул спросить:

— Какова дальность полёта этой штучки? Надеюсь, она достанет до Москвы?

— К сожалению, нет, мой фюрер, — фон Браун теперь спешил позолотить пилюлю и отвлечь внимание фюрера. — Потому что ограничен запас горючего. Его хватит на расстояние четырёх сотен километров. Мы можем теперь забросать ракетами Париж или Лондон.

— Отлично! — Гитлер бодро потёр ладони и довольно рассмеялся. — Наконец-то я слышу хорошие новости!

Сокрушительный удар по британской столице был давней мечтой фюрера. Там обосновались практически все эмигрантские правительства из оккупированных нацистами стран Европы, и покончить хоть с кем-нибудь из них стало бы невероятной политической и военной удачей. Новая ракета могла сделать мечту фюрера реальностью. И всё же потребовалось ещё несколько месяцев, чтобы довести до необходимой кондиции опытный образец ракеты «Фау-2» и подготовиться к залпам по Лондону. В августе 1943 года немцы окончательно приготовили всё для бомбардировок английской столицы новым оружием.

И тут произошло совершенно неожиданное: на Пенемюнде начались жуткие налёты английской авиации, буквально засыпавшей остров Узедом фугасными бомбами. Налёт следовал за налётом — англичане явно задались целью всё смешать с землёй на секретном ракетном полигоне.

Официальная версия гласит: британские истребители, совершавшие разведывательные полёты, случайно обнаружили на острове в Балтийском море странные, явно замаскированные сооружения и произвели их аэрофотосъёмку. Когда плёнку проявили и отпечатали увеличенные снимки, специалисты ахнули: самолёты-разведчики засняли секретный немецкий полигон ракетной техники. Об этом срочно доложили сэру Уинстону Черчиллю. Тот сразу понял, какое страшное оружие может использовать Гитлер. Обладая ракетами, он мог поставить на колени не только Англию, но и всю Европу, а потом и мир! Поэтому премьер-министр Великобритании распорядился немедленно уничтожить полигон с воздуха.

При ясной погоде цель была хорошо видна, и бомбардировщики англичан заходили на остров Узедом волна за волной, а истребители прикрывали их. Британцы постарались на славу и здорово разнесли Пенемюнде, но до конца всё уничтожить не смогли — выполняя приказ Гиммлера, бетонные сооружения построили на совесть, и они устояли даже под ожесточёнными бомбёжками. Правда, использовать полигон для испытания или запуска ракет после английских налётов оказалось уже невозможным.

Нет сомнений, что в обнаружении немецкого секретного полигона первую скрипку сыграла одна из старейших и опытных разведок мира «Интеллидженс сервис». Но отводя возможные подозрения от своих агентов, англичане объявили: немецкий секретный полигон обнаружен авиаразведкой. Можно подумать, что раньше английские самолёты там никогда не летали! Но тут они чётко вышли на цель и провели аэрофотосъёмку хорошо замаскированного секретного объекта, а в Лондоне проницательный Черчилль сразу понял, что это.

Сэр Черчилль вскоре прислал в подарок Иосифу Сталину цветные диапозитивы со снимков разрушенных британской авиацией немецких спецобъектов, и «отец народов» сильно нажал на разведку и одновременно приказал ускорить работы по созданию нового советского оружия.

После яростных английских бомбёжек Пенемюнде производство ракет и все связанные с ракетной техникой вопросы Гитлер распорядился передать в руки рейхсфюрера СС Гиммлера. На секретное совещание в Берлин, на котором присутствовали Гитлер и Гиммлер, вызвали фон Брауна. Рейхсфюрер, уже имевший опыт создания сверхсекретных тайников, предложил перенести всё в Тюрингию, в горно-лесистую местность под небольшим городком Нордхаузеном — там силами заключённых концлагерей предстояло построить целый подземный город с заводом: в штольнях, пробитых в каменном теле горы, поросшей густым лесом.

Вскоре начались работы, и вдруг, в марте 1944 года, по личному приказу Гиммлера неожиданно арестовали… Вернера фон Брауна! Гитлер резко выразил своё недоумение, но рейхсфюрер объяснил, что конструктор перестал заниматься делом и решил разработать ракету для доставки почты из Америки в Европу.

— Он ждёт американцев? — понял Гитлер.

Фон Брауну явно не сносить бы головы, но за него вступился министр Шпеер, к которому фюрер благоволил. Но гестапо больше не спускало со всех конструкторов глаз. Наконец, осенью 1944 года закончили строительство подземного завода, и Гитлер смог отдать долгожданный приказ о начале бомбардировок Лондона «Фау-2». По официальным данным, ракетный обстрел островов осуществлялся с территории Бельгии и Голландии. Но материалов уже катастрофически не хватало, Германия задыхалась без ресурсов, финансирование почти прекратилось: расположенный на глубине около шестидесяти метров секретный завод по производству «Фау» замер.

В ожидании американских войск фон Браун вместе с ближайшими сотрудниками сбежал и отсиживался в охотничьем домике в Альпах, а потом сдался победителям. Узнав, кто перед ними, американцы немедленно перевезли фон Брауна и его коллег в замок Гармиш, где содержали под строгой охраной и постоянно вели интенсивные допросы. По результатам допросов немедленно предпринимались меры, спешно направлялись в разные уголки Германии специальные поисковые группы для изъятия документации, материалов и розыска людей.

Советская разведка не оплошала: ей удалось узнать, кто и почему содержится в Гармише, и через работников кухни передать предложения о сотрудничестве Вернеру фон Брауну и его коллегам. Но те даже не ответили. Видимо, СССР не мог предложить конструкторам и десятой доли того, что посулила Америка, а нашими орденами и званиями «Героев труда» немцы совершенно не интересовались. Вскоре их в обстановке строгой секретности переправили в США. Там фон Браун, Дебус, Дорнбергер и Рудольф приняли непосредственное участие в разработке и создании серии ракет типа «Сатурн» и космических кораблей серии «Аполлон».

Казалось бы, об этих людях и событиях написано уже очень много и не осталось никаких тайн и загадок, но ещё никто ни разу не был в подземном заводе в Тюрингии! Проходы в штольни взорваны и завалены, а множество тайн и секретов фон Браун унёс с собой, как и кураторы из СС, занимавшиеся ракетной техникой. Практически вся документация по ракетным проектам немцев бесследно исчезла. Осталась совершенно неясной роль некоторых иностранных консультантов, агентов разведок и ещё многое другое среди бесчисленных тайн и загадок немецких ракет…

Эдуард Виндзор — агент наци?

Общеизвестна сентиментальная история о большой любви короля Англии Эдуарда VIII к американке Уоллис Симпсон, ради которой он отрёкся от престола, передав его своему младшему брату Георгу: тот взошёл на трон в середине 30-х годов XX века и возглавил британцев в тяжёлые годы жестокой борьбы с нацизмом. Однако эта история имела ещё и тайный смысл, известный лишь посвящённым в секреты большой политики и опасных игр спецслужб.

Когда Эдуард ещё был английским королём, из посольства Германии в Лондоне шифрованными телеграммами сообщали лично фюреру о доверительных беседах нацистского посла с британским монархом на тему политического устройства Европы и дальнейших перспектив мировой политики.

Для короля Эдуарда возможный альянс Германии и Британии представляется насущной необходимостью и генеральным принципом британской политики. Если бы его искреннее намерение сблизить Германию и Англию открылось слишком рано, это весьма бы осложнило дело.

Гитлер почти открыто ликовал: вековечный враг Германии, ненавистная лично ему Англия, как зрелый плод, готова упасть прямо в руки рейхсканцлера.

Рейхсфюрер СС Гиммлер получил секретное задание усилить работу на Британских островах и через агентуру влияния предпринять все меры для вовлечения английского короля в тайные переговоры о союзе с Германией и заключения с ней соответствующего договора.

Все самые лучшие силы секретных служб нацистов задействовали на проведение суперсекретной операции заманивания английского короля Эдуарда VIII в подготовленную западню. Британская секретная служба тоже не сидела сложа руки — «Интеллидженс сервис» являлась одной из старейших и самых опытных спецслужб. Среди её важнейших задач всегда считалось бдительно стоять на страже и блюсти честь английской короны и королевского дома. В данном случае дело стало заходить далеко, и политические симпатии короля Эдуарда VIII никак не устраивали британскую элиту: тех, кто определял направление политики государства. Всё явно шло к предательству интересов британской нации. Поэтому судьба Эдуарда как короля фактически была предрешена. Английские спецслужбы немедленно начали проводить свою хитроумную контроперацию, о которой, как и в Германии, знали всего несколько человек.

Сейчас трудно судить определённо: стало ли появление любовницы-иностранки, разведённой американки Уоллис Симпсон, нечаянным подарком судьбы для английских разведчиков и правительства, или в ходе тайной операции её ловко «подвели» к королю Эдуарду VIII? Это так и осталось тайной, британские секретные службы с удивительным постоянством нарушают собственные обещания раз в полвека рассекречивать значительную часть архивов. Видимо, у них есть серьёзные опасения: если выяснится, что в операции против Эдуарда участвовал его брат Георг, унаследовавший престол, может разразиться грандиознейший скандал, способный нанести династии Виндзоров невосполнимый моральный ущерб. Но, зная методы работы британских спецслужб, можно не сомневаться — скандала не случится!

Важен тот факт, что рядом с королём появилась американка Уоллис Симпсон, за которой пристально следили как нацистские, так и британские спецслужбы. Нацисты считали возможность вербовки Симпсон неимоверной удачей, поскольку тогда их агент вообще оказывался в одной постели с английским королём. Зато британские спецслужбы видели в Симпсон удачный предлог для безболезненного устранения короля Эдуарда VIII, питавшего симпатии к нацистской Германии.

Открытой критике ни сам король, ни его симпатии, ни проводимая им политика не подвергались. «Интеллидженс сервис» привыкла действовать тоньше и часто добивалась успеха, двигаясь к заветной цели окольными путями. Первым делом секретные службы провели тайную, но хорошо организованную и продуманную кампанию по подготовке «общественного мнения» в британских доминионах — их население оказалось настроенным очень резко против Симпсон и не желало видеть её в роли английской королевы. При этом умело разыгрывалась карта давней неприязни и высокомерного отношения англичан к американцам — в Америке раньше были колонии Британии, которые просто взбунтовались. Эксплуатировались и некоторые физические недостатки Уоллис Симпсон: вскоре ряд газет прямо стал именовать её «дурнушка».

Старательно обрабатывалось общественное мнение и в самой Великобритании. Вершиной пропагандистской кампании стало так называемое «шанхайское досье» — подборка документов, серьёзно компрометирующих Уоллис Симпсон в глазах чопорных англичан, привыкших видеть в королевской семье образец моральной добродетели и символ нации.

«Шанхайское досье» неожиданно всплыло в самый неудачный для короля и его любовницы момент, когда Эдуард уже собирался попытаться сделать Уоллес королевой. Тут скрыта мрачная тайна: документы «досье» неопровержимо свидетельствовали о половой нечистоплотности и распущенности американки и рассказывали о её экзотических и грязных сексуальных похождениях в Китае в период 20-х годов XX века. Так и остаётся неизвестным — подлинные это факты или прекрасно сработанная британской спецслужбой «убойная» дезинформация?

Позднее стало известно: если меры давления, оказанные британской разведкой и правительством, не возымели бы должного действия, то правящие круги Англии, — возможно с молчаливого согласия остальных членов королевской семьи Виндзоров, — не остановились бы и перед применением самых крайних мер. Спецслужбы могли организовать какой-нибудь «несчастный случай», в результате которого состоялись бы пышные королевские похороны. Не стоит даже сомневаться: у старейшей и опытной «Интеллидженс сервис» имелись в запасе несколько хорошо подготовленных и заранее проработанных вариантов.

Король Эдуард незаметно оказался в ловушке, устроенной не нацистами, а собственными подданными: королевская семья, правительство и парламент поставили вопрос ребром — либо корона, либо любовница! И одновременно ловко подталкивали короля к нужному им выбору в пользу Симпсон. В декабре 1936 года английский монарх Эдуард VIII отрёкся от престола, дабы получить возможность сочетаться морганатическим браком с особой некоролевских кровей. Новым королём Англии стал Георг. Для подавляющего большинства простых британских обывателей эта династическая развязка представлялась просто финалом романтической и в чём-то даже трагичной любви несчастного венценосного Эдуарда.

Только посвящённые знали, что на самом деле закончился один из основных этапов тайной и чрезвычайно важной для империи секретной операции по устранению крайне неугодного правящей элите самодержца. Ему даже строжайше запретили появляться на Островах. Видимо, Эдуард тоже многое правильно понимал и о многом догадывался, поэтому предпочёл собственным пышным похоронам отречение от престола.

После акта отречения бывший король и его американская любовница отбыли из Англии во Францию. Там, в старинном замке, стоявшем на берегу Луары, их уже ждал радушный хозяин — французский коллаборационист и тайный нацистский агент Шарль Бедо. В его замке состоялось обручение Эдуарда и Уоллес. В этот, несомненно, радостный для них момент, коварные англичане не преминули нанести бывшему монарху ещё один болезненный удар по самолюбию: прибыл специальный курьер из Лондона и вручил Эдуарду, который после отречения стал именоваться герцогом Виндзорским, пакет от брата — короля Георга.

Новый английский король официально сообщал герцогу и брату, что его жене, госпоже Симпсон, никогда не будет позволено именоваться Её Королевским Высочеством. Это оказалось не просто ударом по самолюбию — это был не подлежащий обжалованию приговор!

В октябре 1937 года герцог Виндзорский и его супруга стали личными гостями рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера. В Лондоне напряжённо следили, как пышно и торжественно принимали нацисты отрёкшегося от престола бывшего английского короля. Разведка по своим каналам доносила новому королю Георгу и британскому правительству, что в Мюнхене для Эдуарда и его супруги устроили роскошный ужин с личным секретарём и одним из идеологов национал-социалистической партии Рудольфом Гессом. За столом герцог Виндзорский прямо высказался: он уже мечтает о том дне, когда сможет вернуться в Лондон на белом коне победителя. В ответ Гесс заверил, что придёт то время, когда ликующая толпа вознесёт Эдуарда на трон Империи. И прозрачно намекнул — время это совсем не за горами!

Пресловутые сверхсекретные «виндзорские протоколы», о которых снято немало приключенческих фильмов и написано романов, могли существовать в действительности. Якобы по этим соглашениям Эдуард Виндзор соглашался стать новым английским королём в случае оккупации немцами Великобритании. Или заключить с ними мир на определённых Германией условиях, если нацисты вернут ему престол.

Когда началась Вторая мировая война, герцогу Виндзорскому присвоили звание генерал-майора британской армии и направили его офицером связи во французский Генеральный штаб. В этот период Эдуард фактически подтвердил свою тесную связь с нацистами — он открыто встречался с их представителями и передавал им важные военные сведения. В частности, британский герцог-генерал сообщил немцам, что англичане не станут защищать Бельгию.

Для немцев это сообщение стало неоценимым подарком. Нацисты помнили о «плане Шлиффена», хорошо обкатанном в Первую мировую войну — удар по Бельгии и Голландии, заявлявшим о своём нейтралитете, и обход французов, надеявшихся на свою «линию Мажино». Так и произошло. Вскоре Париж пал. Видимо, во многом благодаря и герцогу Виндзору.

Сам Эдуард, вместе с Уоллис, после оккупации нацистами Франции перебрался в Испанию. Но там правил генерал Франко, и герцог буквально метнулся через границу в «нейтральную» Португалию, где тоже царил профашистский режим. Там он публично резко выступал против английского правительства и продолжал поддерживать отношения с немцами. В июле 1940 года супруги Виндзор просили гестапо дать их служанке паспорт для поездки в Париж за постельным бельём и столовым серебром, оставшимися на квартире герцога. Немцы разрешили.

Сэр Уинстон Черчилль, взбешённый и крайне озабоченный таким поведением экс-короля Эдуарда, предложил ему в связи со сложившимися обстоятельствами немедленно вернуться на Острова: во время войны стало не до прежних запретов. Премьер-министр выслал за герцогом специальный гидросамолёт. Но Виндзор решил не возвращаться: он боялся бывших собственных подданных больше, чем нацистов.

Немцы умело нагнетали обстановку, преследуя собственные интересы. Властвовавший в Португалии режим Салазара постоянно следил за Эдуардом, а окружавшие его немецкие агенты старались уверить экс-короля, что если бы он остался на троне, то в Европе по-прежнему царили мир и спокойствие. Теперь же ужасающие бомбардировки Англии должны склонить её к миру с Германией и, возможно, тогда для Эдуарда всё счастливо переменится?

Активность спецслужб нацистов настолько возросла, что герцог стал откровенно бояться своих «друзей». Как выяснилось впоследствии, совсем не напрасно — Берлин уже детально разработал план секретной операции, по которому герцога Виндзора намеревались заманить на охоту в местность рядом с границей с Испанией, там силой захватить и тайно доставить в Мадрид. Оттуда ему лежала прямая дорога в Берлин, где Виндзора наверняка собирались поставить перед выбором: жизнь по указке Гитлера или смерть.

Английское правительство, чтобы хоть как-то поскорее развязать обстановку, предложило Эдуарду стать губернатором Багамских островов: разведка постоянно доносила о крайне подозрительной возне вокруг Виндзора. Но герцог, как назло, тянул с отплытием и всё никак не мог решиться, на чью сторону встать — открыто признать себя явным сторонником «нового порядка» или пытаться продолжать «сохранять лицо»? Наконец, он всё-таки решился и уплыл из Португалии на Багамы, к немалому облегчению британцев и большой досаде немцев.

После поражения Германии англичане предприняли экстраординарные меры, чтобы быстро и надёжно уничтожить все следы сотрудничества герцога Эдуарда с немцами. В замок Кронберг в Германии, где хранились архивные документы рейха, имевшие государственное и историческое значение, срочно прибыл агент «Интеллидженс сервис» Энтони Блант, ранее успешно перевербованный ГУГБ НКВД СССР. Официально он искал письма английской королевы Виктории, но истинной причиной являлось полное изъятие из немецких архивов любого компромата на Виндзора. Все правительственные документы и архивные трофейные материалы тщательно обрабатывались сотрудниками британских спецслужб, которые старательно убирали любые упоминания об истинном лице экс-короля. Но в середине 50-х годов XX века некоторые сведения из немецких военных архивов всё же просочились в печать, и это доставило немало неприятностей Букингемскому дворцу, который старательно делал хорошую мину при плохой игре и пытался обелить члена династии Виндзоров. Впрочем, в этой истории осталось немало «белых пятен» и неразгаданных тайн. Ведь те же пресловутые «виндзорские протоколы» так и не обнаружены. Если они вдруг «всплывут», их опубликование окажется не хуже взрыва атомной бомбы.

Кстати, госпожа Симпсон отплатила за всё Эдуарду Виндзору чёрной неблагодарностью и супружеской изменой — на протяжении ряда лет она, открыто обманывая мужа, сожительствовала с богатым американцем Джимми Донэхью, который имел давнюю скандальную славу алкоголика и гомосексуалиста. Поэтому не исключено, что пресловутое «Шанхайское досье» — совсем не дезинформирующий компромат.

В начале пятидесятых годов супруги Виндзоры тайно побывали в Англии — в ходе секретного визита герцог встречался с Черчиллем и просил назначения на какой-нибудь высокий государственный пост. Он поднимал вопрос об официальном признании его супруги. Однако, как и раньше, получил вежливый, но твёрдый отказ на все свои просьбы. Британия ничего не забыла!

Характерно, что позже чета Виндзоров отправилась с визитом в Германию, где имела большой успех. Немцы тоже ничего не забыли!

Протокол Хоссбаха

Обычно этот документ считают относящимся к 10 ноября 1937 года, поскольку на нём проставлена именно эта дата. Впервые его огласили на заседании Международного военного трибунала в Нюрнберге 24 ноября 1945 года. Однако, как позднее удалось установить, секретное совещание, на котором выступал Гитлер, состоялось в рейхсканцелярии 5 ноября 1937 года. То есть на пять дней раньше официально проставленной даты. Почему время проведения совещания сместили на пять дней, так и осталось тайной. Учитывая немецкую пунктуальность и педантичность, наверняка потребовалось личное распоряжение рейхсканцлера на изменение даты — в рейхе ничего не делалось без приказа.

В тот день, 5 ноября, на секретном совещании в рейхсканцелярии присутствовали сам Адольф Гитлер, военный министр фельдмаршал фон Бломберг, командующий сухопутными войсками генерал-полковник барон фон Фрич, командующий военно-морским флотом адмирал Редер, командующий люфтваффе генерал-полковник Геринг, министр иностранных дел барон фон Нейрат и полковник Хоссбах, который вёл протокол заседания, получившего, как кодовое наименование, имя протоколиста.

Открыл совещание сам фюрер. Охарактеризовав с собственной точки зрения складывающееся международное положение, а также кратко проанализировав расстановку сил, Адольф Гитлер прямо заявил присутствующим, что аншлюс Австрии, который ранее им запланирован, практически уже является делом решённым.

Второе, что его интересовало — захват и аннексия Чехословакии. Там оружейная кузница Европы, где производится масса стрелкового оружия, прекрасно оснащённые автомобильные заводы «Шкода» и обувные предприятия Бати, поставлявшие продукцию в половину стран мира. Немецкая армия может там сразу получить оружие, множество автомашин, одежду и обувь. В горах Чехии масса полезных ископаемых.

— Будущее Германии полностью зависит от удовлетворения её нужды в новых территориях, — заявил фюрер. — Это невозможно без подавления противодействия, и проблема в том, чтобы достичь наибольшего пространства наименьшей ценой.

Далее Гитлер предложил присутствовавшим на секретном совещании высшим военачальникам рейха сразу же определить сроки и способы применения военной силы при решении поставленных задач. В ходе совещания, развивая свою мысль, рейхсканцлер сказал:

— Вряд ли я долго проживу. Проблемы жизненного пространства необходимо решить по возможности ещё при моей жизни. Будущие поколения этого не сделают. В случае моей смерти в интересах долгосрочной германской политики я прошу рассматривать это выступление как мою последнюю волю и политическое завещание.

Присутствовавшие некоторое время потрясённо молчали, однако фюрер собрал их не за тем, чтобы они делали вид, что набрали в рот воды. Пришлось высказываться. Герман Геринг полностью поддержал Гитлера и выразил готовность выполнять поставленные перед военно-воздушными силами задачи. Иного выступления от него и не стоило ожидать.

Настроение Гитлеру испортил военный министр — фельдмаршал фон Бломберг, которого в офицерских кругах прозвали «Дутый лев». Он напомнил, что ещё в конце июня 1937 года подготовил для фюрера подробный доклад, в котором говорилось: согласно анализу международной обстановки, Германии в ближайшем будущем не грозит нападение с чьей-либо стороны. Западные державы, — в первую очередь Англия и Франция, — совершенно не склонны к агрессии и, самое главное, никто из них в настоящее время не готов к ведению длительных военных действий с применением современной боевой техники. Не готова к военным действиям и Россия. Фон Бломберг повторил основные положения своего доклада, и его решительно поддержал генерал-полковник барон фон Фрич, командующий сухопутными войсками.

Министр иностранных дел барон фон Нейрат занял выжидательную, осторожную позицию, но быстро стало ясно, что он полностью поддерживает мнение военных специалистов.

Положение попытался спасти адмирал Редер, который стал говорить о необходимости расширения зоны действия военно-морского флота Германии, строительстве новых кораблей и субмарин, так хорошо зарекомендовавших себя в боевых действиях в период Первой мировой войны. По его мнению, без сильного надводного и подводного флота, который, в сущности, ещё предстояло создать, трудно рассчитывать на господство в океанских и морских просторах. Тем более, трудно противостоять английскому флоту.

Гитлер согласно кивал, но чувствовалось, что он думал о чём-то своём. Вскоре совещание закончилось, и фюрер бросил задержавшемуся в его кабинете Герману Герингу:

— Фрич ненадёжен!

— А фон Бломберг? — вкрадчиво спросил «толстый Герман».

— Тоже, — как отрезал Гитлер.

Гитлер более не желал терпеть такое положение, когда армия и внешняя политика государства находились вне сферы его полного контроля. Он хотел не только контролировать, но прямо приказывать и командовать! Но для этого следовало убрать военного министра, заменить командующего сухопутными войсками и назначить нового министра иностранных дел.

Просто так сместить фон Бломберга, не раз продемонстрировавшего свою лояльность национал-социалистам, было бы тактически неверным и означало серьёзно испортить отношения с военными — пусть они не слишком благоволят к министру, но, увидев, как с ним обошёлся Гитлер, перестанут доверять рейхсканцлеру. А без армии прощай задуманная аннексия Чехословакии и аншлюс Австрии. То же самое можно с полным основанием отнести к барону фон Фричу и министру иностранных дел барону фон Нейрату: иногда дипломаты не менее нужны, чем танки или пушки!

Раздумывая, как лучше поступить, Гитлер вызвал рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера — тот давно стремился войти в ближайшее окружение вождя, и теперь фюрер решил предоставить ему такую возможность. Но пусть добьётся желаемого, сделав грязную работу.

Рейхсфюрер СС понял Гитлера с полуслова, однако у него возникли серьёзные вопросы относительно военного министра фон Бломберга. Он осторожно напомнил фюреру, что в 1934 году была достигнута договорённость: в обмен на обеспечение полной поддержки вооружённых сил рейхсканцлер гарантировал фон Бломбергу, что рейхсвер останется единственным государственным органом, имеющим право носить оружие и отвечать за оборону Германии. Кроме того, всячески улещивая военного министра, фюрер обещал ему отказаться от права верховного главнокомандования вооружёнными силами, хотя такое право ему давала конституция Веймарской республики. Дабы не возбуждать лишних пересудов, Гитлер внешне ничего не менял, но согласился, чтобы любые касающиеся армии законы вступали в силу только после подписания их военным министром. Об этом даже сообщала газета «Фолькишер беобахтер» в начале августа 1934 года. А эта газета считалась официальным органом национал-социалистической партии.

Фон Бломберг честно выполнил все свои обещания и даже поддержал кровавую расправу в «Ночь длинных ножей» — армия осталась лояльной к нацистам и не вмешивалась в политическую резню. Мало того, когда в начале августа 1934 года умер президент, маршал Пауль фон Гинденбург, и Гитлер организовал принесение вооружёнными силами новой присяги уже лично ему как вождю национал-социалистического движения, военный министр вновь поддержал его.

— Типичный соглашатель, — зло выкрикнул Гитлер. — То он готов целоваться с коммунистами, а потом лижет руку тем, кто оказался сильнее!

Гиммлер понял намёк: в период сближения рейхсвера с Красной армией и их сотрудничества фон Бломберг однажды не очень удачно пошутил, что чувствует себя большевиком. Естественно, об этом тут же донесли, и Гитлер хорошо запомнил высказывание фельдмаршала, который помог ему вновь ввести войска в демилитаризованную Рейнскую область. Но помнить о прежних услугах фюрер не желал.

— Я не хочу его смерти, — устало сказал он Гиммлеру, — Бломберг умный и толковый человек, такие ещё могут пригодиться. Просто на данном этапе он мне мешает!

— Всё можно решить в течение трёх месяцев, — подумав, заверил рейхсфюрер СС. — Но вы должны при любых обстоятельствах проявить полную лояльность к фон Бломбергу. А мне придётся посвятить в это дело Гейдриха и Мюллера. Он раньше работал в криминальной полиции Мюнхена и большой мастер на разные неожиданные выдумки.

— Хорошо, — согласился Гитлер. — Но нигде не должно упоминаться моё имя! Желательно, чтобы все мы оказались совершенно ни при чём.

— Я понял, — заверил «верный Генрих».

Он действительно прекрасно понимал: Гитлер намерен реализовывать свои планы, а для этого ему необходимо полностью сосредоточить власть над армией в собственных руках. То, что он поручил провести операцию по дискредитации и устранению военного министра именно рейхсфюреру СС говорило о высоком доверии со стороны вождя национал-социалистической партии, и Гиммлер дал себе слово оправдать это доверие.

В тот же день он вызвал в свой кабинет Рейнхарда Гейдриха и посвятил его в суть задания фюрера. В свою очередь Гейдрих поставил задачи перед Генрихом Мюллером. Начальник гестапо был очень исполнительным службистом и, хотя в тот момент он даже ещё не стал членом национал-социалистической партии, тем не менее занимал ответственный пост и преданно служил нацистам.

Так из протоколов Хоссбаха возникло «Дело фон Бломберга».

Дело фон Бломберга

Вернер фон Бломберг (1878–1946) родился 2 сентября в Померании, в городе Штаргарде. Он прошёл обычный путь немецкого офицера через обучение в кадетском корпусе и службу в войсках. В Первой мировой войне фон Бломберг участвовал как офицер Генерального штаба, а затем занимал ряд ответственных должностей в министерстве рейхсвера. С января 1933 года он стал министром рейхсвера, а с 1935 года военным министром и активно участвовал в создании вермахта.

Гитлер за особые заслуги перед Фатерландом присвоил фон Бломбергу звание фельдмаршала, но в офицерской среде Вернера не любили, хотя считали умным и порядочным человеком. Ему дали насмешливое прозвище «Дутый лев» и не одобряли его заискиваний перед нацистами. В свою очередь, военный министр опасался значительного усиления роли в жизни государства и общества гитлеровских спецслужб. Кроме того, ему пришёлся не по душе курс нового рейхсканцлера на Вторую мировую войну. С одной стороны активно участвуя в возрождении военной мощи Германии, с другой, фон Бломберг панически боялся новой катастрофы, как в конце Первой мировой, когда Германия вынужденно капитулировала. На секретном совещании в рейхсканцелярии военный министр попытался возразить фюреру относительно его слишком далеко идущих планов завоевания жизненного пространства, чем и подписал себе приговор.

Получив задание рейхсфюрера Гиммлера, его заместитель Гейдрих и начальник гестапо Мюллер немедленно приступили к разработке плана операции и реализации намеченных в нём мероприятий. Работали они быстро, профессионально и достаточно тонко.

К началу 1938 года пятидесятидевятилетний военный министр давно овдовел, а его дети от первого брака стали взрослыми. Дочь он выдал замуж за сына генерала Вильгельма Кейтеля, который охотно породнился с военным министром. Холостяцкая жизнь фельдмаршала не исключала выходов в свет и всевозможных развлечений, поэтому знакомство с молодой и очень привлекательной Евой Грун воодушевило вдовца. Вскоре он начал серьёзно подумывать о возможности устроить новый брак, несмотря на значительную разницу в возрасте — Еве исполнилось двадцать три года.

Министр проявил настойчивость в ухаживаниях, и девушка ответила согласием. Фон Бломберг решил не тянуть со свадьбой: жизнь коротка и долго ли ему придётся наслаждаться семейным счастьем? Вскоре он повёл Еву под венец.

12 января 1938 года многие немецкие газеты в разделах светской хроники и в статьях об официальных мероприятиях дали сообщение, что военный министр фельдмаршал фон Бломберг в Берлине сочетался законным браком с фрейлейн Евой Грун. Церемония бракосочетания проходила без церковного обряда. Тогда в Германии заключение браков и прочие акты гражданского состояния старались осуществлять без посредничества церкви, поскольку со стороны национал-социалистов служители культа и вообще религия подвергались серьёзной критике и даже ожесточённым нападкам. Газеты писали, что праздник в новой семье фон Бломбергов прошёл довольно скромно, в чисто семейной обстановке. Зато свидетелями на свадьбе являлись сам Адольф Гитлер и Герман Геринг!

Обращало на себя внимание странное обстоятельство. То, что свидетелями стали сам фюрер вместе с командующим авиацией, совершенно не удивляло: женился сам военный министр! Удивляло, что ни одна из газет не опубликовала никаких фотоматериалов о торжествах бракосочетания. Это казалось странным, поскольку там присутствовали Гитлер, Геринг, фон Бломберг и другие высокопоставленные лица. Ничего, кроме фамилии, имени и возраста не сообщалось и об избраннице военного министра.

После бракосочетания военного министра начальнику полицай-президиума Берлина графу Вольфу Генриху фон Гелльдорфу некие «доброхоты» порекомендовали поинтересоваться происхождением молодой жены фон Бломберга.

— Насколько мне известно, она из очень скромной семьи, — довольно холодно ответил на это предложение граф.

— Скромность семьи далеко не всегда является гарантией порядочности и целомудрия, — намекнули ему.

Как бывший армейский офицер и аристократ, граф фон Гелльдорф целиком находился в плену многих сословных предрассудков, хотя занимал видные посты и имел высокие звания в СА и СС. Он немедленно приказал провести самую тщательную проверку фрейлейн Евы Грун, ставшей женой фельдмаршала фон Бломберга, и доложить ему лично о полученных результатах в любое время дня и ночи. Потом графу не раз казалось, что некоторые его подчинённые только и ждали этого приказа. Уже через день на стол шефа образцовой берлинской полиции легла достаточно подробная справка о Еве Грун, 1914 года рождения.

Согласно данным немецкой полиции, считавшейся в Европе одной из самых хорошо подготовленных в профессиональном отношении, фрейлейн Грун появилась на свет в рабочем предместье столицы Пруссии Нойкёльне, пользовавшемся в крипо дурной славой. С тринадцати-четырнадцати лет эта «девушка» профессионально начала заниматься проституцией, за что неоднократно задерживалась полицией Берлина и ряда других крупных немецких городов, куда она не раз выезжала «на гастроли». Её хорошо знали в криминальной полиции Берлина, поскольку Ева не отличалась разборчивостью в средствах и связях. В последнее время её чуть ли не разыскивали по подозрению в совершении заурядной кражи — подчинённые графа располагали даже отпечатками пальцев проститутки Грун, оставленными ею на месте преступления. Кроме того, полиция располагала точными сведениями, что после 1933 года, то есть когда национал-социалисты пришли к власти, Ева Грун активно участвовала в порнобизнесе, постоянно позируя для порнографических открыток.

Дочитав справку, граф фон Гелльдорф несколько минут сидел, словно замороженный, не в силах шевельнуться. Ему стало ясно, отчего в газетах не появилось ни одной фотографии молодой пары. Как профессионал, он понимал: всё случившееся чётко и умело срежиссировано, но как порядочный человек — позднее он резко выступал против погромов и был казнён за участие в заговоре против Гитлера в 1944 году, — граф решил предпринять необходимые меры, дабы избежать грозившего разразиться грандиозного скандала.

Самое ужасное, этот инцидент мог задеть имена Адольфа Гитлера и Германа Геринга, которые опрометчиво согласились стать свидетелями на свадьбе военного министра. А начальник берлинской полиции не навёл никаких справок о невесте господина министра и не предупредил вождя национал-социалистической партии и его ближайшего соратника, в какую дурную историю они могут попасть. Этого графу никогда не простят! Поэтому, хорошенько поразмыслив, граф фон Гелльдорф прихватил копию справки и поспешил к генералу Кейтелю. Вильгельм Бодуин Иоганн Кейтель в то время являлся начальником военно-политического управления военного министерства. Будущий генерал-фельдмаршал фактически был заместителем и близким другом военного министра Вернера фон Бломберга, столь неосмотрительно на старости лет связавшего свою судьбу с уличной берлинской проституткой. Пусть весьма смазливой и умеющей завлекать мужчин, но суть от этого не менялась.

Граф Гелльдорф серьёзно рассчитывал, что коль скоро сын Кейтеля женат на дочери фон Бломберга от первого брака, то генерал «по-родственному» примет самое живое участие в судьбе своего непосредственного начальника и друга.

Однако глава столичного полицай-президиума серьёзно просчитался: Кейтель отказался предупреждать фон Бломберга о грозившей тому страшной опасности дикого скандала. Он мотивировал это тем, что в этой пренеприятнейшей истории оказались замешаны очень высокопоставленные люди. Поэтому фон Гелльдорфу следовало бы, наверное, немедленно поставить в известность о полученных в отношении Грун сведениях, в первую очередь, самого фюрера. Правда, сейчас рейхсканцлер находится в Баварии, в Мюнхене, но зато в Берлине остался Герман Геринг. А фон Бломберг вполне может потерять голову от неожиданно свалившегося на него известия и наделать непоправимых глупостей.

Видя, что здесь ему явно ничего путного добиться не удастся и Кейтель упорно не желает связывать своё имя с возможными скандальными разоблачениями, граф поспешил к командующему авиацией Герингу.

— У меня дурные новости, — заявил фон Гелльдорф и без утайки рассказал всё о новоиспечённой фрау фон Бломберг.

Лицо слушавшего его Геринга с каждой минутой всё больше багровело и вскоре приобрело нездоровый свекольный оттенок: полицай-президент даже испугался, — не хватит ли тучного Германа апоплексический удар? Возможно, следовало как-то смягчить информацию, но как, если военный министр нашёл жену воровку и проститутку?

— Какой ужас! — Геринг промокнул потный лоб платком. — Как теперь сказать об этом фюреру? Бедный фон Бломберг!

Геринг поблагодарил фон Гелльдорфа и обещал не допустить скандала. 24 января он встретил вернувшегося из Мюнхена Гитлера и рассказал ему о прежних похождениях молодой жены военного министра: фюрер сразу понял, откуда подул ледяной ветер, но не подал вида и в присутствии нескольких приближённых нарочито сильно возмутился произошедшим — он истерически кричал:

— Этот позорный для министра союз должен быть расторгнут!

Хитрый Геринг постарался успокоить фюрера и предложил, как наилучший выход из создавшегося положения, запретить пока фон Бломбергу приезжать в рейхсканцелярию и вообще носить военную форму, дабы не позорить мундир и армию рейха. А собственная честь уже является личном делом фельдмаршала.

— Да, — согласился Гитлер. — Возьмите на себя труд переговорить с фельдмаршалом фон Бломбергом.

Геринг поспешил выполнить поручение фюрера и встретился с военным министром. Фельдмаршал выслушал «толстого Германа» и пришёл в неподдельный ужас от перспективы стать участником грандиозного скандала. В среде немецкого офицерства, как выход из подобных ситуаций, обычно следовало по старой традиции застрелиться. Однако фюрер НЕ ЖЕЛАЛ смерти фон Бломберга.

Командующий авиацией передал все пожелания Гитлера растерявшемуся военному министру и неожиданно предложил ему крупную сумму в валюте, чтобы тот мог надолго уехать за границу, пока в Германии не уляжется скандал и не прекратят циркулировать слухи, порочащие честь пожилого фельдмаршала. Теперь уже, скорее всего, бывшего.

Странно, но факт — фон Бломберг, даже когда всё узнал о Еве Грун, не расстался с ней, а повёз жену за границу, в Италию, на курорты острова Капри: в последних числах января 1938 года Ева с супругом уже грелись под лучами средиземноморского солнца. А в верхних эшелонах военного министерства Германии, среди генералитета, многие искренне недоумевали: как могло получиться, что фельдмаршалу ловко подсунули молодую проститутку?

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и его подручные Гейдрих и Мюллер всё устроили менее чем в три месяца. Когда Гитлера спросили, кто станет преемником фельдмаршала на посту военного министра, фюрер ответил:

— Генерал-полковник Вернер фон Фрич.

И практически тут же возникло «Дело Фрича»…

Дело Фрича

В отличие от оскандалившегося бывшего военного министра фельдмаршала фон Бломберга, генерал-полковник барон Вернер фон Фрич, — главнокомандующий германскими сухопутными войсками, — пользовался в армейских кругах популярностью. Его назначение военным министром офицерский корпус и генералитет могли принять с воодушевлением, но это не устраивало нацистскую верхушку — фон Фрич осмелился возражать самому фюреру!

В факте возражения вождю по своей сути не усматривалось ничего криминального, — другие тоже осмеливались иногда спорить с Гитлером, — но вопрос состоял в том, о чём спорили и как не соглашались! Фон Фрич не принимал саму идею фюрера о ведении новой, тотальной войны за полное мировое господство. Его, как и уже снятого со своего поста бывшего военного министра фон Бломберга, пугала реальная возможность новой военной катастрофы в случае развязывания Германией Второй мировой войны. По глубокому убеждению генерал-полковника, последующая за этой войной катастрофа станет намного ужаснее, чем та, которая случилась в 1918 году.

В отличие от фон Бломберга, найти нечто порочащее барона фон Фрича оказалось сложно. Он имел хороший послужной список, пользовался заслуженным уважением в армии и был старым холостяком, старательно избегавшим контактов с женщинами.

Барон фон Фрич родился 4 августа 1880 года и восемнадцати лет вступил в армию. Хорошо зарекомендовав себя по службе, в двадцать один год он поступил в Военную академию. Всегда подтянутый, с тщательно подбритыми усиками, моноклем в левом глазу, барон интересовался лишь армейской службой и чисто профессиональными военными вопросами, стараясь не вникать в политику. Он воздерживался от критики нацизма, но выступал за сохранение мира и добрососедских отношений с Россией. По его мнению, немецкая армия была несколько не готова к ведению той кровопролитной войны, которую ей хотел навязать Гитлер.

Предложение назначить на место оскандалившегося, — вернее, скомпрометированного нацистскими спецслужбами, — военного министра фон Бломберга, командующего сухопутными силами генерал-полковника барона Вернера фон Фрича, явилось ловким отвлекающим манёвром со стороны Гитлера. Хорошо усвоив правила грязной политической интриги и умело используя её в собственных интересах, он «зарабатывал очки» перед немецким офицерским корпусом и генералитетом.

Фон Бломберг неплохо справлялся с обязанностями министра и командующего. Очень жаль, что этот грамотный и вполне достойный генерал так некрасиво оступился со скоропалительной женитьбой на берлинской проститутке. Но фюрер и не думал его наказывать — фельдмаршал сам решил соблюсти законы офицерской чести. Теперь, когда место министра свободно, заботясь о вооружённых силах, Гитлер предлагал назначить военным министром опытного и способного барона фон Фрича: есть ли среди высшего командного состава более достойная кандидатура?

Но в тесном кругу соратников по партии, фюрер говорил «верному Генриху»:

— Дайте мне Фрича! Я не желаю его смерти, но дайте!

— Конечно, мой фюрер.

— У нас осталось мало времени, — зло шипел Гитлер. — Или вы хотите, чтобы я подписал приказ о его назначении?

— Мы успеем, мой фюрер, — заверял глава «чёрного ордена».

Подчинённые рейхсфюрера Гиммлера в обстановке сверхсекретности, в дикой спешке искали любой компромат на фон Фрича, чтобы одним ударом выбить его из седла. Образ жизни барона, всего себя фанатично отдававшего военной службе, не слишком нравился Гиммлеру и Гейдриху, но начальник гестапо Мюллер заверил, что компромат непременно будет найден.

— В конце концов, он его выдумает, — после беседы с Мюллером заключил рейхсфюрер СС.

— Сейчас это не важно, — откликнулся Гейдрих. — Куда важнее, чтобы всё выглядело совершенно правдоподобно и не вызывало никаких сомнений в достоверности.

Прошло ещё несколько томительных дней, и, наконец, на стол Гиммлера легла папка с долгожданными бумагами. Ознакомившись с ними, он немедленно позвонил командующему авиацией Герингу: тот стал верным и надёжным союзником рейхсфюрера СС в борьбе с генералами рейхсвера.

— Мы должны вместе поехать к фюреру.

Геринг немедленно согласился и через несколько минут перезвонил с сообщением, что Гитлер готов принять их. В рейхсканцелярии Геринга и Гиммлера сразу же проводили в кабинет фюрера. Вождь национал-социалистического движения встретил их у своего рабочего стола:

— Какие новости?

— Мы вынуждены огорчить вас, мой фюрер, — уныло начал Геринг. — Рейхсфюрер Гиммлер привёз документы об одном неприятном деле, которое нам пришлось замять года три назад, но теперь эта история может вылезти наружу.

— Что ещё? — вскинул голову канцлер.

Глава «чёрного ордена» достал из папки досье берлинской полиции на барона Вернера фон Фрича — в 1935 году генерала задержали шуцманы на Потсдамском вокзале. Всем известно: вокзалы являются скопищем воров, проституток и гомосексуалистов. Барона полностью уличили в непристойном занятии гомосексуализмом с неким молодым человеком, имя которого не разглашается, дабы не давать повода журналистам для раздувания скандала.

Три года назад генералу предъявили обвинение по соответствующей статье Уголовного кодекса, однако пожалели старого беспорочного служаку и дело замяли. Если эта грязная история вылезет наружу, когда барона фон Фрича собираются назначить военным министром, то разразится скандал, ничуть не лучший, чем с женитьбой фон Бломберга. Все начнут спрашивать: какие ещё пороки отыщутся у следующего кандидата на пост военного министра?

— Это правда? — подозрительно прищурился Гитлер.

В ответ Геринг напомнил, что гомосексуализм стал очень моден в немецкой армии в начале века. Даже покойный глава штурмовиков СА, бывший армейский капитан Эрнст Рём был гомосексуалистом, и слишком многие из его приближённых грешили этим содомским развратом. Разве не сам фюрер ещё недавно гневно призывал раз и навсегда покончить с этой проклятой мерзостью и выжечь её калёным железом?

При упоминании о Рёме, Гитлер слегка поморщился: всё-таки они когда-то были друзьями и он многим обязан Эрнсту. Впрочем, его уже давно нет, а Гиммлеру надо отдать должное — его люди отлично обыграли и использовали холостяцкие привычки барона фон Фрича и отсутствие его связей с женщинами. Коли нет связей с противоположным полом, значит есть, — или могут быть? — с представителями своего!

Узнав о выдвинутых против него обвинениях, генерал-полковник барон фон Фрич был потрясён. Он хотел встретиться с фюрером и оправдаться, но Гитлер его не принимал. Барон резко отрицал всё: случай на Потсдамском вокзале, знакомство с гомосексуалистом и свою принадлежность к сексменьшинствам. По словам фон Фрича, он вообще никогда в жизни не занимался гомосексуализмом.

Тем не менее в срочном порядке назначили суд офицерской чести, на котором генерал-полковнику предстояло дать ответ относительно выдвинутых против него тяжёлых обвинений в поведении, порочащем честь немецкого офицера. На заседании суда барон вновь всё в очень резкой форме отрицал и отвергал все выдвинутые против него обвинения. В результате разбирательства, суд офицерской чести его полностью оправдал, но с иезуитской формулировкой «за недоказанностью вины». Это стало данью установленному нацистами «новому порядку». Среди армейских офицеров и генералов уже стало немало тех, кто охотно вступил в НСДАП.

4 февраля, через полторы недели после быстрого и сокрушительного падения военного министра фон Бломберга, кандидат на его место генерал-полковник фон Фрич получил лично от Гитлера сообщение о своей отставке.

Фюрер остался очень доволен. Геринг и Гиммлер ликовали — всё задуманное ими прошло как нельзя лучше. В феврале того же 1938 года барона Константина фон Нейрата, члена НСДАП и СС, сменил на посту министра иностранных дел видный нацист Йоахим фон Риббентроп, а барона Нейрата назначили на почётную должность президента тайного совета.

11 августа 1938 года, когда уже всё, казалось, давно сделано именно так, как хотел Гитлер, он вдруг неожиданно сменил гнев на милость и генерал-полковника фон Фрича публично реабилитировали — с него полностью сняли все обвинения, официально признали невиновным и непричастным к инциденту на Потсдамском вокзале. О гомосексуализме больше не сказали никогда ни слова. Высказывая своё расположение к ещё недавно опальному генералу, но желая его одновременно сохранить на будущее и убрать подальше со своих глаз, фюрер милостиво предложил барону выбирать, что он хочет: служить военным советником в Испании или поехать на почётный пост военного советника в Южную Америку? К удивлению нацистов, барон вежливо отклонил оба лестных предложения и заявил, что более всего он мечтает остаться в Германии. Гитлеру это не понравилось.

Перед началом Второй мировой войны, в августе 1939 года, фон Фрича назначили командиром 12-го артиллерийского полка, расквартированного в Восточной Пруссии. Конечно, такое назначение являлось серьёзным понижением в должности — именно этим полком фон Фрич командовал много лет назад. С ним он принял участие в начавшейся вскоре польской кампании и 22 сентября 1939 года погиб в бою на подступах к Варшаве. Стала ли его смерть случайной, искал ли он сам гибели, или барона под благовидным предлогом убили, так и осталось тайной Третьего рейха.

Опальный фельдмаршал фон Бломберг пережил барона фон Фрича на шесть лет, и после поражения Германии во Второй мировой войне был привлечён к суду Международного военного трибунала в Нюрнберге. Однако сердце старого фельдмаршала не выдержало, и он умер в тюрьме.

Барон Константин фон Нейрат занимал в Третьем рейхе различные высокие посты, получил чин обергруппенфюрера СС, разрабатывал и осуществлял планы «онемечивания» Чехословакии. В мае 1945 года его арестовали союзники и осудили Международным военным трибуналом в Нюрнберге к 15 годам заключения. Однако в 1954 году Нейрата освободили из тюрьмы Шпандау. Барон последние дни провёл в городе Эйнцвайхингене, где и скончался в 1956 году.

Кто предопределил раздел Польши?

В 1938 году стало ясно, что большая война уже не за горами. Гитлер понимал — ему нужно стать единоличным главнокомандующим! Только тогда он сможет начать претворять в жизнь свои грандиозные замыслы. В противном случае ему постоянно придётся вольно или невольно натыкаться на открытое или глухое, но неизменно ожесточённое сопротивление «солдат старой школы»: генералитета, вышедшего из офицерства времён кайзера Вильгельма II и Первой мировой войны. Они не желали понимать и принимать жестокости нацизма, зачастую не имевшей никакого здравого смысла, не разделяли идеологической фанатичности и с нескрываемым презрением относились к нацистским руководителям, как правило, ничего не смыслившим в руководстве войсками и не имевшим должного военного образования.

Но Гитлер свято верил в своё мессианское предназначение и прекрасно видел, что часть генералитета всё же готова пойти за ним, надеясь на возрождение былой милитаристской мощи Германии. Фюрер издал декрет, в котором говорилось:

«Отныне я беру на себя непосредственное и личное командование всеми вооружёнными силами».

Возразить Адольфу Гитлеру никто не посмел, хотя все генералы прекрасно понимали: фюрер присвоил себе такую власть, которой ранее в Германии не обладал никто! Даже легендарный канцлер Отто Бисмарк и свергнутый с трона кайзер Вильгельм II не могли похвастаться подобной властью над армией. Теперь дорога к мировой войне оказалась полностью открытой.

Генералы Франц Гальдер и Вальтер фон Браухич по указанию Гитлера спешно готовили планы агрессии против стран Европы и разрабатывали стратегию и тактику военных действий против СССР. Уже 15 марта 1938 года на площади Героев в Вене коренной австриец Адольф Гитлер провозгласил присоединение Австрии к Германии, вопреки запрету, наложенному на их объединение Версальским мирным договором 1919 года. Впереди был Мюнхенский сговор и последовавший за ним раздел Чехословакии.

На очереди стояла Польша, интересовавшая Гитлера и немецких военных возможностью захвата Данцига, получением некоторого «жизненного пространства» и приближением германских войск к границам Советской России. Очень немаловажно, что, взлетая с аэродромов на территории Польши, немецкая истребительная и бомбардировочная авиация значительно сокращала полётное время до целей на советской территории: не стоит забывать, что у Германии не имелось своих запасов нефти.

Зная о неувядающем интересе фюрера к мистике, пророчествам, разного рода провидцам и предсказателям, министр пропаганды доктор Йозеф Геббельс получил одобрение на это мероприятие Гитлера и в марте 1938 года устроил в Вартбурге секретное совещание астрологов и ясновидцев.

Немедленно по окончании мероприятия о результатах совещания и его организационной стороне подробно доложили рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. Имея в своём распоряжении специфические оккультные секретные структуры, о многих из которых другие нацистские бонзы даже не подозревали, глава «чёрного ордена» тоже решил порадовать фюрера хорошими предсказаниями. Вероятно, он искренне сожалел, что мысль собрать астрологов и ясновидцев не пришла ему первому в голову, и Геббельс успел его опередить. Конечно, есть тайно сделанные магнитофонные записи, но лучше найти нечто своё, дабы переплюнуть колченогого.

Вскоре руководители аппаратов на местах получили секретное указание рейхсфюрера СС Гиммлера в самом спешном порядке найти надёжного и проверенного специалиста по ясновидению и предсказаниям, который не участвовал в устроенном доктором Геббельсом совещании. Рейхсфюрер желал иметь источник исторических предвидений, совершенно не зависимый от источников рейхсминистра пропаганды.

Выполнить специфическое поручение главы СС оказалось непросто — огромное число магов и разных ясновидцев либо давно попали в лагеря смерти, либо получили пулю в затылок. Ещё в 1933 году, взяв власть, национал-социалисты быстренько разобрались с мастерами оккультных наук. Фактически это направление разгромили наголову, а те, кто уцелел, пошли в полное услужение к новым хозяевам. Рейхсминистр пропаганды для участия в совещании отбирал лучших из лучших, поэтому эсэсманам пришлось искать полуподпольного специалиста магии и ясновидения.

При всей образцовой организации полицейского аппарата Германии и его подробной и продуманной системе учётов потребовалось почти два месяца, чтобы доложить рейхсфюреру СС о выполнении его поручения: в одном из небольших городков Тюрингии нашли пожилого профессора оккультных наук Пауля Панзгена, который лет двадцать назад считался одним из ведущих специалистов в области предсказаний и, с точки зрения нацистов, характеризовался положительно.

— Участвовал ли он во Всемирном съезде астрологов? — недоверчиво поинтересовался Гиммлер.

Взяв на вооружение пропагандистские методы использования различных околонаучных оккультных направлении, национал-социалисты устроили в 1936 году в Дюссельдорфе так называемый Всемирный съезд астрологов, проходивший под эгидой и, фактически, под прямым руководством министерства пропаганды доктора Геббельса. На этом съезде германский Третий рейх торжественно провозгласили ведущей страной небесного оккультизма и немецкие ясновидящие во всеуслышание заявили, что «фюрером повелевают звёзды».

Дальнейшую раскрутку этого мифа доктор Геббельс поручил известному в своё время специалисту по оккультным наукам, обладавшему весьма бойким пером, господину Рейсману. Тот написал популярную в Третьем рейхе книгу «Астрология и культ политического вождя», в которой подвёл «теоретические обоснования» к мистически-божественному провидению и дару предвидения вождя германской нации Адольфа Гитлера.

— Нет, Панзген в работе съезда не участвовал и его не пригласили, — ответили рейхсфюреру. — Фактически он отошёл от активной деятельности ещё в конце двадцатых годов.

— Но сможет ли он нам быть полезным?

— Его считают одним из лучших, рейхсфюрер.

Подумав, Гиммлер дал указание: доставить старого профессора в Берлин. Но не как арестанта, а как почётного гостя, однако без лишней шумихи и в обстановке секретности. Пауля Панзгена привезли в столицу и поместили в одном из пригородных особняков.

Сам рейхсфюрер Гиммлер с престарелым ясновидцем не встречался, но, придавая возможности получить довольно интересные сведения, по данным некоторых западных источников, поручил провести встречи с Панзгеном высокопоставленному чиновнику, начальнику кадрового управления войск СС, генералу СС Готлибу Бергеру. Естественно, тот приезжал на встречи в штатском и никак не представлялся астрологу.

На вопрос Бергера, — имеет ли Панзген достаточный опыт в своей области? — профессор, якобы, ответил, что он ещё помнит то время, когда после поражения Германии почтовая марка стоила в условиях дичайшей инфляции десять миллионов марок, а предсказание астролога двадцать пять миллионов. И ему хватало на хлеб для семьи: люди шли за пророчествами, верили в них и они сбывались.

Генерал Бергер, естественно, по поручению самого Генриха Гиммлера, предложил Паулю Панзгену дать прогноз развития событий хотя бы на ближайшие два-три года: что ждёт Германию? Профессор попросил на это пару дней, и эсэсовец согласился подождать, пока предсказание будет готово.

Спустя два дня, как и обещал, профессор Панзген ознакомил Бергера с подготовленным прогнозом развития событий на ближайшие три года.

Их беседа записывалась сотрудниками технической службы через установленные в особняке чувствительные замаскированные микрофоны.

По мнению предсказателя, в течение ближайшего года должна начаться очень большая война, в которой Германия одержит ряд небывалых, блестящих побед: немецкие знамёна будут развеваться над подавляющим большинством европейских столиц, ненавистная фюреру Франция падёт буквально в считанные дни. Однако, несмотря на ряд серьёзных поражений, Англия не сдастся. Чехословакия будет принадлежать Германии, и 1939 год наиболее благоприятен для окончательного решения «польского вопроса».

Ясновидец уверенно утверждал: Англия и Франция не вступятся за поляков, и при том что в дальнейшем основным врагом рейха станут русские, сейчас нужно постараться сделать их пусть временными, но союзниками. И поделить с ними Польшу!

— Вы в этом уверены? — на всякий случай переспросил Бергер, прекрасно осведомлённый о том, что беседа записывается на магнитную ленту.

— Да, — твёрдо ответил профессор. — Между русскими и поляками давно существуют свои серьёзные противоречия, поэтому в будущем году Россия охотно пойдёт на союз с Германией, ещё не зная, что этим приготовит себе тяжёлые поражения. Если удастся разделить с русскими Польшу, то Германия должна взять себе западную часть, а русским отдать восточную. Тогда Советская Россия будет надолго лишена исконных эзотерических сил своего народа, поскольку грядущую войну начнёт не на своей, а на чужой территории, силой отнятой у поляков. После раздела Польши наступать на Россию нужно только весной 1941 года: тогда летняя военная кампания будет очень успешной для Германии.

Далее профессор говорил, что он буквально «видел» огромные толпы русских пленных солдат и немецкие войска на ближних подступах к Москве. Но, по его словам, заглянуть дальше в будущее просто не удалось — высшие непознанные силы и расположение звёзд не всегда благоприятны для слишком настойчивых ясновидцев.

Бергер подумал, что старик может лукавить, но уличить его в этом невозможно. В сущности, желаемое уже достигнуто, и он доложил о результатах рейхсфюреру СС. Гиммлер приказал наградить провидца и отправить домой, но чтобы старый профессор всё время был под рукой. В тот же вечер с предсказаниями ясновидца из Тюрингии ознакомился сам Гитлер.

Идея раздела Польши его крайне заинтересовала, и он немедля запросил об этом мнение военных. Генералы ответили, что если русские в самом ближайшем будущем передвинут границу дальше на Запад, то неизбежно ослабят свои мощные укрепления на старой линии границы, а к весне 1941 года, — при учёте, что окончательный раздел Польши произойдёт не позднее октября 1939 года, как призывал профессор Панзген, — русские ещё не успеют создать серьёзной линии обороны на новых рубежах. Их коммуникации неизбежно станут сильно растянутыми, а важные цели противника окажутся в пределах быстрой досягаемости бомбардировочной авиации рейха.

Гитлер ликовал и благодарил Гиммлера за проявленную инициативу. Генералы ничего не знали о предсказании ясновидца из Тюрингии, а фюрер почему-то сразу безоговорочно поверил в него. Возможно, он уже интуитивно искал некий психологический «противовес» некоторым прорицаниям, прозвучавшим на собранном Геббельсом совещании астрологов? Далеко не все сделанные там прогнозы оказались благоприятными для Германии и лично для Адольфа Гитлера.

По указанию фюрера началась тайная лихорадочная подготовка к нападению на Чехословакию и Польшу. Понимая, что он вполне может развязать новую мировую войну, Гитлер надеялся путём договора с Россией о разделе Польши вбить серьёзный клин в отношениях между СССР, Францией и Англией. Помня об уроках Первой мировой, он не желал допустить образования новой Антанты: война на два фронта всегда оказывалась для Германии губительной.

Заговор

Обычно, когда речь заходит о попытках свержения и физического устранения Адольфа Гитлера, вспоминают известное неудавшееся покушение в ставке фюрера в июле 1944 года, когда взорвавшаяся под столом бомба фактически не причинила никакого вреда вождю национал-социалистов. После этого трагического случая начались жесточайшие репрессии и многие высокопоставленные и родовитые люди Германии поплатились головами за неудачу покушения, а страна ещё быстрее покатилась к ужасающему поражению.

Между тем специалисты по истории Третьего рейха насчитывают более сорока попыток покушений и свержения Адольфа Гитлера, но ни одна из них не удалась. При каждом покушении или тщательно спланированном и хорошо законспирированном заговоре, фюреру таинственным и загадочным образом удавалось избежать смертельной опасности и остаться в живых. Хорошо отлаженный механизм оперативной работы Главного управления имперской безопасности через своих осведомителей часто вовремя получал информацию о готовящихся заговорах и предупреждал их. Заговоры раскрывали, а их участники шли на плаху или их просто уничтожали без суда и следствия. Смотря по обстоятельствам и в зависимости от полученных «сверху» указаний.

Практически все попытки покушений на жизнь Гитлера тоже окончились ничем — фюрер либо счастливо избегал смерти, либо РСХА успевало предупреждать действия террористов. Но предпринимались всё новые и новые попытки — только военные пытались свергнуть и физически уничтожить Гитлера пять раз! Правда, ряд независимых экспертов полагают, что некоторые покушения при всём желании просто не могли принести фюреру никакого вреда, поскольку они были спланированы, организованы и осуществлены… под руководством сотрудников РСХА, преследовавших в каждом конкретном случае свои цели. Иногда это делалось для получения возможности развязать себе руки для массовых репрессий, проводимых под предлогом очередной «чистки рядов» от врагов рейха, иногда для создания благоприятных условий для устранения какого-либо политического противника.

Ещё задолго до начала Второй мировой войны предпринимались очень серьёзные попытки устранения Гитлера с политической арены. Одну из них сделала в 1938 году группа высокопоставленных военных и гражданских заговорщиков.

В принципе, фюрер всегда испытывал чувство недоверия к генералам старой прусской школы, преимущественно являвшимся выходцами из аристократической или солидной буржуазной среды — из семей генералов, фельдмаршалов, крупных промышленников и финансистов, а также землевладельцев-помещиков. Особенно презрительно к нему относились генералы из числа титулованного дворянства. Поэтому фюрер и начал впоследствии создавать «ваффен СС» — армейские войсковые соединения эсэсманов. В том числе танковые дивизии СС, чтобы иметь всегда под рукой верные части с тяжёлым вооружением. В авиации тон задавал Герман Геринг, но часть офицерского корпуса надводного флота, а в особенности сухопутных сил, не внушали Гитлеру доверия.

И не напрасно. Сначала в Германии существовала просто определённая оппозиция национал-социалистическому движению, но к 1938 году она фактически оформилась в движение сопротивления нацистскому режиму, навязанному стране Адольфом Гитлером и его партией. В движение сопротивления входили многие генералы, высокопоставленные гражданские чиновники и даже священнослужители, крайне недовольные проводимой Гитлером политикой и не желавшие развязывания новой мировой войны. К сожалению, отдельные, пусть даже очень сильные по своему качественному составу группы заговорщиков и участников движения сопротивления в Германии, никак не были связаны между собой и не составляли какой-либо весьма многочисленной сплочённой организации, действовавшей под единым руководством.

В силу своего положения в обществе, происхождения, воспитания и ряда других причин, включая и политические убеждения, эти люди в своём большинстве сразу же резко отрицали любую возможность сотрудничества с коммунистами или иными левыми силами внутри страны, контакты с разведслужбами иностранных государств для торговли военными и политическими секретами Германии и создания условий для её военного поражения.

Поводом для созревания заговора 1938 года явились сфабрикованные дела военного министра фон Бломберга и командующего сухопутными силами генерал-полковника барона фон Фрича — нацистские спецслужбы их очень ловко скомпрометировали и устранили от руководства военным министерством. Многие шёпотом поговаривали, что хорошо ещё, что старых вояк оставили в живых: у всех на памяти была расправа с противниками режима в «Ночь длинных ножей».

Немецкий генералитет объял ужас. Высший командный состав пылал от злобы и переполнялся бешенством от нанесённого его касте оскорбления — теперь любой из них мог разделить судьбу опороченных фон Бломберга и фон Фрича. И это при том, что Гитлер, по их мнению, усиленно толкал страну к неизбежной военной катастрофе! В принципе, они видели значительно дальше, чем нацистское руководство, и лучше любых ясновидцев предугадывали грядущую трагическую развязку.

Фактически, глава заговора нашёлся как бы сам собой. 30 мая 1938 года генерал-полковник Людвиг Бек, являвшийся начальником Генерального штаба, достаточно резко выступил против плана Гитлера по захвату Чехословакии, назвав его «началом конца». Этот умный, хорошо образованный генерал с высоким лбом мыслителя и узким аскетичным лицом, никогда не нравился фюреру: он терпел его как прекрасного военного специалиста. Но 18 августа 1938 года всё же отправил в отставку, так и не простив возражений и критики своих замыслов и планов.

По некоторым данным, ещё до получения им отставки в контакт с Беком вошли ряд высших офицеров Генерального штаба и военного министерства представлявшие заговорщиков, ставивших своей целью свержение нацистского режима и устранение с политической арены Адольфа Гитлера. Генерал-полковнику предложили сначала возглавить заговор, а при удаче предприятия стать главой правительства новой Германии, где Национал-социалистическая рабочая партия будет запрещена и распущена, как и нацистские спецслужбы, ненавистные генералитету и военным. Бек дал своё согласие. Ему исполнилось пятьдесят восемь лет, и он надеялся ещё принести пользу своей стране.

Именно он привлёк к участию в заговоре генерал-полковника Курта фон Хаммерштейна, шестидесятилетнего бывшего командующего сухопутными силами, отправленного Гитлером в отставку ещё 1 февраля 1934 года. Даже ярые ненавистники и враги этого генерала всегда вынужденно признавали, что он очень храбр и неизменно действует с «открытым забралом». Фон Хаммерштейн давно стал открытым и явным противником нацизма, что являлось минусом для тайного заговора, поэтому Людвиг Бек лично попросил бывшего командующего сухопутными силами на время затаиться. Тот вынужденно подчинился ради успеха дела, в котором был кровно заинтересован.

Контакты и знакомства генералов-заговорщиков, вращавшихся в высшем свете и высокопоставленных кругах Германии, позволили им вскоре привлечь на свою сторону знаменитого финансиста и президента Рейхсбанка Ялмара Шахта. Это явилось большой удачей: при успехе переворота в стране обеспечивалась полная финансовая стабильность.

К тому времени Шахт уже успел разочароваться в Гитлере и его партии. Сначала он весьма деятельно поддержал нацистов и их вождя, увидев в нём некий гарант стабилизации положения Германии и ту спасительную силу, которая поможет ей выбраться из пропасти. Именно Шахт познакомил Гитлера со многими ведущими промышленниками и финансовыми магнатами страны, сделавшими крупные взносы в партийную кассу нацистов. Это серьёзно помогло им добиться успеха. Взяв власть, Гитлер в благодарность назначил Ялмара Шахта президентом Рейхсбанка. Однако Шахт, как и большинство генералитета, довольно быстро понял, куда приведёт Гитлер Германию со своей агрессивной, лишённой трезвого расчёта политикой.

Видимо, не без помощи Шахта к заговорщикам примкнул и другой видный финансист, министр финансов Пруссии Иоганнес Попиц, носивший золотой партийный значок, которым его наградил лично фюрер. Подобно Шахту, Попиц сначала тоже всецело поддерживал нацистов, но потом быстро разочаровался в них и стал придерживаться монархических взглядов — он полагал, что после успеха переворота Германия должна вновь стать монархией и на трон следует пригласить кронпринца Вильгельма, сына кайзера Вильгельма II. Пусть продолжается династия Гогенцоллернов и да здравствует кайзер Вильгельм III! Благоразумный Бек не стал спорить и предложил решить все вопросы подобного рода после успеха заговора.

Неизвестно, кто именно привлёк к участию в заговоре другого видного оппозиционера, бывшего рейхскомиссара Карла Фридриха Гёрделера. Через него к генералам и финансистам-заговорщикам потянулись молодые представители оппозиции.

У Гёрделера был тридцатишестилетний племянник Ганс Донаньи, происходивший из онемечившихся венгров. Грамотный юрист, подававший большие надежды, он поддерживал дружеские отношения с теологом и богословом Дитрихом Бонхёффером, некоторое время проживавшим в Англии и имевшим хорошие связи в кругах англиканских церковных общин. Этот молодой человек специально вернулся в Германию, чтобы доступными ему способами бороться с нацизмом.

Потянулись к Беку и молодые аристократы. В частности, праправнук знаменитого соратника Бисмарка фельдмаршала Мольтке, граф Хельмут фон Мольтке, мать которого была англичанкой, и молодой граф Питер фон Вартенбург.

Далее события развивались весьма неожиданным образом. Генерал Бек на «нейтральной почве» встретился с главой абвера адмиралом Вильгельмом Канарисом.

— У меня есть к вам серьёзное предложение, адмирал, — сказал Бек. — Учтите, сейчас я доверяю вам не только свою честь, но и жизнь.

— Вы можете сделать это без всяких опасений, генерал, — заверил разведчик.

Как ни странно, «кикер» не обманул Бека! Мало того что Канарис не выдал заговорщиков, он сам примкнул к ним вместе со своим начальником штаба полковником Гансом Остером, являвшимся принципиальным противником нацистов и питавшим к Гитлеру сильную личную неприязнь. Именно полковник Остер, — это выяснилось значительно позднее, много лет спустя, — зимой 1939–1940 годов, нарушив присягу, проинформировал правительственные круги Голландии и Норвегии о готовящемся Гитлером нападении на их страны. Скорее всего, это беспрецедентное предупреждение было им сделано с ведома адмирала Канариса, и возможно даже по его инициативе. Жаль только, что оно не возымело должного действия. Его сочли гнусной фашистской провокацией, а когда убедились в искренности намерений абверовцев, искавших пути сближения с Западом, оказалось уже слишком поздно.

Но в 1938 году адмирал, практически не колеблясь, встал на сторону заговорщиков — ему не нравился Гитлер, его окружение и проводимая ими политика. Канарис взял на себя обеспечение конспирации заговора: военные и штатские, аристократы и священники оказались слишком прямолинейны, доверчивы и беспечны, зато адмирал прекрасно знал, с кем они имеют дело, и знал, что ждёт их всех в случае провала. Впрочем, об этом знали все, но сознательно шли на риск.

Именно Канарис придумал ловкий ход. Он сделал теолога Дитриха Бонхёффера агентом абвера и превратил его в курьера для связи с Англией. Кстати, совершенно не исключено, что теолог был агентом-двойником и активно сотрудничал не только с абвером, но и с британской разведкой.

Руководители заговора при активном участии адмирала Канариса разработали план, согласно которому предполагалось устроить переворот как раз в тот момент, когда Гитлер отдаст приказ войскам на вторжение в Чехословакию — эта операция носила кодовое наименование «Грюн» и о ней были прекрасно осведомлены Бек и Канарис. Фюрера намечалось захватить живым при помощи группы верных армейских офицеров. Потом объявить о запрещении и роспуске нацистской партии, а её вождя судить Народным трибуналом. Предполагалось освидетельствовать Гитлера и, признав его сумасшедшим, отправить пожизненно в дом умалишённых: аристократы не желали зря проливать кровь даже своих заклятых врагов. И в этом их поддержали профессиональные военные.

Молодой теолог Бонхёффер несколько раз ездил в Англию, где постоянно вёл тайные переговоры, но осторожные британцы либо не поверили заговорщикам, либо твёрдо решили проводить свою политику, в собственных интересах используя агрессивные устремления Гитлера — пусть он идёт на Восток! Три визита премьер-министра Великобритании Чемберлена в Германию и проведённые им там переговоры лучше любых заверений и туманных обещаний дали заговорщикам понять: на помощь Лондона рассчитывать им нечего! К несчастью, решительные на поле боя или в финансовых вопросах, руководители заговора оказались совершенно беспомощными и нерешительными в большой политике. Они боялись ввергнуть страну в жуткий хаос и кровавые междоусобицы. Поэтому заговор 1938 года, который так хорошо начинался, закончился ничем: заговорщики не выступили.

Остаётся тайной, как при всеобщем тотальном шпионаже заговор во главе с Беком не был раскрыт гестапо? Только ли благодаря конспиративному умению адмирала Канариса? Этот заговор до сей поры остаётся во многом неразгаданной тайной.

Секреты Вартбурга

Вартбург — старинный рыцарский замок, построенный в середине XI века. Он расположен в географическом центре Германии, на вершине одноимённой горы под городом Эйзенах в Тюрингии. Рассказывают, что именно в этом замке в начале XVI века в течение года находился в заключении немецкий реформатор церкви Мартин Лютер. В своей камере-келье знаменитый богослов и философ вдруг увидел дьявола, пожелавшего смутить его дух. В ответ Лютер схватил со стола чернильницу и запустил ею в Князя Тьмы, заставив его с позором отступиться. Уходя, нечистый предрёк, что оставшееся на стене чернильное пятно теперь будет ярко проявляться каждый раз перед грозящими Германии страшными бедами.

Действительно, с тех пор перед жестокими потрясениями на стене бывшей узницы Лютера в Вартбурге не раз появлялось тёмное, странных очертаний пятно. Некоторые теологи и богословы были склонны видеть в нём дьявольский лик, другие мерзкое чудовище или адскую химеру. И сколько ни пытались это пятно соскрести, стереть или замазать, оно неизбежно появлялось вновь и точно предвещало грядущие потрясения. Говорят, оно появилось и в 1938 году.

Когда об этом доложили рейхсфюреру СС Гиммлеру, тот только презрительно усмехнулся в ответ и ничего не сказал. Зато министр пропаганды доктор Геббельс, услышав о зловещем пятне, заметно оживился и бодро заявил:

— Мы развенчаем эти древние сказки!

Зная, как сильно Гитлер интересуется вопросами астрологии и ясновидения, он решил сделать ему приятное и устроить в Вартбурге совещание ведущих нацистских астрологов и ясновидцев: они должны предсказать и предвидеть будущие великие победы Третьего рейха. Как раз в то время, когда Геббельс собирался проводить совещание, немецкие войска готовились войти в Австрию, и Гитлер намеревался торжественно объявить об аншлюсе его родной Австрии и Германии. Желая сделать обожаемому фюреру сюрприз, рейхсминистр пропаганды решил провести совещание, на котором будут предсказаны все победы, именно в день объявления объединения Германии и Австрии — он знал, что это произойдёт 15 марта 1938 года.

Но тут вмешался рейхсфюрер СС Гиммлер. Он досадовал, что, располагая тайными структурами, занимающимися оккультными науками, сам не догадался устроить подобное предсказание и теперь заявил:

— Пусть маги и предсказатели останутся одни в зале совещаний. Тогда они будут говорить свободнее, полагая, что их никто не слышит.

— И ошибутся? — полувопросительно закончил Геббельс.

— Да, — холодно кивнул Гиммлер. — Полагаю, вам тоже интересно послушать, о чём они болтают наедине? Я пришлю в Вартбург своих технических специалистов.

В первых числах марта в старинном замке появились эсэсманы. Для проведения совещания они избрали зал, в котором раньше ландграф устраивал шумные пиры. Технические сотрудники установили на потолке отлично замаскированные микрофоны и протянули провода от них в подвал, где приготовили к работе несколько магнитофонов и большие бобины с километрами магнитной ленты: каждое слово, произнесённое магами в замке, должно быть записано и услышано сначала рейхсфюрером СС, а потом уже рейхсминистром пропаганды.

Приехавшее принимать работу начальство осталось довольно — даже самый придирчивый взгляд не мог распознать, где среди потемневших от времени балок притаились чувствительные микрофоны. Но руководство сочло оборудование техникой только одного зала явно недостаточным: вдруг полусумасшедшие предсказатели решат перейти в другое помещение? И техникам из СС пришлось трудиться в поте лица ещё несколько суток, протягивая провода и маскируя микрофоны в бывших покоях ландграфа, в Певческом зале и покоях святой Елизаветы.

Утром 15 марта 1938 года по дороге, ведущей к старинному замку, проехали несколько автомобилей: в них прибыли двенадцать участников совещания. Охрану замка несли чины СС. Известных магов проводили в зал, предоставили им возможность остаться одним и закрыли тяжёлые двери, у которых встали на часах два эсэсмана в чёрной форме.

Однако через несколько минут дверь открылась изнутри и уважаемый профессор оккультных наук Гюнтер Штейнхайзен заявил:

— Мы не можем начинать работу, господа.

— В чём дело? — поинтересовался эсэсовец.

— В зале присутствуют посторонние, — уныло ответил профессор.

— Где?! — непритворно изумился гауптштурмфюрер. — Этого просто не может быть! Всё досконально проверено!

Штейнхайзен провёл его в зал и, в присутствии притихших, не выглядевших обеспокоенными ясновидцев, показал на потолок:

— Там!

Гауптштурмфюрер похолодел: профессор показывал прямо на один из микрофонов прослушивания. Но со своим слабым зрением он просто не мог его видеть на высоком, терявшемся в сумраке сводчатом потолке. Однако надо было как-то выходить из положения, если эти старые крысы оказались на диво чувствительными и действительно способными к ясновидению.

— Пошли, — нашёлся эсэсовец. — Вы и другие, пойдёмте на чердак! Проверим, не прячется ли там кто. За мной!

Взяв ещё несколько человек и в сопровождении участников совещания, гауптштурмфюрер быстро поднялся на чердак и начал там всё переворачивать вверх дном. Эсэсманы из охраны ему активно помогли. Естественно, никого на чердаке замка не оказалось. Немного успокоившихся ясновидцев вновь проводили вниз и закрыли за ними двери зала. Наконец, совещание провидцев началось, и огромные катушки магнитофонов медленно завертелись.

По прошествии многих лет и при отсутствии живых свидетелей засекреченного совещания в Вартбурге трудно восстановить весь ход дискуссии ясновидцев и точно выяснить, как именно они получали «видения» или «сведения» о грядущих событиях. Можно только воспользоваться буквально чудом сохранившимися данными о результатах предсказаний. Кстати, как отмечают независимые эксперты, разведкам стран антигитлеровской коалиции ни тогда, в тридцать восьмом, ни позднее, практически ничего не было известно об этом загадочном собрании астрологов в Тюрингии накануне Второй мировой.

Присутствовавшие в Вартбурге ясновидцы единодушно сошлись на том, что текущий год благоприятен для Германии и нападение на Чехословакию должно пройти очень успешно — Судеты и Богемия станут немецкими. Потерь не предвидится, а Запад пойдёт на уступки. Лёгкость, с которой он отдаст чехов на заклание, окажется поразительной.

Столь же единодушно отмечалось, что следующий, 1939 год хорош для окончательного решения всех наболевших проблем с Польшей. Польские армии окажутся разгромлены буквально в несколько недель, а считающиеся «гарантами» безопасности Речи Посполитой гордая Великобритания и заносчивая Франция даже пальцем не пошевелят для оказания помощи погибающему союзнику. Вообще, они формально объявят Германии войну, но скорее это будет напоминать какую-то странную игру, а не настоящие военные действия. Запад более озаботит собственное ближайшее будущее, а не судьба отданной им на заклание Польши.

Англия не падёт! Таков был окончательный вердикт ясновидцев. Британцы станут упорно сопротивляться потомкам тевтонов всеми возможными средствами и даже сильной магией. Вторжения немцев на Острова тоже не произойдёт, хотя Германия сумеет нанести Англии весьма существенный урон. Зато Франция встанет на колени перед мечом победителя не позднее 1940 года.

Относительно войны с Россией мнения магов разделились — одни считали наиболее благоприятным для нападения на СССР 1941 год, другие же называли лучшим и победоносным 1946 год. Тогда первые возразили: за это время русские могут так перевооружить армию, что нанесут Германии сокрушительное поражение. Но если напасть на них не позднее второй половины мая 1941 года, успех кампании обеспечен.

Один из присутствовавших на совещании астрологов авторитетно сказал: нападение на Россию невозможно без победы на Западе.

— Сначала Запад, потом Восток, — в экстазе закатывая глаза, вещал он. — Всё должно закончиться летом. Ещё Бисмарк и Наполеон предостерегали от военных действий в России в зимний период. Это губительно!

Конечно, не стоит забывать: нацисты уже властвовали в Германии пять лет и даже далёкие от реальной жизни провидцы и маги прекрасно понимали — лучше говорить то, что хозяева страны хотят услышать. Как знать, вдруг не зря утверждают, что даже стены имеют уши?

Но незримые высшие силы, подарившие этим людям уникальный талант ясновидения, видимо, действовали по своим законам и прорицатели не смогли остановиться. Оглядываясь на дверь, за которой стояли эсэсовцы, и понизив голос до шёпота, они стали делиться друг с другом прогнозами о дальнейшем ходе войны и возможном развитии событий после неё.

Один из профессоров «увидел» страшные потери немцев в 1942 году в большом русском городе, стоявшем на берегу широкой реки, а другой сообщил о жесточайших сражениях на среднерусских полях летом 1943 года, в ходе которых Германия потеряет почти миллион жизней. В том же 1943 году, как предсказали многие ясновидцы, англоязычные народы начнут настоящую войну с Германией сначала на юге Европы, а год спустя на севере. Британия и США неизбежно вступят в союз с Россией, но после войны сами начнут враждовать друг с другом. Однако война между ними не начнётся.

Конец военных действий все единодушно предсказывали в 1945 году в начале мая. Как результат войны все экстрасенсы видели в сильном изменении европейских границ. Ряд из них утверждали, что неизбежны раскол Германии на два государства и большие территориальные потери — они произойдут на Востоке и, частично, на Юго-Западе. Но тут между почтенными ясновидцами возникли споры, и некоторые стали делать туманные намёки и ссылаться на неизвестные другим обстоятельства, о которых свидетельствуют расположения звёзд и планет.

По окончании совещания его участников отправили по домам, а с протоколами и записью ознакомились высшие руководители рейха по списку, утверждённому лично фюрером. Гитлеру предсказания собранных Геббельсом провидцев не понравились. Он сильно разозлился на туманность и обтекаемость их долгосрочных прогнозов: что, к примеру, значит: «Германия после мая 1945 года пойдёт по новому пути развития»? Во главе с кем она пойдёт, каким конкретно станет этот путь и кто победит в кровопролитной, затянувшейся войне? То они предрекают победу над Россией за одно лето, а то говорят о её союзе с Западом и необычайно жестоких сражениях на русских полях?! Как это понимать?

В пылу гнева фюрер приказал наказать астрологов и принять меры к техникам, молча записывавшим их «бредни», и охранявшим замок эсэсовцам. Рейхсфюрер СС Гиммлер точно выполнил приказ и решил снабдить Гитлера новыми хорошими прогнозами, сделанными другим астрологом и ясновидцем, который и подсказал фюреру мысль о разделе Польши.

Загадки «диска Белонце»

В 1938 году подготовка к началу новой мировой войны, в «победоносном ходе» которой Германия намеревалась получить необходимое жизненное пространство и стать полноправной владычицей мира, уже шла полным ходом. Обуздать агрессора реальные возможности имелись, однако рано или поздно мировая война всё равно должна была разразиться и собрать свою жуткую, кровавую жатву — на это нацеливалась вся политическая и экономическая система, созданная идеологией Национал-социалистической рабочей партии Германии.

В 1938 году произошёл аншлюс Австрии и захват Чехословакии. Президент Чехословакии Бенеш отказался от военного сотрудничества с Советским Союзом, хотя мог таким путём остановить Гитлера и его полчища. Однако страх перед коммунистами оказался сильнее страха перед национал-социалистами и их спецслужбами.

Послушные Гитлеру генералы старательно подсчитали, что для успешного похода немецкой армии на Восток требуется как минимум пятьсот тысяч большегрузных автомашин — тягачей, грузовиков и т. п. Без них на гигантских просторах России армия Германии окажется просто беспомощной, коммуникации растянутся, снабжение войск сильно замедлится, и любое наступление неизбежно захлебнётся. В Европе одними из крупнейших производителей грузовых автомобилей являлись чехи: заводы «Шкода» выпускали отличные машины. Кроме того, в Чехословакии работали одни из крупнейших в мире заводов по производству вооружений и имелась развитая обувная промышленность. Всё это Гитлер намеревался поставить на службу германским военным интересам.

Одновременно в Германии форсировались работы по созданию новых видов военной техники и вооружений. По данным американцев, в конце Второй мировой войны, в ходе операции «Высокий прыжок», проводимой в Антарктике эскадрой боевых кораблей под командованием адмирала Ричарда Эвелина Бёрда, военно-морские силы янки столкнулись не только с прекрасно оснащёнными немецкими субмаринами, защищавшими подходы к секретной ледовой базе нацистов на Земле Королевы Мод, но и с неизвестной конструкции летательными аппаратами, похожими на диски. Эти аппараты с чёрно-белыми крестами на бортах атаковали корабли адмирала Бёрда, и зенитная артиллерия оказалась против них совершенно бессильна. В конце концов, адмирал был вынужден приказать эскадре отступить. Позднее, в Соединённых Штатах циркулировало немало слухов о «немецких НЛО» и «летающих дисках», созданных учёными и конструкторами Третьего рейха и в конце войны эвакуированных на антарктическую базу. Писали и говорили об этом и в Западной Европе.

Известно, что в период Второй мировой войны неподалёку от Земли Королевы Мод действительно активно вела боевые действия целая немецкая эскадра. Вполне логично предположить, что рациональные немцы не стали бы зря тратить драгоценное горючее и боеприпасы, защищая пустынные безжизненные ледники неподалёку от Южного полюса. Но они там упорно держались!

Есть некоторые документальные подтверждения и по просочившимся в печать данным о разработках в Третьем рейхе необычных летательных аппаратов. Понятно, что такие работы велись только в обстановке строжайшей секретности, однако в ряде западных источников упоминается о том, как после падения Чехословакии, получив некоторый новый военный и научный потенциал, в Германии немедленно активизировали исследования по новым направлениям развития техники, ещё не освоенным ни одной страной мира.

Существуют различные версии насчёт «летающих дисков» Третьего рейха — это версии, что данные для их создания нацисты получили либо в результате контактов с инопланетянами, либо отыскали источники древних знаний, хранившихся в полумистических восточных рукописях. Есть и вполне реальная, совершенно «земная» версия, по которой техническая мысль талантливых немецких инженеров, подпитывавшаяся за счёт эмигрантов, в том числе из Советской России, и захваченных в покорённых странах документов, удивительно опередила и оставила далеко позади разработчиков из США, России и Англии. Франция вообще не в счёт: она никогда не отличалась развитием военно-технической мысли.

Немцы создали две научные группы, параллельно проводившие исследовательско-конструкторские работы. Позже этот принцип переняли и успешно применяли в Советском Союзе, когда начали активно вести работы по созданию ядерного оружия. Одну из групп нацисты спрягали в Праге, поскольку Чехословакия, превращённая немцами в протекторат Богемии и Моравии, а также марионеточное Словацкое государство, быстро стали «задворками Европы», не привлекавшими внимания. Основные события Второй мировой разворачивались сначала на Западе, потом на Востоке. При соблюдении необходимых мер секретности Прага оказалась одним из самых надёжных мест для сохранения тайны новых летательных аппаратов. Правда, там пыталась развить активность английская разведка, опиравшаяся на агентуру эмигрантского чехословацкого правительства, но нацистов это мало беспокоило: их контрразведывательные службы обладали большим опытом и не стеснялись в средствах подавления и устрашения.

Пражское секретное конструкторское бюро или, как говорили немцы, «группу» возглавляли инженеры Шривер и Габермаль. По некоторым данным, им удалось добиться серьёзных успехов и создать опытный образец принципиально нового по конструкции летательного аппарата в форме диска: его испытания провели в феврале 1941 года. Важно, что этот летательный аппарат обладал возможностью вертикального взлёта, чего ещё долго потом не удавалось добиться никому в мире.

Вторая группа, также осуществлявшая свою деятельность в обстановке строжайшей секретности, базировалась в Дрездене и Бреслау. Её возглавляли инженеры Мите и Белонце. К сожалению, ни об одном из талантливых немецких учёных, занимавшихся разработками этой проблемы, практически нет никаких сведений. Большая часть документации уничтожена ещё нацистами при подходе войск союзников, оборудование взрывалось, учёные эвакуировались или, подобно Вернеру фон Брауну, попадали в руки наступавших американцев. А потом их скрытно переправляли на самолётах за океан. Нашей разведке таких трофеев не досталось, а то, что сумели взять, до сих пор строго засекречено.

Судя по некоторым данным, инженеру Белонце удалось достичь самых впечатляющих результатов и значительно обогнать своих коллег. Вне всякого сомнения, он использовал ряд технических новинок, разработанных Шривером, Габермолем и Мите, а также опирался на созданный в Праге первый образец «летающего диска». Однако он пошёл дальше всех.

Характерно, что после столкновения с «летающими дисками» американский адмирал Бёрд, якобы видевший их собственными глазами, говорил о вращающейся нижней части летательного аппарата немцев. В созданном Белонце «диске» использовался именно такой принцип, по типу своеобразного вертолёта с несущим винтом снизу, а не сверху. «Диск» представлял собой некое подобие колеса, в середине которого, — там, где обычно ось, — находилась неподвижная кабина пилота, в которой имелось полулежачее кресло и рычаги управления, а ниже, под обтекаемым, сделанным в форме плоского диска кожухом, вращался винт-кольцо с изменявшими своё направление лопастями. Подобно принципу полёта вертолёта, наклоном лопастей под определённым углом достигалась возможность лететь прямо, вверх или в какую-либо сторону. Только у вертолёта происходит наклон всей машины и винта, а у «диска» работали на это лишь лопасти.

Предположительно, разработчики «диска» столкнулись с серьёзной проблемой вибрации, и Белонце срочно пришлось искать техническое решение. Он увеличил размеры необычайной воздушной машины и предусмотрел кабину для двух пилотов, усилил двигатели и добавил специальные рулевые механизмы, изготовленные по типу использовавшихся на обычных самолётах. Свою новую секретную машину, сделанную в виде диска, немцы именовали «самолётом вертикального взлёта».

Начатые в 1938 году работы по созданию летательного аппарата нового типа продвигались очень быстрыми темпами, и в 1942 году якобы уже создали опытный образец разработанного Белонце «самолёта вертикального взлёта», ничуть не похожего ни на один из существовавших тогда в мире самолётов. Причём конструктор предусмотрел два варианта опытного образца «диска» — первый имел размеры до сорока метров в диаметре, а второй около семидесяти. Если эти данные соответствуют действительности, то для того времени это были просто гигантские машины. В них использовались двигатели совершенно неизвестного до этого типа, изобретённые австрийским конструктором-мотостроителем Виктором Шаубергером. Кстати, ни один из образцов или моделей разработанного им мотора или документации о нём, не попали в руки союзников. Изобретение Шаубергера осталось неразгаданной тайной. Кроме того, на «дисках Белонце» оригинально применялись наклонно расположенные по диаметру кожуха двенадцать небольших реактивных двигателей, якобы помогавших охлаждению основного двигателя конструкции Шаубергера и создававших под летательным аппаратом разреженную атмосферу, что в значительной мере помогало ему легко подняться в воздух.

Если верить сохранившимся отрывочным сведениям о сверхсекретном немецком проекте «летающих дисков», двигатель, изобретённый австрийским инженером, относился к области фантастики: якобы он работал на воде! Возможно, Шаубергер осуществил принцип расщепления воды? Но теперь, по прошествии многих лет, найти истину очень трудно — работы курировала специально созданная по распоряжению рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера команда эсэсовцев, тщательно следившая за соблюдением государственных тайн Третьего рейха. Приказы рейхсфюрера СС выполнялись его подчинёнными немедленно и неукоснительно.

Новый летательный аппарат якобы получил кодовое наименование «диск Белонце» и прошёл экспериментальные испытания 19 февраля 1945 года. Он имел убирающиеся шасси на коротких стойках, мог легко летать в любом направлении, развивал скорость свыше двух тысяч километров в час и поднимался на высоту порядка пятнадцати тысяч метров. Правда, остаётся непонятным, как смогли пилоты выдержать такие перегрузки и кислородную недостаточность без специальных костюмов и гермошлемов, используемых современной авиацией для полётов на высоких скоростях на границе стратосферы.

Тем не менее отрывочные и фрагментарные данные об испытаниях немецких «летающих дисков» существуют. Правда, за их достоверность полностью ручаться трудно: в этом направлении очень серьёзно поработали спецслужбы нацистов, а потом спецслужбы всех союзников по антигитлеровской коалиции. Конструктор Белонце бесследно исчез в конце войны. Есть несколько версий относительно его исчезновения, начиная от инопланетян, забравших его с собой в космос, и кончая тайным выездом в США или вывозом в СССР. Некоторые исследователи вполне серьёзно выдвигают гипотезу, что конструктор Белонце сам был не кем иным, как… инопланетянином! Он же изобрёл и удивительный двигатель. А потом, чтобы это не попало в руки землян, всё уничтожил.

Как представляется, это надуманная версия: всё и так уже находилось в руках землян! Причём не самых добропорядочных и гуманных. Более правдоподобна версия с тайной отправкой в советские «шарашки» или за океан. Но если Белонце попал в Россию или США, его непременно заставили бы продолжать работы и о конструкторе рано или поздно просочились бы какие-то сведения. Насколько известно, Шривер и Мите, являвшиеся коллегами изобретателя Белонце, в конце концов оказались в США и Мите даже активно участвовал в американском проекте создания летающего диска «Аврокар».

Скорее всего, Белонце тайно вывезли сами нацисты или он стал одной из безвестных жертв жуткой мясорубки в конце войны. Советские войска наступали не считаясь ни со своими, ни, тем более, с чужими потерями. Американская авиация сравнивала бомбёжками с землёй крупные немецкие города. Даже немцы, случалось, стреляли друг в друга: одни хотели сдаться, чтобы попытаться уцелеть, а другие намеревались заставить их вести войну до конца.

В любом случае, загадки «диска Белонце» остались неразгаданной тайной, как и судьба одного из его основных создателей.

«ДЕГЕШ»

Вопреки распространённому мнению, концентрационные лагеря не являлись изобретением немецких национал-социалистов. Первыми такой тип лагерей активно использовали британские войска во время Англо-бурской войны для содержания пленных и гражданских лиц. В период Первой мировой в концентрационных лагерях все воюющие страны содержали военнопленных. Но тогда лагеря ещё не получили широкого распространения и зловещей славы «лагерей смерти».

Первыми концлагеря как места заключения стали широко использовать советские власти для содержания инакомыслящих и политических противников режима. После революции 1917 года в России очень скоро стало катастрофически не хватать тюрем, и в места заключения начали превращать бывшие отдалённые монастыри, вроде Соловецкого, и строить руками заключённых лагеря на местах будущих «великих строек». Позднее они превратились в печально знаменитую систему ГУЛАГа.

Не менее активно использовали концентрационные лагеря польские власти — в период правления Пилсудского они содержали за проволокой красноармейцев, попавших в плен в ходе советско-польской кампании 1920 года. Причём польская лагерная система одной из первых в мире, задолго до прихода нацистов к власти в Германии, уже была направлена на физическое уничтожение находившихся за колючей проволокой военнопленных.

По примеру российского соседа, Польша стала активно использовать концлагеря и для содержания политических противников власти, в частности, из «восточных кресов», как называли области Западной Украины и Белоруссии. Особо страшным считался лагерь в Берёзе-Картузской. Западные соседи Польши — немцы, — с большим интересом присматривались к опыту изоляции и содержания уголовников и идейных противников в концлагерях, и как только нацисты взяли власть, они сразу же построили в 1933 году три главных концлагеря Германии: Дахау — неподалёку от Мюнхена, Бухенвальд — около Веймара, и Заксенхаузен — рядом с имперской столицей Берлином.

Ещё до того как стать рейхсканцлером, Гитлер откровенно говорил, что придаёт большое значение концентрационным лагерям и совершенно не намеревается превращать их в исправительные учреждения. Наоборот, по его мнению и глубокому убеждению, эти лагеря должны стать местом и орудием террора, который фюрер считал самым эффективным инструментом воздействия на подданных.

В 1934 году Германия заключила с Польшей «Договор о пропаганде», который, по сути, являлся договором о сотрудничестве и ненападении: как выяснилось позднее, это оказалось излюбленной тактикой Гитлера — заключать договора и вести переговоры с теми, на кого он вскоре намеревался напасть. Но тогда Герман Геринг стал часто ездить на охоту в Беловежскую Пущу, а рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер специально посещал Польшу для изучения организации работы местных концлагерей и способов их строительства и обустройства. Его интересовали режим, системы охраны, рацион заключённых, применяемые меры наказания и, главное — «утилизация отходов»: каким наиболее выгодным способом можно массово уничтожать узников? Позднее Гиммлер признавал, что «польский опыт» представлял определённый интерес и его широко использовали в Германии. После начала Второй мировой войны поляки получили возможность испытать, как немцы творчески переработали и обогатили полученный у них опыт.

Сначала нацисты отправляли в концентрационные лагеря преимущественно коммунистов и евреев. Однако вскоре им пришлось объявить, что лагеря созданы для «искоренения политических противников и обращения антисоциальных элементов общества в его полезных членов». Под эту марку, без суда и следствия, в концлагеря стали отправлять любых неугодных национал-социалистам людей: пацифистов, уголовников, религиозных деятелей, проштрафившихся нацистских чиновников и так далее. Вскоре мест в основных трёх лагерях уже не хватало, и стали возникать так называемые «дикие лагеря», устроенные видными нацистами. Геринг приказал их ликвидировать, и, пользуясь «обменом опытом» с поляками, построили новые лагеря в Германии, Австрии и Богемии. В их числе были печально знаменитые Равенсбрюк и Маутхаузен.

Достаточно быстро перед палачами из концлагерей и их руководством встали несколько проблем. Первая заключалась в том, куда девать трупы погибших заключённых, — проводить массовые захоронения означало неизбежно привести к экологическим катастрофам: тогда ещё не использовали слово «экология», но пагубность определённых действий для окружающей среды, в которой они сами живут, нацисты прекрасно осознавали. Оставлять трупы без погребения тоже никак нельзя. Пытались рыть глубокие рвы и засыпать тела известью, но это не давало нужного эффекта. Тогда решили выйти из положения путём создания в каждом лагере комплекса печей крематориев. Пепел использовался как сельскохозяйственные удобрения.

Второй проблемой для нацистов стал сам способ уничтожения узников. Расстрелы стоили денег — расходовались боеприпасы, которые требовались для ведения боевых действий. Война ещё не началась, но немцы смотрели вперёд. К тому же индивидуальные расстрелы-казни считались малоэффективными, а постоянные массовые расстрелы могли вызвать в лагерях нежелательные волнения. Смерть от голода, переохлаждения и непосильного труда, по мнению эсэсовского руководства наступала слишком медленно и уносила не так много жизней узников, как им хотелось. А впереди у нацистов стояла грандиозная задача «очищения Европы от неполноценных рас». Даже мизерные расходы на баланду и эрзац-хлеб, помноженные на сотни тысяч ртов содержавшихся в лагерях людей, вырастали в огромные суммы. Рейхсфюрер СС Гиммлер требовал их немедленно сократить и освободить места для новых партий заключённых.

— Нужно найти быстрый и эффективный способ решения проблемы, иначе она сама нас похоронит, — постоянно напоминал он подчинённым.

В ведении «чёрного ордена» находилось немало псевдонаучных и действительно научных учреждений, на его «насущные нужды» работали ведущие германские концерны, и вскоре на «ИГ Фарбениндустри» разработали «Циклон-Б» — сильнодействующее отравляющее вещество на основе синильной кислоты. Оно представляло собой кристаллы нежно-голубого цвета, который имел гидроген цианида.

Для применения «Циклона-Б» сконструировали специальную газовую камеру, в её вентиляционное отверстие снаружи засыпался гидроген цианида, после чего вентиляция герметически закрывалась. Газ поступал в камеру через микроскопические отверстия, и для уничтожения достаточно большой группы осуждённых требовалось пять или десять минут. Такое средство вполне устраивало нацистское руководство. Вскоре монопольное право на производство гидрогена цианида приобрела фирма «ДЕГЕШ», имевшая штаб-квартиру во Франкфурте-на-Майне. Она поставляла тонны отравы для использования в «лагерях смерти». «ДЕГЕШ» — «Дойче гезелльшафт фюр шедлингсбекемпфунг» официально производила безобидные дезинфекционные средства, предназначенные для борьбы с сельскохозяйственными вредителями. Производство «Циклона-Б» являлось засекреченным, и долгие годы истинную роль этой фирмы нацистам удавалось сохранять в тайне. На самом деле, фирма «ДЕГЕШ» являлась дочерним филиалом концерна «ДЕГУССА», находившегося под особым покровительством Адольфа Гитлера и рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Через ряд подставных лиц участвуя в деятельности этого концерна и, следовательно, фирмы «ДЕГЕШ», производившей отравляющий газ для уничтожения узников концлагерей, Гитлер и ряд его приближённых получали немалую прибыль — СС предоставило концерну и его дочерней фирме монополию и платила за приобретение «Циклона-Б» звонкой монетой.

Однако не только это послужило причиной, что фирма «ДЕГЕШ» получила важные привилегии, которые давались далеко не каждому производству в Третьем рейхе. Концерн «ДЕГУССА», с которым «ДЕГЕШ» была неразрывно связана пуповиной, являлся тайным «головным предприятием» по разработке и производству… атомного оружия рейха.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и его ближайший помощник, начальник СД Рейнхард Гейдрих решили сделать хитрый ход и надёжно спрятать один секрет в другом — уже тогда считалось, что тайна атомного проекта надёжно защищена и система сохранения государственных секретов в этой области отработана, поэтому влить в неё ещё один секрет, связанный с производством отравляющего вещества для концентрационных лагерей, не представляло труда и не требовало излишних затрат. «ДЕГУССА» и её дочерняя фирма «ДЕГЕШ» полностью контролировались СС и СД.

Проектом создания атомной бомбы нацисты занимались достаточно долго, пока Гитлер окончательно не остыл к нему и не переключил своё внимание на другие направления создания систем вооружений. Вопреки распространённому мнению о полном прекращении работ по «атомному проекту», немцы занимались им вплоть до 1945 года, когда Германия капитулировала. Другой вопрос — насколько интенсивно в последние годы велись исследования и эксперименты, а также сколько государственных средств отпускалось на проект?

Для работ на секретных производствах концерна «ДЕГУССА» в принудительном порядке привлекались заключённые концлагерей, а после начала Второй мировой войны военнопленные. В 1942 году имперский министр хозяйства Вальтер Функ специальным секретным приказом обосновал необходимость изымать во всех оккупированных немцами странах и направлять в концерн «ДЕГУССА» любое сырьё, пригодное для производства урана. Эсэсовцы отлично знали, что работа с такими радиоактивными материалами очень опасна, и использовали на них заключённых-смертников. Затем они уничтожались в газовых камерах, «Циклон-Б» для которых поставляла фирма «ДЕГЕШ». Получался столь любимый нацистами «замкнутый цикл».

Производство отравляющего газа и концентрационные лагеря, вместе с секретным производством фирмы «ДЕГЕШ», оказались напрямую связаны с разработкой и осуществлением нацистами проекта создания атомного оружия. Всё это держалось в строжайшей тайне, и даже когда спецслужбы союзников раскрыли секрет фирмы «ДЕГЕШ», то до основного суперсекрета, связанного с атомной бомбой, докопаться им удалось далеко не сразу.

Летом 1938 года

Лето этого года могло стать переломным в ходе мировой истории, поскольку возникла реальная возможность не допустить начала Второй мировой войны, остановить агрессивные устремления Гитлера и созданного им в Германии нацистского режима. Однако этого так и не случилось по целому ряду причин, среди которых не только определённая нерешительность созревшей и оформившейся к тому времени оппозиции в Германии, но и политика Запада.

Заговоры в Германии против Гитлера, активное участие в них высших военных чинов и руководителей разведки, проведённые ими переговоры с Западом долгое время оставались тайной. Наиболее известно было о сепаратных переговорах немцев с американцами весной 1945 года, которые проводил в Швейцарии генерал СС Вольф с Алленом Даллесом. Но немецкие военные, разведчики, финансисты и государственные деятели, недовольные политикой Гитлера и его авантюрным военным курсом, начали искать возможности сблизиться и договориться с Англией и Соединёнными Штатами Америки значительно раньше, ещё за несколько лет до начала Второй мировой войны. Активное участие в переговорном процессе принимал глава абвера адмирал Вильгельм Франц Канарис.

Несомненно, адмирал являлся талантливым организатором и руководителем разведки, лично зарекомендовав себя неплохим разведчиком-нелегалом и опытным резидентом, хорошо владевшим всем арсеналом методов и тактических приёмов оперативной работы. Также несомненно, что глава абвера был загадочной, если не сказать таинственной, фигурой среди нацистского руководства. В особенности, среди руководителей германских спецслужб периода 30–40-х годов XX века. Большинство его тайн осталось нераскрытыми — он унёс их с собой в небытие после казни.

Летом 1938 года возник заговор против Гитлера, который возглавлял генерал-полковник Людвиг Бек — в случае успеха переворота ему прочили пост главы нового правительства Германии. В заговоре также активно участвовали генерал-полковник Курт фон Хаммерштейн, президент Рейхсбанка Ялмар Шахт, известный государственный деятель Карл Фридрих Гёрделер и другие. Основным курьером для связи с англичанами большинство заговорщиков считали Дитриха Бонхёффера — богослова и теолога, имевшего сильные связи в кругах англиканской церкви. Примкнувший к заговору адмирал Канарис сделал Бонхёффера агентом абвера и дал ему вполне легальное, — с точки зрения нацистов, — прикрытие для поездок в Великобританию. Дитрих, несомненно, был очень порядочными умным человеком, искренне стремившимся сделать всё возможное, чтобы избавить свою страну от чудовища национал-социализма, за что он в конце концов и поплатился головой.

Однако опытный разведчик адмирал Канарис не был бы таковым и не сумел бы стать главой абвера, если бы он, по меткому выражению британцев, «складывал все яйца в одну корзину». Нет, всецело поддерживая заговор «верхов» против Гитлера, и помогая заговорщикам, он шёл к известным ему целям своими путями, о которых стало возможно узнать уже после окончания Второй мировой войны.

Нельзя с полной определённостью сказать, почему адмирал встал в ряды заговорщиков — возможно, им двигали патриотические чувства, как и представителями старого немецкого генералитета. Патриотизм каждый может понимать по-своему. Явно, что Канарис не желал поражения Германии в неумолимо надвигавшейся мировой войне и, с профессиональной стороны, как глава военной разведки, делал всё от него зависящее, чтобы немцы одержали решительную победу. Но как здравомыслящий политик он хотел победы без Гитлера! Вероятно, он вообще хотел поскорее избавить от него Германию и ни при каких обстоятельствах не развязывать войну. Но тайны адмирала никогда никому узнать не удастся.

Как свидетельствует ряд западных источников, летом 1938 года адмирал Канарис имел строго конфиденциальную встречу с будущим генерал-фельдмаршалом, а в тот период отстранённым от службы генералом кавалерии и бывшим командующим военным округом в Бреслау Паулем Людвигом Эвальдом фон Клейстом.

— Я намерен сделать вам необычное предложение, генерал, — после обмена приветствиями, неожиданно сказал Вильгельм Канарис. — Хотите поехать на Острова?

Адмирал называл Великобританию на манер англичан, и прекрасно разбирался в хитросплетениях британской политики. Канарис не питал никакого доверия к Чемберлену, возглавлявшему тогда английское правительство и считал единственным реальным и непримиримым врагом Гитлера среди британских политических деятелей только сэра Уинстона Черчилля. Потомок герцогов Мальборо постоянно с бульдожьим упрямством выступал против внешнеполитического курса Болдуина — Чемберлена. По его мнению, политика умиротворения агрессивных аппетитов Гитлера являлась крайне рискованной и неизбежно вела к большой войне.

— Зачем? — прямо спросил фон Клейст.

— Чтобы встретиться с Уинстоном Черчиллем и передать ему некоторые предложения, подготовленные рядом здравомыслящих немецких генералов и финансистов.

Канарис был полностью уверен: фон Клейст его не выдаст рейхсфюреру СС Гиммлеру или начальнику СД Гейдриху, не говоря уже о костоломах из гестапо. Поэтому смело шёл ва-банк. Он очень хотел отправить для переговоров с англичанами не сопливого мальчишку, каким считал теолога-богослова, а солидного умудрённого боевым и жизненным опытом известного генерала. Конечно, молодой богослов Бонхёффер сделает всё, что в его силах, однако у адмирала имелись свои тайные каналы связи с Западом и именно по ним он уже принципиально договорился о встрече представителя заговорщиков с сэром Уинстоном Черчиллем.

Фон Клейст прекрасно подходил для роли посланца оппозиции. Генерал Бек или президент Рейхсбанка Шахт не могли незамеченными выехать из Германии на Острова, а вот отстранённый Гитлером от службы фон Клейст, под прикрытием военной разведки мог частным образом совершить подобное путешествие.

— Не боитесь? — поднял бровь генерал, и Канарис его сразу отлично понял.

— Нет! — твёрдо ответил адмирал.

— Хорошо, — благосклонно кивнул фон Клейст. — Я готов вас выслушать. Наверняка, вы сообщите мне некоторые подробности, которые нежелательно доверять бумаге…

В первой половине августа 1938 года, полулегально, генерал Эвальд фон Клейст выехал в Англию, имея необходимые полномочия для переговоров с английскими политическими деятелями, данные ему руководителями германской оппозиции. 18 августа 1938 года состоялась его тайная встреча с сэром Уинстоном Черчиллем.

В ходе секретных переговоров фон Клейст по поручению руководства оппозиции сообщил английскому политику о твёрдом намерении Гитлера оккупировать Чехословакию и назвал примерный срок вторжения немецких войск в Судетскую область. Но самое главное, он прямо заявил Черчиллю, что если Англия даст отпор агрессивным планам и действиям Адольфа Гитлера и его правительства, то оппозиция внутри Германии немедленно попытается произвести государственный переворот и лишить фюрера власти, а национал-социалистическую партию распустить и объявить под запретом.

Сделанные генералом фон Клейстом неожиданные и крайне серьёзные предложения очень заинтересовали сэра Уинстона, который всегда старался поддерживать хорошие отношения с людьми из «Интеллидженс сервис» — он весьма ценил нелёгкую работу разведки и оказываемые ему спецслужбами конфиденциальные услуги. В ответ разведка отвечала ему взаимным благорасположением. Поэтому Черчилль смог быстро по секретным каналам «Интеллидженс сервис» проверить достоверность заявлений и полномочий фон Клейста. Естественно, всё точно подтвердилось и даже сама фигура прибывшего из Германии на Острова генерала внушала британскому политику уважение.

Черчилль немедленно ринулся в бой за реализацию предложений немецкой оппозиции, но… проиграл своим же соотечественникам, стоявшим на иных политических позициях и вынужденно отступил перед рьяным натиском ненавидевшего его кабинета Чемберлена. Потом, в 1939 году, когда уже разразилась Вторая мировая война, сэр Уинстон всё припомнил своим политическим противникам. Однако летом 1938 года он вынужденно ушёл в тень, переговоры пришлось свернуть, и фон Клейст вернулся в Германию ни с чем.

Генерал не выдал никого из заговорщиков, даже когда Гитлер вновь сделал его фаворитом, обласкал и вернул на службу, а за успехи на Восточном фронте 31 января 1943 года присвоил высокое звание генерал-фельдмаршала. Позже фон Клейст попал в плен в Югославии, и в 1948 году был передан англичанами Советскому Союзу. Умер генерал-фельдмаршал в 1954 году во Владимирском централе.

Итак, намечавшийся на осень 1938 года государственный переворот не состоялся, и Германия осталась всецело во власти Гитлера. Оппозиционеры-заговорщики просто чудом уцелели и, не получив никакой поддержки англичан, не решились на кардинальные действия.

Однако адмирал Канарис не сложил оружия: он был упорным и настойчивым человеком, к тому же обладал многими тайными возможностями. Летом 1939 года адмирал присмотрелся к молодому юристу, племяннику богослова Бонхёффера, онемеченному венгру Гансу Донаньи и вскоре пригласил его работать в абвере, намереваясь решать при его посредстве некоторые собственные секретные задачи: Канарис нуждался в людях, которым мог лично всецело доверять, не опасаясь предательства, возведённого в Третьем рейхе в ранг добродетели.

Глава абвера справедливо полагал: если первый раз не получилось в одном месте, непременно нужно попытать счастья в другом. Коль скоро не получилось в Англии, Канарис решил прощупать политическую почву в Соединённых Штатах. Сделать это оказалось не так-то просто, и адмиралу, даже с его возможностями, понадобилось больше года, чтобы выйти на нужных людей, подобрать надёжного курьера и осуществить задуманную ещё летом 1938 года акцию.

В октябре 1939 года, когда уже вовсю заполыхала Вторая мировая, под плотным прикрытием абвера в Вашингтон прибыл молодой немецкий дипломат Тротт цу Зольц. Он имел полномочия на переговоры и привёз американцам заманчивые предложения оппозиционеров о заключении сепаратного мира между Германией и Англией.

Однако усиленно добивавшийся встречи с президентом США немецкий дипломат так и не дождался приёма в Белом доме, — при огласке это могло вызвать большой международный скандал, — зато он имел несколько продолжительных конфиденциальных встреч с руководящими работниками госдепартамента, которым изложил суть подготовленных оппозиционерами предложений. При успехе переговоров мирные предложения Германии могли быть несколько расширены и в отношении Франции.

Американцы очень боялись, что всё это окажется не более, чем провокационной затеей немецких спецслужб, действовавших по указке и с полного ведома Гитлера. В Европе уже вовсю шла война и верить немцам на слово никто более не решался. Кроме того, Соединённые Штаты всегда чувствовали себя в полной безопасности за океаном, который не мог перелететь немецкий бомбардировщик — слишком долго, далеко, а на обратный путь горючего не хватит! Поэтому они потихоньку, вежливо свели на нет все секретные переговоры с эмиссаром адмирала Канариса. Впрочем, они предусмотрительно оставили некоторые лазейки, которыми и воспользовались в конце войны.

Вильгельм Канарис опять не успокоился. В октябре 1939 года по его личному поручению уполномоченный абвера в Риме Йозеф Мюллер провёл секретные переговоры о мире между Германией и Англией при посредничестве в так называемом «Меморандуме X», основным автором которого явился ставший сотрудником абвера племянник богослова Бонхёффера, правовед Ганс Донаньи.

Под давлением сэра Уинстона Черчилля британцы теперь огульно не отвергали возможность заключения сепаратного мира, но настоятельно требовали твёрдых гарантий смещения Адольфа Гитлера и отсутствия возобновления агрессии Германии в направлении Запада. При этом они легко и просто соглашались на «урегулирование „Восточной проблемы“ в пользу Германии». Таким образом, британцы отдали немцам то, что те уже успели захватить в Польше и Чехословакии, не говоря уже об аншлюсе с Австрией.

Канарис рискнул ознакомить с текстом меморандума высших чинов вермахта — командующего сухопутными силами генерала Вальтера фон Браухича, молчаливо поддерживавшего оппозиционеров, но полностью подчинявшегося Гитлеру, и начальника Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковника Франца Гальдера, который ранее сам состоял в рядах заговорщиков. Однако генералы опять не решились на активные действия по устранению Гитлера. Но никого не выдали, являясь людьми чести и офицерами старой, монархической школы.

Так закончился большой и малоизвестный этап тайных переговоров германской оппозиции с Западом о мире.

Миссия в Монтевидео

На самом пороге Второй мировой войны, почти за две недели до её начала, командование военно-морских сил Германии решило принять превентивные меры по блокированию трасс морских грузовых перевозок в Южной Атлантике. Оттуда в Западную Европу и, в частности, в Англию, поступали нефть, продовольствие и множество иных стратегических грузов.

Для проведения боевых операций вдали от своих баз решили направить построенный в 1934 году в нарушение Версальского договора линкор военно-морского флота Германии «Граф Шпее», названный так в честь графа Максимилиана фон Шпее, погибшего на флагмане «Шарнхорст» в битве с английской эскадрой у Фолклендских островов во время Первой мировой войны. Этот корабль считался практически непотопляемым, мог развивать скорость до 28 узлов, имел экипаж численностью в 1150 человек и был вооружён шестью 11-дюймовыми орудиями, восемью 6-дюймовыми пушками и нёс на борту восемь торпедных аппаратов. Командовал линкором капитан Ганс Лангсдорф.

21 августа 1939 года он получил запечатанный сургучом конверт из плотной бумаги с орлами, в котором находился приказ адмирала Редера выйти в море и взять курс на Южную Атлантику. В тот момент там не отмечалось присутствия ни одного военного корабля потенциальных противников Германии, поэтому в штабе немецких военно-морских сил полагали, что выполнить задуманное не составит особого труда.

Однако британская разведка заранее приложила немало усилий, чтобы получить возможность иметь самую свежую информацию о любых перемещениях германского флота — на Островах прекрасно понимали: война не за горами! Агентура английской разведки донесла о выходе из порта линкора «Граф Шпее» и даже сообщила, куда и зачем он направляется. Эти сведения в срочном порядке поступили в Лондон, где «Интеллидженс сервис» передало их в Адмиралтейство. Там приняли решение — для противоборства с немецким линкором срочно отправить в тот же район Южной Атлантики британские крейсеры «Экзетер» и «Аякс», а для усиления придать им новозеландский крейсер «Ахиллес». Предполагалось, что эти корабли должны нести боевое охранение у берегов Рио-де-ла-Платы, где непременно появится германский линкор. Англичане сумели проделать всё очень скрытно, и их боевая эскадра ушла с базы незаметно для немецкой агентуры.

1 сентября 1939 года, в четыре часа сорок семь минут, силы вермахта начали массированное наступление на территорию Польской Республики на всех участках границы. Вскоре, подавив первое слабое сопротивление, немецкие танки, окрашенные в зловещий чёрный цвет, вышли на дорогу к Ченстохове.

Началась Вторая мировая война. И в тот же час в Южную Атлантику, командиру линкора «Граф Шпее» Гансу Лангсдорфу ушла радиограмма из штаба военно-морских сил Германии:

«Открыть огонь!»

Немцы безнаказанно разбойничали в Южной Атлантике почти три месяца и казались неуловимыми: английские моряки иногда даже поминали потихоньку «старого Ника» — дьявола, — уж не помогает ли он продавшим ему душу проклятым бошам? Кстати, капитан цур зее герр Лангсдорф к концу первой декады декабря потопил уже девять английских грузовых пароходов с продовольствием для воюющей Европы, взял в плен немало моряков и даже не подозревал о присутствии в этих водах английских военных кораблей.

Тем временем разворачивались ожесточённые баталии и на дипломатическом фронте. Великобритания начала предъявлять ряду латиноамериканских стран вполне обоснованные претензии, предполагая, что они предоставляют немецким эсминцам и броненосцам доки для ремонта, разрешают пополнить в их портах запасы воды и продовольствия. В частности, британское Адмиралтейство в достаточно жёсткой форме потребовало от бразильских властей навести порядок в торговле нефтью. Английская нефть для немецких танкеров должна продаваться исключительно через бразильские порты, чтобы топливо не использовалось для дозаправки немецких эсминцев, действовавших в этом регионе.

И вот, наконец, англичанам несказанно повезло. 13 декабря 1939 года, недалеко от берегов Уругвая, немецкий броненосец «Граф Шпее» внезапно «напоролся» на боевую эскадру флота Его Королевского Величества. Прямо скажем, эта встреча оказалась неожиданной для обеих воюющих сторон, хотя британцы давно и настойчиво выслеживали немцев. И вот они сошлись в открытом бою.

Морское сражение продолжалось более четырнадцати часов. Англичане знали по сообщениям из Лондона, что немецкий линкор имеет на боргу порядка шести десятков пленных британских моряков с потопленных пароходов. Однако сейчас важнее было думать, как самим выстоять в бою и победить грозного противника — «Граф Шпее» считался одним из сильнейших линкоров мира!

Британские моряки сумели жёстко блокировать немцев и не дали им возможности уклониться от сражения. Затрещали колокола громкого боя, загремели по трапам ботинки матросов, начали щупать горизонт синеватые линзы дальномеров, и корабельная броня дрогнула от первых залпов. Англичане дрались яростно и отважно, но немцы не уступали им и с отчаянием обречённых бились не на жизнь, а на смерть.

Довольно быстро немецким артиллеристам удалось сильно повредить английский крейсер «Экзетер» и практически вывести его из строя. Зато «Ахиллес» и «Аякс» вцепились бульдогами и без устали молотили по «Графу Шпее» бронебойными снарядами, как крестьяне цепами на току. Вскоре у немцев на борту оказалось уже до сотни человек убитых и раненых, линкор получил ряд серьёзных повреждений, но упорно продолжал огрызаться огнём отважным броненосцам королевского флота.

Справиться с оставшимися в строю «англичанами» немцам так и не удалось, но опытный капитан Лангсдорф сумел воспользоваться выходом из боя крейсера «Экзетер» и вырвался из кольца блокады. Уповая на ещё сохранившиеся остатки прежней быстроходности, «Граф Шпее» взял курс на Монтевидео. Британские корабли неотступно преследовали его.

Немецкий линкор буквально полз к ближайшему порту нейтрального Уругвая, где он рассчитывал хотя бы временно укрыться в бухте Монтевидео. Местные власти разрешили ему зайти в порт и на берег переправили раненых и тела убитых. Капитан Лангсдорф попросил дать ему две недели на ремонт повреждённого в бою корабля, но уругвайские власти, не желавшие портить отношения ни с Гитлером, ни с Британской империей, поразмыслив, приняли соломоново решение — они дали немцам двое суток! Не отказали, но и не позволили долго задержаться. Да ещё пригрозили: если немцы не выполнят поставленные условия, то экипаж линкора будет арестован.

На набережной собралась шумная толпа: поглазеть на огромный боевой корабль. И ещё одно редкое зрелище привлекало экспансивных латиноамериканцев — у выхода из бухты ясно виднелись силуэты стоявших под парами британских крейсеров. Они уже срочно вызвали по радио подкрепление и теперь караулили «Графа Шпее», оказавшегося в порту Монтевидео, как в мышеловке. Англичане были полны суровой решимости непременно во что бы то ни стало довершить начатое дело и пустить немецкий линкор на дно. Они не сомневались: капитан Лангсдорф вряд ли осмелится повторить подвиг русского капитана Руднева, командовавшего крейсером «Варяг» в Русско-японскую войну, и не выйдет, как русские моряки, навстречу смерти, предпочитая её позору своего флота. Рано или поздно немцы сдадутся. А нет — так на дно их!

В воскресенье 17 декабря 1939 года, около 18 часов немецкий линкор «Граф Шпее» поднял якоря и буксиры медленно потащили его к выходу из бухты. На набережную высыпали десятки тысяч «монтевидианос», чтобы последний раз взглянуть на фашистского бронированного монстра. Все с интересом ждали: что последует дальше? Ведь англичане по-прежнему караулили добычу! Спустя несколько минут линкор остановился, тянувшие его буксиры отвалили в стороны. Капитан Лангсдорф ещё раз перечитал полученную накануне из Берлина шифровку и кивнул первому помощнику:

— Пора!

На глазах изумлённой толпы зевак «Граф Шпее» сделал несколько непонятных и беспорядочных манёвров, а потом вдруг из его трюмов вырвались огромные столбы чёрного дыма и заволокли половину неба. Грохот страшного взрыва донёсся до города — это рванули артиллерийские погреба линкора. Взрывной волной разом вышибло все стёкла в домах на набережной и в прилегающих к ней кварталах. Корпус корабля раскололся, и спустя несколько минут линкор «Граф Шпее», являвшийся гордостью нацистского надводного военно-морского флота, затонул. Немцы не решились повторить подвиг русских, но и не пожелали сдаваться на милость англичан.

Экипаж линкора во главе с капитаном Лангсдорфом и вместе с пленными английскими моряками добрались до берега и были интернированы уругвайскими властями. Как выяснилось позднее, Гитлер лично отдал приказ об уничтожении корабля, чтобы он не попал в руки противника. Через три дня капитан Лангсдорф обернул себя нацистским военно-морским флагом и застрелился.

— Что вы об этом скажете? — в сочельник перед Рождеством 1939 года спросил адмирал Карл Дёниц у адмирала Канариса. — Я всегда считал, что подводный флот менее уязвим и способен нанести больший урон противнику. О, если бы «Граф Шпее» был подводным линкором!

— Далеко не все наши мечты сбываются, — философски заметил Канарис. — Но я думаю, что поражение ещё можно попытаться обернуть победой!

Глава абвера не без оснований считался отличным знатоком Латинской Америки: ещё в период Первой мировой войны он успешно действовал на южноамериканском континенте при поддержке немецкой агентуры. И сейчас адмирал решил разработать и начал осуществлять операцию под кодовым наименованием «Миссия в Монтевидео». В её ходе в Уругвай под видом родственников, адвокатов, нотариусов и просто дельцов, старающихся оказать помощь интернированным морякам линкора, потекли профессиональные разведчики и агенты абвера.

— У нас там уже есть почти тысяча человек, — рассуждал Канарис. — Конечно, кто-то из них вернётся в Фатерланд, но кто-то останется в Уругвае или согласится специально остаться, став нашим самым верным помощником. Плюс мы умело добавим им «родни» и прочей публики. Так образуется пусть сначала небольшая, но наша колония, которую мы сделаем опорной базой своей разведки. Используем возможности уже имеющейся в Южной Америке агентуры, постепенно рассредоточим людей и начнём активную работу.

Всё получилось именно так, как планировал адмирал Канарис. Часть моряков со взорванного линкора «Граф Шпее» вернулась в Фатерланд, а часть осталась в Уругвае — подальше от страшной войны. Многие превратились в нацистских агентов. Один из них приобрёл на отдалённом пляже уругвайского курорта Атлантида небольшой ресторанчик, который располагался в голове огромного каменного орла, высеченного из возвышавшейся над побережьем скалы: весьма оригинально и… очень полезно для немецких подводных лодок! По ночам глаз каменной птицы зловеще светился — он превращался в маяки, оттуда мигал сильный прожектор, подавая в море условные сигналы нацистским субмаринам, подходившим почти к самому берегу. Адмирал Дёниц не скрывал восторга.

— Очень любопытное и полезное дело, — заметил о «Миссии в Монтевидео» рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.

Конечно, он знал об этой операции, поскольку имел своих осведомителей даже в абвере. Вскоре эсэсовцы заставили абвер взять их «в долю» и несколько потесниться на насиженном месте: Гиммлер и Борман заранее создавали секретные базы на случай полного краха рейха, и в этом отношении Уругвай являлся одной из очень перспективных точек.

После покушения на Гитлера в 1944 году, когда все спецслужбы Третьего рейха оказались полностью подчинены РСХА и лично рейхсфюреру СС Гиммлеру, операция «Миссия в Монтевидео» тоже полностью перешла в ведение эсэсовцев. Известно, что нацистские подлодки не раз высаживали под покровом ночи неизвестных людей на пляжах Атлантиды. Но вся работа в этом направлении скрыта тайной, документы практически полностью уничтожены, и почти все участники тех событий перешли в мир иной.

Тайна осталась неразгаданной. Кого и что доставляли подлодки Дёница на подготовленный Канарисом, использованный Гиммлером и Борманом плацдарм в Уругвае?

Тайна Брестской крепости

Ранней осенью 1939 года немецкие армейские части проходили через территории Западной Польши максимально быстро — впереди ещё держали оборону защитники Гданьска и Варшавы, под Радомом и Кутно, между Вислой и Бзурой рыли окопы в полный профиль потерявшие под авианалётами лошадей храбрые уланы, били из пушек по чёрным немецким танкам артиллеристы, а с Востока шла на земли Западной Украины и Белоруссии Красная армия. Люфтваффе специально отрабатывали над дорогами Польши возникшие в период войны в Испании приёмы воздушной охоты за отдельными целями и уничтожения колонн беженцев. До последнего человека…

Обычно принято считать, что буржуазная Польша разваливалась в считанные дни буквально на глазах под ударами немецких армий. Но почему-то практически все историки и исследователи периода Второй мировой войны забывают, что именно Польша, первой подвергшаяся немецкой агрессии, — конечно, не считая Чехословакии, — оказалась и первой страной, не вставшей на колени перед Гитлером и его бронированными ордами. И не только первой, но и одной из немногих! Славяне сопротивлялись отчаянно, значительно сильнее и успешнее, чем Франция, Бельгия, Голландия, Норвегия, Чехословакия, Дания. И значительно дольше, чем они.

Впрочем, как ни отчаянно бились поляки с превосходящими силами врага, к середине сентября 1939 года исход военных действий уже не мог вызвать никаких сомнений: западные союзники, обещавшие Польше помощь и поддержку, подло бросили её, обманув не только правительство, но и многомиллионный народ, обречённый на ужас гитлеровской оккупации.

— Мы должны показать русским, насколько сильно германское оружие, — назидательно сказал фюрер своим генералам. — Мы на время перейдём через демаркационную линию новой границы.

— Советы подойдут к ней ещё не скоро, — засмеялся Геринг. — Наши танки окажутся там быстрее.

Верховное командование вермахта дало приказ, и 19-й танковый корпус под командованием апологета «войны моторов» и «тактики блицкрига» генерала Гейнца Вильгельма Гудериана совершил молниеносный бросок из Восточной Пруссии. Как ножом рассекая польские военные части, во второй половине дня 14 сентября 1939 года корпус Гудериана взял город Брест-Литовск, который теперь называется Брестом.

Город никто не защищал — польские воинские подразделения находились в Брестской крепости, — поэтому немцы вошли на улицы без единого выстрела. Они свалились словно снег на голову. Конечно, поляки и белорусы, жившие в Бресте, не сомневались, что рано или поздно появятся либо русские, наступавшие с Востока, либо двигавшиеся с Запада немцы, но никто не ждал врага столь быстро. Испуганное население затаилось.

Воодушевлённые лёгким успехом немецкие части двинулись к Брестской крепости, намереваясь с ходу овладеть и ею, как городом, практически без единого выстрела. Гудериану очень хотелось показать себя в самом лучшем свете перед Гитлером — в прошлом году, во время аншлюса Австрии, генерал повёл свой корпус на Вену и почти треть танков оставил на дороге: они просто заглохли и застряли. Но теперь он пришёл в Брест-Литовск во всей красе и мощи, стремительный и неудержимый.

В крепости находился польский гарнизон. Он не был постоянным, а представлял собой не имевшее точного названия воинское объединение, наскоро собранное из солдат и офицеров разных родов войск, служивших в разбитой и отступавшей польской оперативной войсковой группе «Полесье». Короче говоря, в Брестской крепости поляки собрали уцелевшие остатки нескольких разбитых отступавших частей. Командовать этим своеобразным воинским соединением поручили бывшему офицеру русской императорской армии, ещё довольно молодому польскому генералу Константину Плисовскому. Его заместителем стал полковник Хорак.

Спешно сформированный гарнизон под командой генерала Плисовского состоял из трёх батальонов пехоты, батальона охраны, пары старых французских танков «рено» образца 1917 года, доставшихся полякам в подарок от французов после окончания Первой мировой войны, и сборной артиллерийской батареи. В ней насчитывалось порядка десяти стволов, в том числе зенитные орудия, но не было ни одного противотанкового. Хорошо ещё нашлись к каждой пушке по несколько лотков снарядов, а к пулемётам запас снаряжённых патронами лент. Автоматического оружия у польских пехотинцев не имелось — только карабины и винтовки.

Генерал Плисовский обладал определённым военным опытом, и, самое главное, он прошёл прекрасную офицерскую школу в русской императорской армии. Заранее предполагая, что немцы могут появиться около вверенной ему крепости внезапно, генерал приказал гарнизону оборудовать долговременные огневые точки для пулемётов, усилить охранение и занять оборону на внешних валах крепости. Он надеялся на крепкие и толстые стены цитадели, храбрость своих солдат и воинское счастье.

Отступать или сдаваться Плисовский не желал — честь русского и польского офицера не позволяла ему проявлять позорную трусость. Он решил сражаться до конца, но при этом прекрасно понимал, что шансов остаться в живых у него самого и оборонявших крепость солдат совсем немного. Немцы значительно превосходили польский гарнизон численностью, вооружением, огневой мощью и даже выучкой. Но не духом!

Первый штурм немецкие части предприняли в ночь с 14 на 15 сентября. Немного приведя себя в порядок после взятия Брест-Литовска и перегруппировавшись, германские части атаковали крепость со стороны города. Впереди шли танки Гудериана, за ними россыпью бежала пехота. Не стоит верить расхожей версии, что немецкие части не умели воевать в ночных условиях: они прекрасно вели бой как при свете дня, так и под покровом ночи, подсвечивая себе осветительными ракетами. Просто вермахт часто относился к ведению боевых действий как к планомерной работе и по ночам предпочитал отдыхать, одерживая победы днём.

Первый удар вермахта оказался очень сильным, и поляков тут же вышибли с внешних валов. Однако дальше немцам, как они ни старались, продвинуться не удалось, генерал Плисовский неплохо продумал и построил оборону крепости.

— Мы не станем зря терять солдат, — сказал генерал Гудериан и приказал артиллерии открыть огонь по цитадели.

Артобстрел оказался плотным, долгим, по-немецки методичным. Била издалека тяжёлая артиллерия, разнося всё фугасами и превращая день в настоящий затяжной кошмар. Обстрел начался с рассветом и продолжался несколько часов кряду. Наконец немцы решили, что любое сопротивление подавлено, и снова пошли в атаку. Это было 15 сентября 1939 года. Удар по крепости одновременно нанесли с трёх направлений — на первом вела наступление танковая дивизия, на втором гренадерская моторизованная дивизия и на третьем тоже танковая. Положение поляков оказалось в крайней степени тяжёлым. Немецкие танки сумели прорваться к самым воротам крепости с её северной стороны.

Тогда Плисовский приказал забаррикадировать крепостные ворота… старыми тяжёлыми французскими танками! Всё равно в бою от них никакого толку, а так они помогут удержать цитадель. Пушки по приказу генерала польские артиллеристы выкатили на прямую наводку. В том числе и зенитные орудия.

— Пулемётам отсекать пехоту! — приказал Плисовский. — Орудия: огонь!

Станковые пулемёты поляков срезали немцев кинжальным огнём из заранее подготовленных и укреплённых огневых точек. Орудия били прямой наводкой, и длинноствольные зенитки всё же прошибали крупповскую броню. Смертельная дуэль горстки храбрых защитников крепости и трёх дивизий немцев продолжалась до полной темноты.

Оставляя убитых, штурмовые группы корпуса Гудериана откатились назад, но перегруппировались и вновь пошли в атаку. Потом отступили, снова перегруппировались, опять отступили… И так каждые час-полтора: одна атака следовала за другой. Немцы упорно стремились завладеть крепостью. Генерал Гудериан хотел как можно скорее бодро отрапортовать фюреру о завершении операции, а проклятый гарнизон мешал ему, как острая заноза в интересном месте.

Каждой атаке предшествовала артподготовка — немцы не жалели снарядов. В крепости всё перепахало взрывами, много защитников цитадели погибло от осколков, взорвались склады боеприпасов и горели склады с амуницией, чадно коптя небо чёрным дымом. Но поляки держались. Они даже отчаянно контратаковали немцев и ходили на них в штыковую!

Но самое главное, — польский гарнизон не позволил противнику полностью замкнуть кольцо окружения и продолжал из последних сил удерживать небольшой мост через реку Буг на местечко Тересполь. По нему ночью переправляли раненых и вывозили убитых. Но всё равно казематы и подвалы очень быстро заполнялись новыми ранеными и телами героически погибших бойцов. Тем не менее поляки сумели выстоять и во время штурма 15 сентября. Правда, к концу дня у них осталось всего пять орудий и число защитников крепости значительно уменьшилось.

На рассвете 16 сентября над Брестской крепостью появились немецкие бомбардировщики и градом посыпались бомбы, превращая утренний лёгкий туман в багровые отсветы адского пламени. От грохота взрывов можно было оглохнуть — одновременно по крепости методично била немецкая артиллерия. Когда наступила тишина, никто не поверил, что всё кончилось. И действительно: вскоре вдали раздался гул танковых моторов и скрежет гусениц — немцы пошли на новый штурм.

Гарнизон сопротивлялся с яростным отчаянием обречённых, однако силы оказались далеко не равны. Два батальона немцев при поддержке танков атаковали укрепления около брестских ворот и захватили их.

— В атаку! — поднял солдат генерал Плисовский, и сам пошёл в штыковую на врага впереди атакующих.

Конечно, это следует расценивать как акт безысходного отчаяния смертников, и контратака поляков быстро захлебнулась. Отбить захваченные немцами укрепления им не удалось. Константин Плисовский был ранен. Его заместитель полковник Хорак получил контузию. Много польских солдат погибло и получило ранения.

А немцы, как заведённые, по какому-то установленному ими распорядку, продолжали упорно атаковать. Они почувствовали, как ослаб упрямый гарнизон крепости, и постоянно усиливали нажим: била артиллерия, прилетали бомбардировщики, потом шли танки, и за ними бежала пехота, поливая всё перед собой очередями свинца. Крепость горела. И всё же храбрые поляки выстояли и 16 сентября. С наступлением темноты немцы временно прекратили атаки.

Генерал Плисовский пригласил на совещание немногих оставшихся в живых офицеров и прямо сказал:

— Дальше оставаться в крепости гибельно. У нас только два варианта: либо остаться и умереть, либо попытаться прорваться и выжить! Я приказываю идти на прорыв.

Поляки уход или из Брестской крепости в ночь с 16 на 17 сентября очень скрытно, переходя по единственному, как ниточкой связывавшему их с жизнью мосту на Тересполь, на западный берег Буга. Немецкие части не обнаружили отступления и продолжали бомбардировать крепость тяжёлыми снарядами. Утром 17 сентября они вошли в опустевшую цитадель…

22 сентября 1939 года в Брест-Литовске появились части Красной армии, которыми командовал комбриг Кривошеин. Немцы встретили «союзников» вежливо и достаточно радушно. В тот же день устроили совместный парад на главной улице, и, принимая его, на почётной трибуне рядом стояли немецкий генерал Гудериан и советский комбриг Кривошеин.

После парада русские пригласили «немецких друзей» на импровизированный банкет. После официальных тостов, в приватной беседе генерал Гудериан обронил, что его корпус понёс ряд серьёзных потерь под Брестом. Насколько известно из остававшихся долгое время под грифом секретности немецких трофейных документов, после почти трёх суток непрерывных боёв с польским гарнизоном Брестской крепости, специальные команды вермахта подобрали на поле боя и захоронили несколько сотен убитых солдат и офицеров. Конечно, необходимо признать, что и потери героических защитников цитадели тоже оказались просто ужасающими.

Начиная с конца сентября 1939 года и включительно до конца мая 1941 года в ряде районов Польши, которые первоначально оккупировала немецкая армия, а затем передала их под контроль Красной армии и советских властей, согласно договору о новой границе между СССР и Германией, работали специальные миссии немцев по эксгумации останков погибших солдат и офицеров вермахта и отправке их праха в Фатерланд. Работала такая миссия и в Бресте. Входивших в её состав офицеров регулярно приглашали на праздники и на парадах частей Красной армии неизменно ставили для «немецких друзей» специальную почётную трибуну. Потом немецкая миссия удивительно быстро свернула свою работу и в срочном порядке убыла в Германию.

Как раз в начале июня 1941 года…

Покушение в «Бюргербраукеллер»

Трагическое происшествие 8 ноября 1939 года в огромной Мюнхенской пивной «Бюргербраукеллер» до сего времени остаётся практически неразрешённой загадкой и неразгаданной тайной спецслужб Третьего рейха. Они умели так прятать концы и заметать следы, что даже спустя более чем полвека после окончания Второй мировой войны, которая началась в тот год, никому из исследователей истории деятельности СС не удалось докопаться до истины.

Именно в мюнхенском пивном зале «Бюргербраукеллер» в первых числах ноября 1923 года «зародился» окончившийся полным крахом «Пивной путч» национал-социалистов, который они потом постоянно представляли в своей пропаганде «репетицией революции» и «выступлением патриотов». Погибшие в день 9 ноября в столкновениях с полицией нацисты позднее были объявлены «мучениками» и их превратили в некое подобие «святых» национал-социалистического движения Германии.

Адольф Гитлер прекрасно понимал огромную пропагандистскую силу традиций и при каждом удобном случае старался воспользоваться ею. По заведённому ритуалу, накануне каждой годовщины «Пивного путча», фюрер неизменно приезжал в Мюнхен и выступал с речью в пивном зале «Бюргербраукеллер», чтобы почтить память «мучеников 9 ноября» — именно в тот день в 1923 году нацисты подняли путч, подавленный полицией.

Накануне очередной, 16-й годовщины путча, Гитлер также не изменил традиции и прибыл в Мюнхен. Вечером 8 ноября, при большом стечении функционеров Национал-социалистической рабочей партии и приглашённой на празднование юбилея «9 ноября» публики, фюрер выступил с речью в пивном зале «Бюргербраукеллер». Он, как всегда, говорил пылко и страстно, хмелея от собственных речей и умело воздействуя на аудиторию. Но, как позже отметили очень многие из присутствовавших на традиционном нацистском празднестве, вопреки своим обычным привычкам Адольф Гитлер в тот памятный вечер почему-то ограничился довольно коротким выступлением. Хотя обычно он говорил, как правило, долго и увлечённо.

Необычно и то, что фюрер не задержался в пивном зале после окончания выступления. По традиции он задерживался и надолго: Гитлер охотно позировал фотографу и беседовал со «старыми бойцами» — участниками событий 1923 года. Он придавал этим ежегодным событиям огромное значение, поскольку постоянно пользовался популистскими приёмами в политике и любил демонстрировать «близость к народу», «единение с партией» и тому подобное. Но не в этот раз!

Спустя не более пятнадцати минут после ухода Гитлера в зале пивной «Бюргербраукеллер» прогремел довольно мощный взрыв — он разнёс вдребезги как раз ту поддерживавшую потолок колонну, около которой обычно вставал фюрер, когда выступал перед собравшимися на празднование годовщины. О силе взрыва можно судить по тем разрушениям и жертвам, которые он причинил: семь человек погибли на месте, более шестидесяти получили ранения различной тяжести, а большой зал «Бюргербраукеллер» оказался наполовину разрушен.

В тот же вечер германское радио сообщило об очередном неудавшемся покушении на фюрера. Сам Гитлер приписал своё счастливое спасение покровительствующим ему высшим сипам, решившим сохранить его жизнь для Германии и её народа. 9 ноября утренние и дневные газеты много писали о покушении, но о «высших силах» даже не упоминалось. Зато всю ответственность за террористический акт возложили на британскую разведку, «подославшую в Германию своих грязных наймитов», и Отто Штрассера с его политическим движением «Чёрный фронт».

Нужды говорить об «Сикрет интеллидженс сервис» нет, но об Отто Штрассере нужно сказать несколько слов. Он был младшим братом Грегора Штрассера, убитого эсэсовцами по приказу Гитлера в «Ночь длинных ножей». Родился Отто Штрассер в 1897 году и уже в 20-е годы XX века стал одним из признанных лидеров левого крыла Национал-социалистической рабочей партии Германии. Отто вполне искренне был убеждён в необходимости повести национал-социалистическую партию по социалистическому пути развития и тому, как это сделали в Советской России, хотел организовать рабочий класс Германии в передовой отряд партии, для построения в дальнейшем «народного социалистического общества».

Отто Штрассер открыто призывал немцев к национализации всей промышленности, банков и земли. Являясь способным журналистом, он возглавил основанную его братом газету «Берлинер арбайтер цайтунг». На её страницах он часто публиковал пользовавшиеся популярностью среди населения статьи и агитировал в них профсоюзы за широкое забастовочное движение. У Гитлера это неизменно вызывало сильное раздражение, и он постоянно именовал Отто Штрассера не иначе как «салонным большевиком», а его сторонников язвительно называл «политическими бойскаутами». Не ограничиваясь политическими ярлыками, Адольф Гитлер дал указание скупить все акции издательства Штрассера, после чего закрыл газету. Вместо неё нацисты начали выпускать быстро приобретшую популярность газету «Ангриф», где главным редактором сделался Йозеф Геббельс.

В мае 1930 года фюрер потребовал от Штрассера полного и безоговорочного подчинения партийной дисциплине и лично ему, Адольфу Гитлеру, как лидеру партии. Любая фракционность, а тем более вольнодумное фрондёрство, призывы к социализму и забастовочному движению, да ещё «салонный большевизм» не устраивали фюрера, давно пользовавшегося поддержкой крупного промышленного и банковского капитала.

В ответ Отто Штрассер на страницах печати облил фюрера потоками брани и яростных обвинений в полном предательстве интересов рабочего класса Германии, а Генриха Гиммлера, к тому времени уже назначенного рейхсфюрером СС, назвал «чёрным иезуитом». Отто заявил, что единственным истинным национал-социалистом Германии является только он, Отто Штрассер, и образовал подобие новой партии, назвав её «Союз революционных национал-социалистов», быстро получившего неофициальное название — «Чёрный фронт». Однако Штрассер никогда не возглавлял никаких официальных фракций или оппозиционных партий.

Окончательно рассорившись с Гитлером и его окружением, Отто эмигрировал из Германии сначала в Чехословакию, а затем в Швейцарию, в Цюрих. Там, в 1935 году Штрассер выпустил книгу «Варфоломеевская ночь в Германии», в которой рассказал о расправе с политическими противниками Гитлера в «Ночь длинных ножей» и смерти своего старшего брата. Когда в Европе стало слишком неспокойно, Отто Штрассер перебрался за океан, в Канаду. В Германию он вернулся только в середине 50-х годов XX века и умер в Мюнхене в 1974 году, в возрасте 76 лет.

Его биография и то, что Отто Штрассер дожил до весьма почтенного возраста, неопровержимо свидетельствуют, что он никогда не был опасен для Адольфа Гитлера лично и вообще для партии национал-социалистов — «салонный большевик» максимум мог потревожить статьёй или книжкой, но не бомбой или серьёзным политическим противодействием. Иначе нацистские спецслужбы давно убрали бы его, как убрали Штрассера-старшего. «Специалистам» из СД ничего не стоило убить Отто в период его пребывания в Праге или других европейских странах. В Америке нацисты также имели разветвлённую агентурную разведывательную сеть и активно осуществляли акты террора.

Но Отто Штрассер остался жив! Даже после взрыва, прогремевшего в пивном зале «Бюргербраукеллер». Видимо, именно это обстоятельство является самым веским аргументом, свидетельствующим о его непричастности к неудавшемуся покушению. Тем более, было известно, что «Чёрный фронт» в действительности существует только на бумаге и в воображении Отто Штрассера. Этот «фронт» никогда не вступал ни в какие союзы с немецкими коммунистами и социал-демократами, и даже не имел с ними столкновений.

О возможной причастности к покушению агентуры британской «Сикрет интеллидженс сервис» может косвенно свидетельствовать тот факт, что при расследовании обстоятельств террористического акта, установили: заложенная в колонну бомба была сложной конструкции. Она имела два детонатора, дублирующие друг друга. Один по конструкции являлся детонатором замедленного действия, другой — электрическим. «Адская машина» явно отличалась повышенной степенью «надёжности», и изготовить её кустарным способом, где-нибудь дома или в мастерской, расположенной в сарае, вряд ли представилось бы возможным. Детонаторы и ряд иных конструктивных особенностей прямо указывали на профессиональное, фабричное производство.

Сотрудники имперской безопасности и личная охрана Адольфа Гитлера тщательно проверяли весь пивной зал «Бюргербраукеллер» перед тем, как туда приехал фюрер. Они работали не за страх, а за совесть и всё чуть ли не обнюхали и попробовали на зуб, но мину, заложенную в колонну, обнаружить так и не смогли. Сомневаться в их компетентности, подозревать в заговоре или недобросовестности нет оснований. И ранее, и позже охрана Гитлера неоднократно предотвращала и раскрывала покушения на фюрера. Естественно, не все. Отчего не предположить, что здесь произошёл именно такой случай?

Меткая немецкая пословица гласит: знают трое — знает и свинья. Участие стольких людей, многочисленная личная охрана фюрера, представители центрального аппарата службы имперской безопасности и её сотрудники в Мюнхене, — замешанных в заговоре и подготовке террористического акта, непременно привело бы к неизбежной утечке информации и заговор был бы раскрыт. Хотя ряд историографов и исследователей считают, что данное покушение организовали и осуществили специально в пропагандистских целях сотрудники аппарата Главного управления имперской безопасности.

За это свидетельствует необычно короткая речь фюрера вечером 8 ноября 1939 года в пивном зале «Бюргербраукеллер», быстрый отъезд Гитлера с празднования, а также отсутствие в зале, вопреки сложившейся традиции, рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и Германа Геринга. По некоторым сведениям, их вообще не было в тот день в Мюнхене.

10 ноября 1939 года, при попытке перейти германо-швейцарскую границу был задержан Иоганн Георг Эльзер, столяр по профессии, 1903 года рождения. При тщательном личном обыске у него обнаружили открытку с видом внутреннего убранства мюнхенского пивного зала «Бюргербраукеллер». Колонна зала, в которую была заложена мощная мина, на обнаруженной у Эльзера открытке оказалась отмеченной чернильным крестом.

Эльзера немедленно арестовали и доставили в Берлин, в Главное управление имперской безопасности. Его делом занимались лично шеф СД Рейнхард Гейдрих, начальник гестапо Генрих Мюллер и быстро поднимавшийся по служебной лестнице дипломированный юрист-эсэсовец Вальтер Шелленберг. Они же лично проводили допросы арестованного. Однако никаких документов, дающих хоть какое-то представление о полученных от Эльзера показаниях, просто нет! По всей вероятности, любые материалы, касающиеся этого загадочного и таинственного дела, связанного с неудавшимся покушением на Адольфа Гитлера, были уничтожены. Обращает на себя внимание и такое странное обстоятельство, что нацисты не использовали факт покушения и обвинения в теракте Эльзера для широкого судебного процесса и развязывания новых репрессий как в самой Германии, так и в Австрии и Чехословакии. Если нацистские спецслужбы подготовили и успешно осуществили гигантскую кровавую провокацию, то отчего они не воспользовались её плодами?

Наоборот, всё делалось на удивление тихо — умолкли газеты, шум улёгся, а основного обвиняемого в покушении на жизнь вождя национал-социалистов не казнили! Эльзера отправили в концлагерь Заксенхаузен. Позднее его перевели оттуда в Дахау. Почему нацистские спецслужбы оставили его в живых, тоже таинственная загадка. Возможно, через Эльзера действительно тянулись какие-то ниточки на Острова, к неким силам в «Интеллидженс сервис», с которыми Гейдрих, Шелленберг и Мюллер затеяли сложную игру, проводя её по указке и под контролем рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера? На этот вопрос тоже нет ответа: документов не сохранилось.

Любопытен и ещё один факт — после покушения на Гитлера в июле 1944 года расстрелы и казни следовали друг за другом. Проводилась очередная беспощадная кровавая чистка, и летели головы генералов, государственных деятелей и крупных финансистов. А находившийся в Дахау Иоганн Георг Эльзер был по-прежнему жив! С конца 1939 года до весны 1945 года его не уничтожили в лагере смерти. Почему?

Эльзера расстреляли только в апреле 1945 года по личному указанию рейхсфюрера Гиммлера, а смерть бывшего столяра представили как случайную гибель при налёте авиации американцев. Почему Эльзера не убили раньше, если он был участником заговора и мог проговориться? Всё так и осталось тайной.

Загадки инцидента в Глейвице

Планы захвата Польши Гитлер вынашивал давно, однако не мог приступить к их реализации, пока не был создан вермахт. Фюрер прекрасно понимал: первый же выстрел на германо-польской границе станет и первым выстрелом в новой, Второй мировой войне, сделав её абсолютно неизбежной. И он страстно желал выиграть эту войну! Но сначала наступил черёд аншлюса Австрии, а затем расчленения Чехословакии.

В начале 1939 года Адольф Гитлер на одном из секретных совещаний заявил, что им принято политическое решение огромной важности — осуществить в этом году захват Польши! 25 марта 1939 года фюрер сообщил о своём решении главнокомандующему сухопутными войсками Вальтеру фон Браухичу и попросил подготовить все необходимые штабные документы. Фон Браухич не стал возражать против планов Гитлера: он прекрасно помнил, как поступили с выразившими несогласие военным министром фельдмаршалом фон Бломбергом и командующим сухопутными силами генерал-полковником бароном фон Фричем. Лавры мученика или рубище изгоя фон Браухича не прельщали.

3 апреля 1939 года была издана директива о готовности вермахта к нападению на Польшу к 1 сентября 1939 года. Эта директива получила кодовое название «Вайс» — «Белый план». Командованиям родов войск предписывалось представить свои разработки и предложения к праздничному дню 1 мая: в Третьем рейхе «первомай» справляли как праздник свободного национального труда. Фон Браухич, показывая служебное рвение и полное разделение идей Гитлера, представил все необходимые документы ещё 27 апреля. 23 мая состоялось секретное совещание генералитета, на котором Гитлер подтвердил высказанные им ранее намерения о захвате Польши и отданные вермахту, военно-морскому флоту и люфтваффе распоряжения. К 15 июня стараниями Генерального штаба была утверждена директива о стратегическом развёртывании сухопутных войск.

Вскоре Гитлер пригласил командующего авиацией Германа Геринга и задал ему неожиданный вопрос:

— Могут ли немецкие лётчики сбить над территорией Германии польский самолёт?

— Технически это очень сложно, — сразу поняв фюрера, ответил Геринг. — И довольно ненадёжно.

Спустя некоторое время состоялась встреча Гитлера с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером.

— Мне нужен веский повод, — без обиняков, заявил фюрер. — Но Геринг не может его дать! Технически, в авиации, это действительно сложно. Сумеют ли разрешить эту задачу люди из Главного управления имперской безопасности?

— Да, конечно, — не раздумывая, заверил Гиммлер.

На самом деле ему нашлось о чём серьёзно задуматься. Предстояло тщательно продумать и спланировать операцию, в которой его подчинённые не имели права оступиться и сфальшивить. Буквально всё — время, самое подходящее место, сценарий действий, расписанный чуть ли не по секундам, роль каждого исполнителя надо выверить и отрепетировать. А потом сыграть пьесу без единой ошибки, как по нотам! И, главное, соблюсти строжайшую секретность. Вполне логично, что курировать эту операцию рейхсфюрер поручил лично начальнику СД Рейнхарду Гейдриху.

— Я в самом скором времени хочу услышать от вас конкретные предложения, — многозначительно сказал ему Гиммлер. — И не забудьте, нам понадобятся неопровержимые и веские материальные доказательства.

Теперь настал черёд серьёзно призадуматься Гейдриху. Впрочем, он обладал поистине дьявольской хитростью и изворотливым умом, а полученное им хорошее образование и широкие познания, в том числе в области истории и мировой культуры, делали руководителя СД только ещё более опасным противником для намеченных рейхсфюрером жертв.

Гейдрих затребовал крупномасштабные карты граничащих с Польшей районов Германии и подробнейшую справку обо всех расположенных там населённых пунктах. Одновременно он провёл консультации с начальником гестапо Генрихом Мюллером — потомком баварских крестьян, бывшим опытным криминальным полицейским. Мюллер считался большим мастером разного рода грязных провокаций, привык не стесняться в средствах. По его мнению, девиз иезуитов «Цель оправдывает средства» являлся очень верным.

В середине июля 1939 года Гейдрих доложил рейхсфюреру, что определено место проведения операции:

— Это небольшой немецкий городок Глейвиц в Верхней Силезии, неподалёку от польской границы.

— Там есть подходящий объект? — разглядывая крупномасштабную карту, глухо спросил рейхсфюрер.

— Радиостанция.

— Да? Любопытно, — заинтересовался Гиммлер.

— Мы организуем инсценировку нападения на неё польскими спецслужбами и передадим по радио провокационное сообщение антинемецкого характера с призывами к открытым военным действиям против Германии. После там останутся неопровержимые и веские материальные доказательства, которые мы сможем предъявить представителям прессы, даже международной. Человеческие «консервы» для акции обеспечит Мюллер.

— Нужен надёжный исполнитель, — Гиммлер снял пенсне и устало полуприкрыл глаза. — Учтите, после акции он становится одним из держателей государственной тайны!

— Такой исполнитель есть: штурмбаннфюрер Альфред Науйокс.

— Действуйте, — согласился рейхсфюрер.

Известный на Западе историк и исследователь Третьего рейха американский журналист Уильям Ширер называл штурмбаннфюрера Науйокса «интеллектуальным бандитом» с весьма характерной биографией. Альфред Хельмут Науйокс родился в 1911 году в Киле — одном из крупнейших городов-портов Германии. Сведения о его жизни довольно скупы. Он учился в Кильском университете, где изучал машиностроение, и был неплохим боксёром-любителем. В национал-социалистическое движение Хельмута вовлёк не кто иной, как сам будущий глава СД Рейнхард Гейдрих, с которым Науйокс познакомился ещё в молодые годы.

В 1931 году Науйокс вступил в ряды СС, а когда Гейдрих полностью сформировал зловещую службу СД, его давний знакомый в 1934 году стал одним из её первых секретных агентов — хорошо зная Науйокса лично, Гейдрих доверял ему очень многое. Перед нападением Германии на Польшу, штурмбаннфюрер Науйокс возглавлял одно из суперсекретных подразделений в секции III «внешней СД», официально именовавшейся «Службой внешней информации». Его подразделение занималось изготовлением разного рода фальшивок: паспортов, денег, удостоверений личности всевозможных организаций разных стран, где работали агенты Главного управления имперской безопасности.

10 августа 1939 года штурмбаннфюрера Хельмута Науйокса пригласили к шефу СД Рейнхарду Гейдриху.

— Нужно организовать инсценировку нападения на немецкую радиостанцию в Глейвице, — сказал Гейдрих. — А потом приписать эту акцию полякам.

— Я понял, — кивнул Науйокс.

— Это не всё, — предостерегающе поднял руку глава СД. — Нужны материальные доказательства совершённого поляками подлого и злодейского нападения. Их предстоит предъявить представителям иностранной печати, а потом использовать в пропагандистских целях. Поэтому отправляйся к Мюллеру. Он получил соответствующие распоряжения.

Начальник гестапо Генрих Мюллер проделал немалую подготовительную работу. Он лично отобрал дюжину уже осуждённых преступников, которые, по его мнению, вполне подходили на роль поляков. Всем им объявили, что они станут участниками акции государственной важности и, как настоящие патриоты, после её выполнения получат амнистию.

Этих людей начальник гестапо в секретных документах довольно цинично именовал кодом «консервы». Преступников предполагалось одеть в польские мундиры и оставить их трупы на радиостанции, чтобы показать, кто именно осуществлял нападение и как оно было отбито с потерями для польской стороны. Для умерщвления преступников, переодетых в польскую форму, Гейдрих специально прислал эсэсовского врача, который должен впрыснуть «консервам» быстродействующий яд. На трупах «умельцы» из СС оставляли огнестрельные ранения, а потом располагали убитых в заранее оговорённом порядке в Глейвице. Одного из преступников штурмбаннфюрер Науйокс временно оставил в живых — нужен был его голос!

После инсценировки захвата радиостанции, в эфире прозвучало обращение на польском языке:

— Граждане Польши! Пришло время войны между Польшей и Германией. Объединяйтесь и убивайте всех немцев!

После этого подчинённые штурмбаннфюрера Науйокса уничтожили и последнего переодетого в польскую форму преступника: такова оказалась обещанная гестапо и СД амнистия. Это произошло 31 августа 1939 года. Ранним утром 1 сентября 1939 года немецкие части вторглись на территорию Польши и началась Вторая мировая война.

Руководство посчитано, что штурмбаннфюрер Науйокс блестяще выполнил задание, и ему стали поручать всё новые ответственные и скользкие дела. Эсэсовец не брезговал ничем. Однако в январе 1941 года он серьёзно поссорился со своим давним знакомым Рейнхардом Гейдрихом и за строптивость и непослушание угодил из секретного подразделения в полевые части войск СС, а затем на Восточный фронт, где получил ранение. Впрочем, вскоре его перевели в Бельгию, поскольку директива рейхсфюрера Генриха Гиммлера строго запрещала отправлять держателей государственных секретов на такие участки, где они имели реальный шанс оказаться в руках противника. Ближе к концу войны, не без оснований опасаясь за свою жизнь, «держатель государственных тайн» перебежал к американцам.

В плену Науйокс дал контрразведке янки показания, как всё обстояло в Глейвице, и раскрыл одну из тайн начала Второй мировой. Но в 1946 году, не дожидаясь вынесения приговора трибунала, эсэсовец при невыясненных обстоятельствах бежал из лагеря, бесследно исчез на долгие годы.

Ряд исследователей полагают, что Науйокс скрылся в Южной Америке, другие считают, что он под вымышленным именем долго жил в Германии, где и умер, — или был убит? — в 1966 году. Скорее всего, его смерть оказалась далеко не случайной.

Операция «Бернгард»

В период Первой мировой войны в Россию мутным потоком хлынули поддельные кредитные билеты и ассигнации разного достоинства. Достаточно быстро русская контрразведка выяснила: фальшивки умело изготовляли в Военно-географическом институте в Вене и «фабрика» работала под руководством обер-лейтенанта Александра Эрдели. Но предпринять ответные меры не оставалось времени — надвигался 1917 год.

Революция в России всколыхнула не только Европу, но и мир в целом, вызвав гигантские политические и экономические катаклизмы. Следом за октябрьским переворотом, после окончания Первой мировой войны огромная Австро-Венгерская империя распалась на ряд самостоятельных государств — на новой политической карте Европы появились Австрия, Венгрия и Чехословакия. Особой любви между подданными бывшей развалившейся империи не отмечалось, но волей-неволей им приходилось иметь дело друг с другом. Но при этом каждый норовил поживиться за счёт другого.

За годы войны австрийцы накопили кое-какой опыт фальшивомонетничества и теперь думали: как бы его повыгодней использовать? И тут им неожиданно повезло: ставшие самостоятельными чехи решили по привычке отпечатать деньги своего независимого государства в Вене. Естественно, тут же нашлись предприимчивые люди, которые при тайной поддержке финансистов и австрийских спецслужб, которых наверняка проконсультировали немцы, предложили провернуть гигантскую аферу — выпустить ещё один тираж чешских крон, поскольку сохранились клише и осталась бумага.

Дело не заладилось с самого начала: чешская разведка, которую наверняка консультировали специалисты из ВЧК, через свою агентуру сумела проникнуть в замыслы фальшивомонетчиков и при первой же попытке сбыть «липу» арестовали австрийского агента. Однако международный скандал не разразился.

Немалую роль в этом сыграл министр иностранных дел Германии Густав Штреземанн. Он совсем не был против провоцирования безудержной инфляции и фальшивомонетничества, но считал, что удар должен обрушиться на англичан и французов. Поэтому обстоятельный герр Штреземанн подготовил реальный план подрыва экономики Великобритании и Франции: первым этапом предполагалось наладить производство поддельных франков, а затем подкосить гордый фунт стерлингов. О распространении фальшивок Штреземанн и спецслужбы Германии договорились с правительством Венгрии, а содействие в изготовлении фальшивок оказывал Иоганн Шобер — полицай-президент Вены. Поддельные франки изготавливались на тщательно законспирированной фабрике немецкой разведки, располагавшейся неподалёку от Кёльна. Там же производились фальшивые документы и ценные бумаги.

Немцы и венгры готовились основательно: в Будапеште набирал силу откровенный фашизм. Однако операция сорвалась из-за бдительности банковского чиновника в Голландии: он распознал фальшивку и сообщил в полицию. Случай в Голландии заинтересовал французскую «Сюртэ женераль», и сообщникам пришлось сжечь весь тираж фальшивок. Но всё равно в 1926 году разразился скандал. Правда, его быстро замяли.

В том же 1926 году фальшивые червонцы появились в СССР: через границу просочились почти двадцать тысяч фальшивых кредитных билетов. Однако ОГПУ через осведомителей из Коминтерна, располагавшего собственной агентурной сетью в Европе, получило сведения об участии немцев в данной акции. В то время Советы наладили большую дружбу с Германией, и немецкая полиция, сделав вид, что она действует в интересах законности и правопорядка, прикрыла конспиративную типографию во Франкфурте-на-Майне, где печатались фальшивые советские червонцы. Так что у немцев тоже был накоплен некоторый опыт «промышленного» фальшивомонетничества. И они попытались его использовать в период гражданской войны в Испании. Но это ещё не стало широкомасштабной операцией.

Всё изменилось, когда произошёл аншлюс Австрии и созданный в 1930-е годы Интерпол полностью оказался в лапах имперской безопасности. С 1938 года его президентом стал штандартенфюрер СС Отто Штайнхаузль, в 1940–1942 годах этот пост занимал группенфюрер СС Рейнхард Гейдрих, а после его гибели в Праге и вплоть до весны 1945 года президентом Интерпола был группенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер.

Вполне понятно, что, заняв штаб-квартиру Интерпола в Вене, эсэсовцы захватили все досье, картотеки и архивы международной криминальной полиции. В том числе СД достались досье на всех обитавших в Европе профессиональных высококлассных фальшивомонетчиков. Имея собственный немалый опыт в изготовлении и сбыте разного рода фальшивок да ещё приплюсовав к нему опыт австрийцев, а также располагая материалами Интерпола, нацистские спецслужбы просто не могли не ухватиться за идею изготовления фальшивых денег. И они за неё не только ухватились, а начали претворять в жизнь с немецкой обстоятельностью и небывалым размахом.

— Мы поразим мир и заставим его встать перед нами на колени, — сказал по этому поводу рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. — Победить вражеские армии, разрушить экономику страны противника и уничтожить их культуру можно разными способами!

О поистине фантастическом размахе тайных операций немецких спецслужб с фальшивомонетничеством свидетельствует такой факт: за годы Второй мировой войны в секретной лаборатории, располагавшейся в концлагере Заксенхаузен, напечатали 8,9 миллиона фальшивых английских купюр на общую сумму 134,6 миллиона фунтов стерлингов, в то время как золотой запас Английского банка, посредством которого покрывалась стоимость находящихся в обращении денег, в 1933 году по данным Британского казначейства составлял 137 миллионов фунтов стерлингов! Каждый второй имевший хождение в обращении фунт мог оказаться фальшивым!

Накануне нового 1940 года в Главное управление имперской безопасности неожиданно вызвали молодого венского историка Вильгельма Хёттля. Его провели прямо в кабинет всесильного главы СД Рейнхарда Гейдриха. Предложив гостю располагаться в мягком кресле и радушно угостив его хорошим кофе с коньяком и американскими сигаретами, Гейдрих сказал:

— Вы не только член национал-социалистической партии, герр Хёттль, но и член СС. Поэтому наш выбор пал на вас.

— Всегда готов служить фюреру и Германии, — поспешил заверить Вильгельм.

— Не сомневаюсь, — Гейдрих сделал ему знак сидеть и продолжил: — Хочу дать вам секретное поручение, о выполнении которого нужно доложить лично мне. В самые сжатые сроки вам предстоит изучить все основные пути распространения фальшивых денег за последние десятилетия и выяснить: каким путём лучше всего незаметно разместить фальшивки среди населения и постепенно заменять ими настоящие деньги?

— Речь идёт о рейхе? — решился уточнить вспотевший от волнения Хёттль: ещё бы, он прикоснулся к колоссальной политической тайне. Теперь стоит поберечь свою голову!

— Германия ни при чём, — отмахнулся Гейдрих. — Нас интересуют оккупированные страны и те, которые в скором времени станут таковыми. Не забудем про «нейтралов» и спрятавшихся за океаном янки! Главное, не упустите из виду, каких ошибок в первую очередь следует избегать. Желаю успеха. Хайль!

Хёттль поработал не за страх, а за совесть и вскоре представил Гейдриху обширный и толковый доклад. В 1940 году работа над изготовлением фальшивок уже развернулась вовсю: РСХА создало специальную, строго засекреченную группу «Ф-4», размещавшуюся в особняке на Дельбрюкштрассе в Берлине, где под усиленной охраной собрали лучших гравёров Европы. После семи месяцев напряжённой, не прекращавшейся круглые сутки работы, первые клише фальшивых английских фунтов были готовы.

Зато возникли непредвиденные трудности с бумагой — никак не удавалось добиться идентичного качества с той, которую использовали в Английском банке. Тогда СД специально построило в Эберсвальде под Берлином собственную фабрику. После множества проведённых на ней экспериментов обнаружилось: для производства бумаги, на которой можно напечатать фальшивки «высшей надёжности», необходимо использовать льняное полотно, выделанное без каких-либо химических добавок! В Германии такого полотна не нашлось.

Не желая признать своё поражение, нацистские спецслужбы разослали чуть ли не по всем странам мира специальные группы СД, обязанные предпринять все меры к поискам необходимого сырья. Наконец такое полотно обнаружили в Турции. В Берлин срочно доставили несколько тонн текстиля, и специалисты из СС разработали способ его использования и обработки — новое полотно рвали на тряпки и протирали им детали машин. Затем текстиль мыли, очищали и применяли в приготовлении бумажной массы. Теперь бумага ничем не отличалась от оригинала.

После не менее кропотливой работы удалось наконец скопировать и водяные знаки. В конце 1940 года глава СД Рейнхард Гейдрих уже придирчиво разглядывал первые фальшивые фунты стерлингов, изготовленные в ходе секретной операции «Бернгард». Это кодовое наименование и идею сбрасывать с самолёта над территорией Великобритании фальшивые банкноты предложил давний знакомый Гейдриха, штурмбаннфюрер Альфред Хельмут Науйокс, который и возглавлял отдел «Ф» IV управления РСХА, занимавшийся изготовлением разного рода фальшивок для нужд службы безопасности.

— Надо их проверить, — задумчиво протянул Гейдрих, рассматривая купюру через сильную лупу.

В его изощрённом уме уже родилась идея неожиданной и рискованной проверки фальшивок. Проверить фальшивые фунты Гейдрих решил в Швейцарии — там один из доверенных агентов СД имел крупный счёт в солидном банке и пользовался авторитетом в кругах финансистов. Он и отправился в Берн. Посетив директора банка, агент нацистов передал ему пачку новеньких фальшивок и… официальное письмо германского Рейхсбанка. Немецкие коллеги предупреждали швейцарцев — фунты стерлингов могут оказаться фальшивыми! Поскольку в Берлине нет нужных специалистов, чтобы проверить подлинность купюр, немцы просили сделать это коллег из Швейцарии.

Спустя несколько дней директор банка возвратил нацистскому агенту деньги и заверил: он может спокойно расплачиваться этими фунтами в любой стране мира!

Однако СД на этом не успокоилось. Через другой швейцарский банк пачку фальшивок отправили в… Лондон. Прямо в Английский банк. Гейдрих хотел испытать подделку до конца и узнать, как сыны Альбиона отреагируют на номера серий, даты выпуска и подписи на банкнотах? Но всё сошлось как нельзя лучше, и в СД убедились: провал возможен только в том случае, если у кого-то на руках одновременно окажутся подлинный и фальшивый банкноты с одинаковыми реквизитами. Да и то их владелец должен внимательно сличить номера и убедиться в их совпадении, а такое практически невозможно. И всё же массовое производство фунтов из-за множества сложностей началось только в 1943 году.

Вскоре на международном рынке появились фальшивые банкноты достоинством в пять, десять, двадцать, пятьдесят и сто фунтов стерлингов. Печатались также банкноты достоинством в пятьсот и тысячу фунтов, но их старались сбывать очень редко. Фальшивки мутной рекой потекли во все завоёванные немцами страны и даже за океан. Английская разведка быстро установила, чем грозит операция «Бернгард», но правительство Великобритании предпочло хранить гробовое молчание, дабы не подрывать доверия к своей валюте во всём мире!

В 1944 году, нацисты приступили к изготовлению фальшивых долларов США, но, якобы, пустить их в дело не успели, во что верится с большим трудом. Поэтому, как знать — соответствуют ли подобные заверения сотрудников спецслужб разных стран мира истине? Сведущие люди и некоторые источники в солидных средствах массовой информации на Западе не раз утверждали обратное — большинство исполнителей и необходимое оборудование, уцелели весной 1945 года!

Почувствовав приближение неминуемого краха, СД создало множество тайников в Баварии, Австрии и других местах, где нацисты прятали драгоценности, секретные документы и оборудование для изготовления фальшивых долларов США и английских фунтов стерлингов. Один из таких тайников обнаружили на дне горного озера Топлиц в Штирии (Австрия), но за попытки раскрыть его тайну уже несколько человек поплатились жизнью. Есть данные и о том, что тайники устраивались на Ближнем и Среднем Востоке.

Оружие фальшивомонетничества применялось нацистскими спецслужбами и против СССР. Печатать фальшивые советские деньги предложил Альфред Розенберг, и это производство было широко развёрнуто перед нападением на Советскую Россию. Фальшивые деньги в больших количествах ввозились в Союз ССР под видом дипломатической почты и затем активно сбывались сотрудниками немецкого посольства и их доверенными лицами при покупке драгоценностей, произведений искусства, антиквариата, дорогих мехов, ковровых изделий и тому подобных вещей.

Все фальшивые деньги производились в обстановке строгой секретности в концентрационном лагере Заксенхаузен в блоке № 19. Функционировало тайное производство фальшивок и за океаном, в США, под самым носом у хвалёных американских спецслужб, которые докопались до него только после окончания войны.

Многие независимые эксперты по истории Третьего рейха и его спецслужб придерживаются мнения, что уцелевшее нацистское оборудование, попавшее на Ближний и Средний Восток, там не простаивало, а вскоре после войны начало работать и со временем претерпело модернизацию и перешло в другие руки. И теперь поток фальшивок течёт с Востока — поддельные доллары, родные братья тех, что изготавливали в блоке № 19 Заксенхаузена.

«Орлиный налёт» и «Морской лев»

Весна 1940 года началась с того, что 1 марта Адольф Гитлер подписал секретную военную директиву о предстоящем вторжении вермахта в Норвегию и Данию.

Немногим больше месяца спустя господина министра иностранных дел Дании разбудили очень рано. С трудом разлепив тяжёлые от сна веки, министр сел на постели:

— В чём дело?

— В гостиной вас ожидают немецкий посол и авиационный атташе Германии, — разбудивший министра личный секретарь выглядел явно встревоженным: ждать чего-либо хорошего от господ нацистов, по меньшей мере, глупо.

Наспех одевшись, министр иностранных дел спустился в гостиную. Оба немца при его появлении встали, но заговорил не посол, а германский авиационный атташе.

— Господин министр! Германское командование имеет конкретные доказательства, что Англия запланировала оккупацию датских и норвежских военных баз. Для предупреждения этого германские вооружённые силы перешли границу и начали оккупацию Дании. В течение нескольких минут над Копенгагеном появятся эскадрильи немецких бомбардировщиков. Однако, согласно приказу, они пока не сбросят бомб. Задача датчан: не оказывать сопротивления, это привело бы к самым ужасным последствиям.

Поражённый министр и